– Списки на информационном стенде в главном корпусе уже неделю как висят, – устало ответила моя коллега Марина. – И вы не в свою учебную часть зашли, девочки.

Девицы даже не повернулись к ней. Шесть глаз были намертво прикованы ко мне: они бесцеремонно просканировали мою простую блузку, собранные в пучок волосы, отсутствие дорогих украшений.

– Серьезно? – не до конца скрывая брезгливость, тихо, но отчетливо шепнула одна из них подруге, кивая в мою сторону. – Это она? Романов совсем ослеп?

– Да ладно, на пару недель поиграть взял, – таким же шепотом отозвалась вторая, окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы. – На контрастах его потянуло, бывает.

Они уплыли, а внутри меня все клокотало от унижения. Мне хотелось запустить в них тяжелой папкой, но пришлось сжать зубы и уставиться в монитор.

Однако на этом паломничество не закончилось. За следующий час к нам «просто спросить» зашли: мисс Университета прошлого года, дочка какого-то замдекана и целая стайка третьекурсниц в экстремальных мини-юбках.

Все они заглядывали под любыми предлогами: узнать расписание, уточнить часы приема, спросить про несуществующие бланки. И сценарий повторялся: оценивающий, полный презрения взгляд на меня, шушуканье у двери, театральные вздохи и разочарованное: «И это ВСЁ? Ну и выбор у него...»

Я чувствовала себя редким экспонатом в зоопарке. Кабинет превратился в проходной двор, девчонки-методистки уже откровенно злились, потому что из-за этих визитов мы не могли нормально работать – в коридоре выстроилась очередь из любопытствующих красоток, которые громко обсуждали Олега и его новую пассию в лице меня.

Однако на паломничестве девиц все не закончилось: вскоре к ним присоединилась и мужская половина университета. Правда, парни действовали тоньше, но от этого было не легче. И они не язвили, наоборот, заходили, внезапно замолкали и откровенно пялились на меня.

Например, к нам зашла вся университетская сборная по волейболу, которую все сотрудники хорошо знали, и я чуть не сползла под стол от их явления к нам.

– Э-э-э, здравствуйте, – протянул их капитан с мехмата, Антон Мальцев, не отрывая от меня взгляда и игнорируя остальных. – А можно... черновик заявления на материальную помощь? На нашем факультете закончились черновики…

Пока я, закатив глаза от такого предлога, искала бланк, он со значением переглянулся со своим товарищем по команде у двери. Тот одобрительно и тихо присвистнул:

– А Романов-то шарит, симпатичная.

Я выдала Антону бланк, чувствуя, как уши начинают гореть. Парни поблагодарили меня и ушли, но в коридоре тут же послышалось их громкое обсуждение:

– Да ладно вам, нормальная девчонка, милая такая, естественная. Не то что эти наши силиконовые куклы! И голос такой приятный.

Господи, они меня теперь еще и оценивают!

А финальной каплей стало появление Нади – королевы юридического факультета, которая, по слухам, безуспешно пыталась захомутать Романова весь прошлый семестр.

Она вошла, лениво жуя жвачку, остановилась прямо напротив моего стола и, поправив идеальные локоны, громко обратилась к пространству:

– Девочки, а у вас тут кондиционер не работает? А то некоторые сотрудники выглядят какими-то... помятыми и несвежими. Наверное, ночные... бодрствования очень утомляют.

Марина за соседним столом возмущенно ахнула, а у меня от злости побелели пальцы, сжавшие компбютерную мышку.

– А вот тебя чужая личная жизнь, я вижу, прямо извела, – раздался от двери бархатный знакомый голос.

Все в кабинете синхронно повернули головы. В дверном проеме, небрежно оперевшись плечом о косяк, стоял Олег. В черной футболке с белоснежными японскими иероглифами и с неизменной легкой ухмылкой он выглядел до невозможности спокойным, но взгляд серых глаз был холодным, как лед.

Надя подавилась жвачкой, увидев его. Ее спесь испарилась за долю секунды и она тут же расплылась в приторной, кокетливой улыбке и сделала шаг к нему, изящно покачивая бедрами:

– Олег! Привет! А я тут... просто зашла про документы уточнить. Может, кофе попьем?

Олег даже не посмотрел на нее. Он оттолкнулся от дверного косяка, прошел мимо ошалевшей Нади, словно она была пустым местом, и остановился прямо у моего стола, за спинкой моего кресла.

– Не попьем, Надь. Я навсегда занят Юлей, – отрезал он, собственнически положив ладони мне на плечи и чуть сжав их, а у меня чуть не отвисла челюсть от таких заявлений, но сцену при всех я устраивать не хотела, поэтому промолчала. – Не хочу давать ей поводов для ревности. О, Тамара Ивановна, добрый день. Я у вас Юлю заберу чуть раньше, сейчас? У нас там... важное семейное мероприятие за городом на эти дни, бабушка очень ее ждет.

Тамара Ивановна, которая по всей видимости только что собиралась устроить разнос Наде, оценивающе посмотрела на Олега, потом на меня, вздохнула и махнула рукой:

– Ладно уж, Романов, забирай свою принцессу. Все равно из-за твоего фан-клуба работать невозможно.

– Спасибо, – Олег мягко поблагодарил заведующую и, наклонившись, забрал мою сумочку со стула. – Кстати, Тамара Ивановна, советую вам на дверь табличку повесить «Работа с документами», а то там в коридоре половина университета жаждущих стоит, Юлю оценивают. Мне это не нравится.

У Нади от его слов округлились глаза, а мои коллеги прыснули со смеху, глядя на нее.

– Пошли, Юль, – Олег протянул мне ладонь. – Хватит на сегодня трудовых подвигов, пора насладиться летней погодой.

Я послушно вложила свою ладонь в его и поднялась, чувствуя, как внутри разливается сумасшедшее, триумфальное облегчение. Олег тут же переплел наши пальцы так, что его рука оказалась сверху моей, совсем как у парочек в кино про любовь.

Мы вышли в коридор, и толпа студентов тут же благоговейно расступилась, провожая нас ошарашенными взглядами. Олег уверенно вел меня к выходу, крепко сжимая мою ладонь, а я думала о том, что быть под его защитой – чертовски приятное чувство.

Глава 7. Юля

Когда мы вышли из корпуса, я ожидала увидеть Ламборгини, но Олег подвел меня к черному внедорожнику.

– Сегодня побудем в режиме маскировки, – сказал он, открывая мне дверь. – Ламба на техобслуживании и прочих приятностях.

Я села на удобное сиденье и, едва он завел мотор, повернулась к нему и завалила его вопросами:

– Романов, из-за твоей вчерашней выходки в учебной части сегодня работать было невозможно. А ты ещё решил и все мои отгулы подчистую использовать?

Олег плавно вырулил с парковки университета, бросив на меня быстрый взгляд через зеркало.

– Я спасал твою нервную систему, Фиалка. Исключительно из альтруизма.

– Да ну? – я прищурилась, внимательно следя за его безупречным профилем. – Тогда колись, куда мы едем на самом деле? Про бабушку ты Тамаре Ивановне явно соврал, чтобы она меня без лишних вопросов отпустила.

– Ну почему сразу соврал? – Романов весело хмыкнул, перестраиваясь в соседний ряд. – Бабуля действительно по тебе скучает, но пункт назначения я слегка скорректировал. Мы едем на обед.

– На обед? – я недоверчиво окинула взглядом салон машины. – И ради обычного обеда нужно было устраивать этот цирк перед моими коллегами?

Олег лишь едва заметно ухмыльнулся уголками губ, продолжая уверенно вести машину.

Я посмотрела на его профиль, и перед глазами невольно вспыхнула сцена в учебной части. В памяти слишком отчетливо воскрес его ледяной, жесткий тон, которым он припечатал этих размулеванных девиц, и у меня на секунду перехватило дыхание.

Сбавив тон, я несмело спросила интересующий меня вопрос:

– Романов... А почему ты сказал Кристине, что тебе не нравится, когда меня оценивают?

Олег на секунду притих, и его пальцы чуть крепче сжали руль. На светофоре он повернул голову и посмотрел на меня.

– Потому что мне действительно не нравится, когда на мою... Фиалку глазеет вся мужская сборная по волейболу и толпа девиц. Имею право.