Я молча кивнула и осторожно отстранилась, вынуждая его убрать руку. Олег все понял – ухмыльнулся одними уголками губ, завел мотор и плавно вернул машину в поток.
Остаток пути мы провели в молчании. Когда оранжевый суперкар с низким рокотом заехал во двор с общежитиями, это выглядело как инопланетное вторжение. Парочка студентов, куривших у крыльца, чуть сигареты из ртов не выронили, провожая взглядом сияющую Ламбу.
Олег припарковался прямо у входа и заглушил мотор. В этот же момент мой мобильный в кармане джинсов коротко завибрировал. Я вытащила его, взглянула на всплывшее уведомление от банка и замерла – на счет пришел наш ранее оговоренный гонорар за выходные, ровно до копейки.
– Деньги пришли, спасибо, Романов, – тихо сказала я, глядя на общагу.
Внезапно подумалось, что еще утром я проснулась в его спальне, на его половине кровати... А теперь наш договор был официально завершен.
Я уже потянулась к ручке двери, но в этот момент телефон в моей ладони снова бешено зажужжал. Экран моргнул, и у меня натурально глаза поползли на лоб, потому что вслед за первой транзакцией в сто пятьдесят тысяч прилетела вторая от отправителя Олег Игоревич Р.
Круглая, совершенно безумная цифра в пятьсот тысяч. Полмиллиона.
Мамочки.
Я испуганно повернулась к Олегу. Он как раз невозмутимо заблокировал экран своего айфона и бросил его в подстаканник, словно он только что читал сообщение от друга, а не занимался переводом целого состояния мне.
– Романов, ты с ума сошел?! – я уставилась на него, переводя взгляд с экрана на его спокойное лицо. – Это что такое? Мы договаривались о совсем других условиях, это слишком много! Я переведу назад, это грабеж!
– Во-первых, не переведешь – я заблокировал обратную транзакцию через личного менеджера, – лениво ухмыльнулся Олег, откидываясь на кожаную спинку кресла. Он снова включил расслабленность, но по тому, как внимательно он следил за моей реакцией, было ясно: Романов просто пытается сгладить неловкость. – Во-вторых, Юлия Степановна, у нас все строго по договору.
– Мы договаривались на меньшую сумму! – возмутилась я, чувствуя, как щеки обжигает румянец.
– Это компенсация за то, что четыре часа, превратились в почти двадцать, – Олег повернул голову и заглянул мне прямо в глаза. улыбка с его губ исчезла, уступая место серьезности. – А еще за мамины допросы с пристрастием, за утренний инцидент... и штрафные санкции, которые я выставил сам себе за то, что оставил тебя одну на веранде и подставил под этого ублюдка Бардина. Для идеальной невесты – повышенный тариф. Так что не вздумай со мной спорить. Иди отдыхать, Фиалка.
Спорить с ним сейчас, когда он смотрел на меня этим своим смущающим взглядом, было бесполезно.
– Спасибо... за компенсацию, Романов, – тихо ответила я, крепче перехватывая сумку. Нужно было бежать в свою комнату общаги прямо сейчас, пока все не стало слишком неловко, и подумать, как вернуть ему эти деньги. – Главное, что все закончилось. Завтра понедельник, Романов. Возвращаемся к реальности. Ты магистрант на каникулах, я – сотрудник учебной части. Нам больше нет смысла... пересекаться вне университета.
Напоминание о наших настоящих статусах прозвучало как моя попытка выставить массивный забор между мной и им.
Олег несколько секунд молча всматривался в мое лицо, словно читал мысли, а потом понимающе хмыкнул.
– Хорошо, Юлия Степановна. Я буду прилежным студентом и не стану мозолить Вам глаза, – он сделал паузу, и его голос стал на тон ниже: – Выспись как следует. И... мою футболку можешь оставить себе. Тебе идет.
Последние слова заставили мое сердце сбиться с ритма. Я ничего не ответила, просто коротко кивнула, забрала свои вещи с заднего сиденья и вышла из машины.
Тяжелая дверь Ламборгини закрылась, отсекая меня от роскошного кожаного салона. Оранжевый спорткар тут же сорвался с места, изящно вильнув хвостом, и скрылся за ближайшим поворотом, оставляя меня одну.
А я медленно пошла к крыльцу и почему-то на душе стало так тоскливо и пусто, хоть волком вой.
Говорят, что слухи в студенческой среде распространяются со скоростью звука. На самом деле – гораздо быстрее.
Когда оранжевая Ламборгини Олега с громким рыком скрылась за поворотом, я наивно надеялась, что все ещё спали и никто ничего не заметил. Но стоило мне переступить порог нашей комнаты в общежитии, как реальность больно щелкнула меня по носу.
Моя соседка, Светка, даже не дала мне разуться. Она буквально подлетела к двери, едва не выронив из рук пилочку для ногтей, а её глаза горели таким фанатичным блеском, будто она увидела живое пришествие рок-звезды.
– Юля! Ты издеваешься?! – завопила она на всю комнату, преграждая мне путь. – Я сейчас в окно смотрела! Это что, был Романов?! Ты... вы... вы вместе?!
– Свет, успокойся, никто не вместе, – выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступает ком, а в кармане жжет телефон с его сумасшедшим переводом на счете. – Он просто... подвез меня по делу. Мы работали над одним проектом.
– Над каким таким проектом вы двое суток на выходных работали?! – Светка пронзительно хмыкнула, скрестив руки на груди и глядя на меня с явным недоверием. – Юлька, не держи меня за дуру. Проект у них! Да девчонки из третьей комнаты небось уже вовсю строчат в универский паблик «Подслушано», что Романов подкатывает на своем спорткаре к нашей Фиалке из учебного отдела!
Остаток выходных превратился в изощренную пытку. Стоило мне выйти на общую кухню или пройти по коридору, как разговоры затихали, а спину начинали жечь чужие, полные зависти и любопытства взгляды.
Меня накрывала настоящая паранойя: казалось, каждый встречный студент знает, что я провела выходные в его доме, в его огромной серой футболке... От этого чувства хотелось забиться под одеяло и не высовываться.
Но настоящая проверка на прочность ждала меня на работе.
В понедельник в учебной части воздух можно было резать ножом. Наша начальница, Тамара Ивановна, женщина строгих правил и предпенсионного возраста, трижды за утро вызывала меня сверить ведомости, при этом как бы невзначай выспрашивая:
– Юленька, а что это за молодой человек вас вчера к корпусу подвозил? Уж не Олег Романов ли? Вы поосторожнее, милая, у него репутация... специфическая. Студент, конечно, перспективный, из хорошей семьи, но такие мальчики девочек из нашего отдела всерьез не воспринимают. Не портите себе личное дело и жизнь.
Сотрудницы из других кабинетов, помоложе, всё откровенно шушукались, косясь на меня.
– Надо же, скромница Юля, а какого хищника подцепила, – долетел до меня шепоток из-за соседнего стола, когда я наливала чай. – Надолго ли? Такие, как Романов, с приличными девочками только играют.
Внутри всё сжималось от стыда. Мне хотелось крикнуть им всем: «Да это просто притворство было! Это фикция!», но это должно было остаться между нами с Олегом. Я чувствовала себя запертой в клетке из собственной лжи.
К среде этот прессинг меня окончательно вымотал. Я ходила по коридорам университета, втянув голову в плечи, и вздрагивала от каждого шороха. Телефон, слава богу, молчал – Олег держал слово и не проявлялся.
«Всё закончилось, – думала я в среду после обеда, упаковывая файлы с протоколами в большой пластиковый пакет, чтобы забрать их с собой в общежитие и там заполнить. – Пошумят и забудут к сентбрю. Хорошо, что у магистрантов начались каникулы, точно не будем все лето пересекаться с ним».
Пакет получился объемным, но я упрямо тащила его по коридору, чувствуя себя заезженной рабочей лошадкой.
Когда я толкнула тяжелую дубовую дверь университета и вышла на крыльцо, то сразу поняла: что-то не так.
Обычно я наблюдала спешащих к метро или на вечерние занятия студентов, когда выходила после работы, но сейчас они образовали плотное живое кольцо прямо перед нашим корпусом.
Отовсюду доносился приглушенный, восторженный гул и хихиканья, девчонки с младших курсов шушукались, вытягивая шеи и снимая что-то на телефоны, а парни завистливо вздыхали.
