На веранде воцарилась тишина. Вероника Павловна сочувственно вздохнула, подкладывая мне на тарелку еще одну булочку с вишнёвым джемом и кусочек запеканки.

– Не переживай, милая. У них в этой фирме вечно пожар. Игорь с ума сходит со своими китайскими партнерами, а Олежку дергает по любому поводу, потому что знает: малец соображает лучше всей их юридической службы вместе взятой. Посидим пока, чайку попьем…

Договорить бабушка не успела. Стеклянная дверь мягко отъехала в сторону, и на веранде материализовалась Валерия Валерьевна – мать Олега. В шелковом изумрудном халате, с чашечкой эспрессо в тонких пальцах и идеальной укладкой, несмотря на ранний час. Она выглядела безупречно, дорого и пугающе холодно.

– Доброе утро, мама, – небрежно кивнула она Веронике Павловне, а затем перевела свой ледяной, сканирующий взгляд на меня и грациозно опустилась на освободившийся стул сына. – Юля, верно? Как спалось? Надеюсь, Олег не слишком утомлял вас своими... капризами. Он у нас мальчик требовательный.

– Всё было замечательно, спасибо, – тихо ответила я, инстинктивно выпрямляя спину под этим рентгеновским взором.

Валерия Валерьевна не торопясь пригубила кофе. Её взгляд медленно опустился к моей огромной белой футболке, которая явно принадлежала её сыну, и на её холёных губах заиграла едва заметная, брезгливая усмешка. Футболка на мне в этот момент стала казаться не уютной, а позорной мешковиной.

– Знаете, Юленька, я вчера не успела рассмотреть вас в деталях из-за праздника, – вкрадчиво, как кобра, начала она. – Но сейчас, при дневном свете… Скажите, а ваши родители, они ведь простые люди, верно? Кажется, ваш папа инженер, а мама работает в поликлинике?

Внутри меня всё заледенело и в ушах зашумело от подступающего стыда. Не за родителей, ими я гордилась, а за то, что мне приходится сидеть и выслушиватьэто .

– Да, всё верно, – заставила я свой голос прозвучать твёрдо.

– Очаровательно, – мать Олега изящно отставила чашечку. – И как же они отнеслись к тому, что вы так... стремительно прыгнули выше головы?

Глава 5. Юля

На меня словно ушат ледяной воды вылили: я не знала, что ей отвечать, чтобы не нахамить и не подставить Олега и нашу легенду.

– Не боитесь, Юля, что наш круг окажется для вас излишне специфичным? – тем временем продолжала мать Олега. – Простите мою прямоту, но брак в нашей семье это не только гормоны и студенческая романтика. Это соответствие статусу, протоколу и обязательствам. Вы вообще представляете, как вести себя на приёмах? О чем говорить с женами министров? Боюсь, лингвистика тут мало поможет. Вы просто сломаетесь через месяц.

Я слушала её вполуха, смотрела на остывающий чай и молилась, чтобы Олег вернулся. Его всё не было. Логично, что переговоры затянутся надолго, не на десять минут. Мне хотелось встать и уйти, но я что-то даже не знала, куда.

Но ситуацию спасла бабушка Олега.

– Лера, прекрати немедленно! – наконец не выдержала Вероника Павловна, со стуком опустив чашку на блюдце, отчего фарфор звякнул. – Что ты несешь? Девочка – умница, лингвист, красавица! Устроила тут допрос с пристрастием! Твой Игорь в её возрасте вообще в рваных джинсах ко мне свататься приходил, забыла?! Из какого такого круга ты его вытащила?

– Мама, тогда времена были другие, – поморщилась Валерия Валерьевна, даже не повернув головы к матери. Её глаза всё так же хищно буравили меня. – Сейчас ставки выше. И я не хочу, чтобы мой сын стал посмешищем из-за мезальянса.

– Да плевать я хотела на твои ставки! – отрезала бабушка.

Валерия Валерьевна открыла рот, чтобы ответить матери и тут же его закрыла, потому что дверь веранды плавно отъехала в сторону и к нам вернулся Романов, довольный и спокойный. Руки его расслабленно опущены в карманы брюк, плечи развернуты, а на губах играла его обычная улыбнка. Похоже, разговор с Шанхаем он закрыл на своих условиях и без лишних нервов.

Правда, стоило его серому, внимательному взгляду скользнуть по веранде, оценивая обстановку, как улыбка Олега мгновенно погасла. Лицо Романова превратилось в ледяную маску, а глаза потемнели до грозового оттенка.

От него повеяло таким ощутимым холодом, что разговор оборвался сам собой, не продолжаясь.

– Мы уезжаем, бабуль, – на удивление негромко, но так, что у меня мурашки пошли по спине, отчеканил Олег, подходя к столу.

– Как уезжаете? – ахнула Валерия Валерьевна. – Олег, днём приедут партнёры твоего отца, ты обязан присутствовать!

– Я никому ничего не обязан, мам, – ледяным тоном процедил Олег, в упор глядя на мать. – Дела по контракту Киры я закрыл, а сейчас забираю свою невесту и увожу её в город. Хватит с неё знакомства с родней на первый раз.

Он протянул мне руку, и я, не раздумывая ни секунды, вложила свои пальцы в его ладонь, готовая бежать отсюда хоть пешком.

– Олежка, – с грустной улыбкой поднялась со стула Вероника Павловна. – Ну как же так... Ты хоть привези мне Юленьку еще как-нибудь. Пообещай!

– Посмотрим, ба. Как время будет, – уклончиво ответил Олег, но бабушку обнял крепко. – Спасибо за запеканку.

– Юленька, держи этого оболтуса в узде! – крикнула мне вслед бабуля, пока Олег буквально уволакивал меня с веранды под недовольным взглядом матери.

Мы обогнули огромный дом, направляясь к отдельно стоящему крытому гаражу, возле которого на солнце уже блестела его оранжевая Ламборгини. Рядом на лужайке под раскидистым дубом стояли деревянные садовые качели.

– Посиди здесь, Юля, – Олег мягко подтолкнул меня к качелям. – Я зайду, заберу наши вещи из комнаты и проверю, чтобы мы ничего не забыли. Минута – и валим отсюда. Ладно?

– Да, пожалуйста, быстрее, – взмолилась я, опускаясь на деревянное сиденье.

– Прости, что оставил тебя одну с ними, Фиалка, – виновато сказал он. – Мать тебя обидела? Что она тебе наговорила?

Я махнула рукой:

– Да ничего страшного, всё в порядке, Романов. Иди уже, давай скорее уезжать отсюда.

Олег кивнул и быстрым шагом скрылся за поворотом дома.

Я откинулась на спинку качелей, поджав ноги в светлых кедах, и прикрыла глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ветер приятно шелестел листвой, солнце припекало, и я наконец-то смогла немного перевести дух в тишине.

– О-па... А что за нимфа у нас в саду прячется? – раздался вдруг сиплый, откровенно пьяный мужской голос.

Я вздрогнула и открыла глаза, выиискивая источник звука.

Из-за угла гаража, покачиваясь, выползло похмельное чудо: парень лет двадцати пяти, в помятой брендовой рубашке, расстегнутой чуть ли не до пупка, с растрепанными волосами и мутным, блуждающим взглядом. В руке он держал недопитый бокал с каким-то напитком.

– Приве-е-ет, – протянул он, глупо ухмыляясь и целенаправленно направляясь к моим качелям. – А я думаю, кто это тут и чья тачка стоит... А тут такая конфетка сидит. Ты к кому, лапуля? К Игорю Владимировичу на прием? Или, может, к его жене на полставки?

– Я с Олегом, – холодно ответила я, инстинктивно вжимаясь в спинку качели и натягивая край белой футболки Олега пониже на узкие джинсы. Внутри противно екнуло: этот парень выглядел абсолютно пьяным, а я была совершенно одна на заднем дворе огромного, чужого дома.

Его липкий взгляд мазнул по моим ногам, и мне стало физически тошно. Захотелось немедленно спрятаться, стать невидимкой, провалиться сквозь землю – только бы не чувствовать себя вещью, которую оценивают на витрине.

– С Олежкой? – парень пьяно фыркнул, остановившись в шаге от меня. От него разило дорогим алкоголем, табаком и тяжелым перегаром. – Да ладно тебе в сказки его верить. Он баб меняет как перчатки, сегодня ты, завтра другая. А ты девочка зачетная... Домашняя такая. Интеллигенция, да? Слышал я краем уха чьи-то утренние бредни про какую-то лингвистку.

Он наклонился ниже, так что удушливая волна перегара ударила мне прямо в лицо. К горлу подкатил ком тошноты, а пальцы, сжавшие деревянное сиденье качелей, побелели от напряжения. Надо было встать и отойти до того, как он ко мне подошел. Эх, Юля-Юля...