– Слушай, забей ты на этого сухаря Олега, – протянул он, и прежде чем я успела среагировать, его наглые пальцы легли мне на колено и медленно поползли вверх по бедру.
– Убери руки, – сказала я, однако из горла вырвался только тихий шепот.
– Пошли со мной, а? – грязно ухмыльнулся он, наклоняясь почти к самому уху. – Я тебе такие индивидуальные занятия по кунилингвистике устрою – закачаешься. Языковые практики, все дела... Любишь ведь языком работать? Я тоже.
Он заржал на своей шуткой, а внутри меня все просто взорвалось от дикой, удушающей паники. Омерзение смешалось со страхом в такую смесь эмоций, что в глазах потемнело. Каждой клеточкой тела я ощущала опасность этой пьяной скотины.
Я попыталась качнуться назад, с силой вбиваясь спиной в плетеную основу качелей, и наотмашь ударила его по руке, пытаясь сбросить ладонь со своего бедра.
– Не трогай меня! – голос сорвался на испуганный, дрожащий писк.
Этот подонок лишь сильнее засмеялся, явно распаляясь от моего сопротивления, и перехватил обеими руками качелю, нависая надо мной всем телом.
– Да ладно тебе ломаться, нимфа, все вы одинаковые.
Одна его рука легла на мой подбородок, больно впиваясь пальцами в кожу и заставляя запрокинуть голову. Я зажмурилась, готовая закричать во весь голос, теряя последние крохи контроля над ситуацией.
– Руку убрал. Быстро. Второй раз повторять не буду.
Голос, раздавшийся неподалеку, был похож на удар хлыста. Парень надо мной мгновенно замер и повернул голову на источник звука, а по моей коже с новой силой пробежали мурашки, но теперь это был не страх, а дикое облегчение, от которого к глазам мгновенно подступили слезы.
Олег стоял в трех метрах от нас. Его лицо казалось высеченным из камня, челюсти были сжаты с такой силой, что кожа на скулах натянулась, а серые глаза превратились в два куска льда. Брендовый пакет, который он держал, закинув за спину, полетел прямо на траву. От Олега исходила такая аура угрозы, что у меня перехватило дыхание.
Пьяный парень заржал, явно не понимая, в какую смертельную петлю только что засунул голову:
– О, Олежка! Да ладно тебе, я просто подкатил к красотуле, че тако...
Договорить он не успел. Олег преодолел разделявшее их расстояние за долю секунды – я даже моргнуть не успела, смазался сам момент движения. Романов не стал тратить время на слова, предупреждения или цивилизованные разборки. Он мертвой хваткой вцепился Бардину в воротник рубашки, с треском сминая дорогую ткань, рванул его на себя, одним движением отдирая от меня, и впечатал того спиной в ствол ближайшего дерева.
Бокал с виски вылетел из рук парня и тот упал на траву, брызнув каплями алкоголя по моим светлым кедам.
– Эй, ты чего, сдурел?! – заверещал тот, мгновенно трезвея от страха, когда Олег с размаху придавил его горло своим предплечьем, буквально вжимая в ствол и лишая возможности дышать.
Я сидела на качелях, боясь пошевелиться, и во все глаза смотрела на Олега. Меня трясло. С одной стороны, мне хотелось забиться в угол от того, насколько беспощадным он сейчас выглядел, с другой – внутри я ощущала чувство безопасности. Меня защищали так, как никто никогда в жизни этого не делал.
Бардин забил ногами, его глаза округлились, выдавая панический ужас, а пальцы судорожно вцепились в руку Олега, пытаясь ослабить хватку на своем горле, но Романов стоял как скала, не двигаясь ни на миллиметр.
– Еще раз, Бардин, – с пугающей яростью проговорил Олег прямо ему в лицо. – Еще раз ты посмотришь в ее сторону, заговоришь с ней или просто подумаешь о ней... Я тебя, тварь, прямо в этом гараже по запчастям разберу и в бетон закатаю. Ты меня понял?
Бардин судорожно, насколько позволяло прижатое горло, закивал, хватая ртом воздух и бледнея на глазах. Из его взгляда моментально испарилась вся спесь: перед Олегом он был просто ничтожеством.
Романов с силой отшвырнул его в сторону. Парень не удержался на ногах, позорно повалился на газон и согнулся пополам, зашедшись в кашле.
– Пошли в машину, Юля, – скомандовал Олег, даже не повернувшись ко мне.
В его обычно насмешливом голосе сейчас было столько не терпящей возражений властности, что я пулей слетела с качелей, позабыв, как дышать. Мои колени и так до сих пор мелко дрожали, а в ушах стоял шум от пережитого испуга.
Романов подхватил с травы наши вещи, одним широким шагом нагнал меня у гаража, открыл пассажирскую дверь Ламборгини и буквально затолкнул меня в салон, не забыв застегнуть ремень безопасности, словно прятал самую ценную добычу от чужих глаз.
Сам он стремительно обошел машину, сел за руль и с такой силой захлопнул водительскую дверь, что внутри замкнутого пространства все содрогнулось. Пакет из его рук полетел на заднее сиденье.
Двигатель спорткара взревел, когда Олег резко выжал газ, и машина с оглушительным визгом шин рванула с территории поместья, унося нас прочь.
Минут пятнадцать мы ехали в тишине. Олег крепко, до побеления костяшек, сжимал руль, а его взгляд был намертво прикован к дороге. Спидометр Ламборгини выдавал какие-то безумные цифры, и машина буквально летела по трассе, разрезая густеющие сумерки.
Я сидела, отвернувшись к боковому окну, инстинктивно кутаясь в его огромную белую футболку и обнимая себя руками за плечи. Меня все еще мелко потряхивало: и от омерзительных воспоминаний о пальцах Бардина, и от той пугающей ярости, которую только что выдал Романов, защищая меня.
Наконец, когда за окном замелькали привычные городские пейзажи, Олег выдохнул сквозь зубы. Маска циничного, самоуверенного мажора вернулась на его лицо, словно защитный экран, но под ней отчетливо сквозило раздражение – причем злился он явно на самого себя.
– Стоило мне отлучиться ровно на пять минут... – почти прорычал он. – Юля, какого хрена ты не закричала?! Почему не позвала сразу?! Если бы я задержался хотя бы еще на минуту, этот пьяный урод... У меня до сих пор руки в кулаки сжимаются, стоит только подумать, что он мог сделать.
Мои глаза округлились. Обида и возмущение мгновенно вытеснили остатки страха.
– Я просто сидела на качелях, как ты и сказал, Романов! – резко повернулась я к нему, чувствуя, как к горлу подступают горячие слезы. Голос предательски сорвался на шепот. – Мне, по-твоему, доставило удовольствие то, что этот подонок ко мне лез и пальцы распускал?! Да я со страха чуть не умерла, у меня голос пропал! А ты... ты еще и на меня голос повышаешь!
Олег бросил на меня быстрый, полыхнувший тревогой взгляд, а затем резко крутанул руль, перестраивая Ламборгини в крайний правый ряд. Машина плавно затормозила у обочины под раскидистыми городскими деревьями и замерла, сбрасывая обороты бешеного двигателя.
Романов отстегнул ремень безопасности, развернулся ко мне всем телом и запустил пятерню в свои растрепанные волосы, тяжело дыша.
– Черт... Прости, Фиалка, – неожиданно искренне произнес он. – Перегнул и почти наорал на тебя, я идиот. Я просто... я когда увидел, что эта тварь тебя за лицо держит, у меня натурально крышу сорвало. Напугал тебя еще сильнее, да?
– Да, напугал, – тихо ответила я, спешно размазывая ладонью одинокую слезу по щеке и упорно опуская взгляд на свои колени. – Но не ты, а этот... Если бы ты не пришел...
– Я бы пришел в любом случае, – жестко перебил Олег.
Он неожиданно протянул руку и аккуратно, едва ощутимо коснулся теплыми пальцами моего подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть на него.
В его серых глазах, еще минуту назад ледяных, сейчас горело столько нежности, что внутри все перевернулось.
– И я найду способ сделать так, чтобы этот ублюдок до конца жизни обходил тебя за три километра. Обещаю тебе. Больше тебя никто и пальцем тронуть не посмеет, пока я рядом. Ясно?
Пока я рядом.
Эти слова отозвались в груди странным трепетом, от которого захотелось зажмуриться. Между нами словно натянулась невидимая струна, и ее вибрация мешала дышать.
Нужно было срочно выстраивать защиту, возвращать границы, пока этот невыносимый Романов не залез мне под кожу окончательно.
