Регистрация в ЗАГСе на Грибоедова была закрытой и только для своих. Когда папа вел меня по ковровой дорожке, я видела лица нашей новой огромной семьи. Моя мама сидела в первом ряду, сияя от гордости и то и дело победно поглядывая на тетю. Рядом с ней сидела Валерия Валерьевна, которая, вопреки ожиданиям, выглядела смирившейся и даже благосклонно кивнула мне. Декан Аркадий Валерьевич довольно улыбался в усы, а один из друзей Олега, тот самый Руслан Кирсанов, выряженный в непривычный для него строгий костюм, криво усмехался, держа в руках огромный букет из фиалок.

Но все это размылось, стоило мне поднять глаза и встретиться взглядом с Олегом.

Он стоял и ждал меня: безумно красивый, собранный, в безупречном черном костюме, с такой нежностью во взгляде, что я чуть не расплакалась. Когда моя рука оказалась в его ладони, Олег наклонился к самому моему уху и хрипло, так, чтобы слышала только я, прошептал:

– Ну привет, жена. Назад дороги нет.

– Я люблю тебя, Романов, – выдохнула я, чувствуя, как по щеке все-таки катится слезинка.

– Я тебя больше, Фиалка. Запредельно больше.

Когда строгая женщина-регистратор объявила нас мужем и женой, и Олег впился в мои губы глубоким и невероятно сладким поцелуем, зал взорвался аплодисментами. Тамара Ивановна, казалось, пищала на весь ЗАГС, Кирсанов громко свистел, нарушая все правила приличия, а отец Игоря довольно похлопывал сына по плечу.

На банкете в шикарном ресторане на крыше, с видом на вечернюю Москву, тосты не умолкали.

– Романов, ты, конечно, сдал позиции первым из нашей банды, – Руслан Кирсанов поднялся с бокалом виски, буравя Олега своим тяжелым боксерским взглядом. – Променял ночные гулянки на жену и детей. Но за Юльку я спокоен: ты единственная, кто смог отправить его в технический нокаут под названием любовь. Горько!

Мы с Олегом в очередной раз поцеловались под крики гостей, и чутьпозже я, прижимаясь к сильной груди своего мужа, думала о том, что наконец-то началась наша общая счастливая жизнь.

Эпилог 2

Три года спустя

– Арсений Олегович, положи мамину помаду! Алиса, не смей кормить кота клубникой!

Мой голос потонул в заливистом детском смехе и грохоте падения чего-то пластикового в коридоре. Я устало опустилась на стул на нашей залитой солнцем кухне пентхауса и сделала глоток уже остывшего чая. Нашим двойняшкам исполнилось три года, и эти три года пролетели как один сумасшедший яркий день.

Романовская порода давала о себе знать: Сеня рос точной копией отца – такой же упрямый, сероглазый и с самого детства пытающийся всеми рулить, а Алиса унаследовала мою строгость и мягкость одновременно, но крутила братом и папой как хотела.

Тяжелая входная дверь хлопнула, и в коридоре раздался уверенный голос, от которого у меня до сих пор, спустя почти четыре года брака, по коже пробегали мурашки:

– Так, не понял, кто тут обижает маму?

Через секунду на кухню вошел Олег в дорогом деловом костюме-тройке, запредельно холеный, возмужавший и чертовски сексуальный. Его взгляд мгновенно нашел меня, и на губах мужа появилась та самая улыбка.

На его плечах уже гроздьями висели дети: Сеня победно оседлал шею отца, а Алиса крепко обнимала его за руку. Олег без труда дотащил этот «груз» до меня, наклонился и глубоко поцеловал меня в губы, прямо при детях.

– Привет, Фиалка. Устала? – хрипло спросил он, опуская близнецов на пол. – Нам там бабушка Лера шлет курьера из ЦУМа с очередной партией брендовых шмоток. Ворчит, что мы одеваем детей слишком просто для Романовых.

– Твоя мама неисправима, – рассмеялась я, поправляя ему галстук. – Она буквально позавчера пыталась объяснить трехлетней Алисе основы светского этикета.

В этот момент в дверь снова позвонили. Олег пошел открывать, и через минуту в гостиную вошел Руслан Кирсанов. Боксер за эти три года заматерел еще сильнее, в плечах стал совсем как шкаф, но сейчас выглядел непривычно... дёрганым, а из кармана его кожанки торчали шоколадки.

– О, Кирсанов пришел! – Олег лениво облокотился на дверной косяк, скрестив руки на груди и хитро прищурившись. – Здорово, каблук. Чего без своей куколки пришел?

Рус свирепо зыркнул на друга, но в его глазах промелькнула такая до невозможности мягкая и теплая искра, что я едва не улыбнулась. Его крепость пала три года назад (почти сразу после нашей с Олегом свадьбы, на которой Руслану случайно прилетел в руки мой букет) и падение этого сурового боксера к ногам девчонки праздновал весь их мужской круг.

– Романов, рот закрой, а? – буркнул Кирсанов, сажая подбежавшую Алису к себе на колено и ловко протягивая ей шоколадку. – Посмотрел бы я на тебя, если бы твоя Юля тебе заявила, что улетает на две недели на море отдохнуть одна, без детей и тебя. Моя вон улетела, я третий день сам не свой. Увижу – зацелую до полусмерти, чтоб больше не сбегала.

– О-о-о, тяжелый случай, – Олег со смехом сочувственно похлопал друга по плечу. – А помнишь, как ты орал в моем кабинете: «упаси меня ринг от этой вашей любви»? «От баб одни проблемы и кассовые разрывы»? Ну что, Рус, как тебе в петле? Не жмет?

– Иди ты, Романов, – беззлобно огрызнулся Рус, но сам довольно ухмыльнулся, крутя на пальце обручальное кольцо. – Скоро ещё Егор приедет, если доедет. Говорил, что застрял со сломанной машиной где-то на полпути, надо её отогнать в сервис.

Вечером, когда гости разошлись, а двойняшки наконец-то уснули в своей огромной детской, Олег прижал меня к себе на балконе.

Муж обнял меня сзади, утыкаясь носом в мою шею и вдыхая запах волос, а его сильные руки надежно замкнулись на моей талии.

– О чем думаешь, Фиалка? – тихо спросил он.

– О том, что жизнь идеальна, Романов, – выдохнула я, разворачиваясь в его руках и закидывая ладони ему на шею. – И что мне очень нравится результат нашей любви.

– Это только начало, Юль, – прошептал он, прежде чем накрыть мои губы глубоким и самым любящим поцелуем на свете. – У Романовых по-другому не бывает.

Конец