Я перехватила пакет поудобнее и замерла, когда до меня донеслись отчетливые шепотки:

– Неужели он ждёт ту самую таинственную сотрудницу учебного отдела?

Я медленно перевела взгляд вперёд: прямо около ступеней, бесцеремонно перекрывая пешеходную зону, стояла оранжевая Ламборгини. В лучах яркого солнца её хищный, футуристический кузов буквально горел.

Но мое сердце пропустило удар не из-за машины.

Олег.

Он лениво опирался бедром о крыло этого шедевра автопрома. Как обычно, на нем были свободные темные брюки и легкая белая рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами. Очки сдвинуты на макушку.

Он спокойно листал что-то в телефоне, абсолютно игнорируя толпу вокруг, словно стоял посреди собственной закрытой парковки, а не перед сотней студентов. Настоящий хозяин жизни. Уверенный, недосягаемый и чертовски привлекательный.

– Романов! – громко крикнул ему кто-то из парней. – Не твоя красотка вышла?

Внутри меня поднялась волна паники и я инстинктивно попыталась слиться с толпой, но было поздно: Олег повернул голову в сторону крыльца, и его глаза мгновенно зацепились за мою фигуру.

Он убрал телефон в карман и неторопливым шагом направился прямо ко мне, не отводя от меня хищного взгляда. Толпа бакалавров перед ним послушно расступилась, передо мной тоже: я все пыталась спрятаться, но мне не давали.

Вот подстава! Испорчу всему бакалавриату ведомости и заставлю пересдавать все экзамены!

Контраст в тот момент между нами был, конечно, убийственным: я – уставшая, растрепанная девушка в простой блузке и юбке с дурацким большим пакетом документов, и он – стильно одетый мажор, по которому вздыхал весь университет.

– Привет, Фиалка, – спокойно произнес Олег, останавливаясь на ступеньку ниже меня.

Вокруг словно воцарилась оглушительная тишина, в которой я отчетливо слышала стук собственного сердца. Наверное, в этот момент я покраснела до корней волос.

Девушки, оказавшиеся поблизости, тут же начали вовсю перешептываться: «Слышала, как это мило?», «Боже, он произносит "Фиалка" с такой нежностью!». Мне безумно хотелось крикнуть им, что это просто моя фамилия, и чтобы они не выдумывали лишнего, но голос пропал.

На лице Олега играла едва заметная, довольная ухмылка, а в глазах плясали опасные искорки. Он без малейших усилий забрал у меня тяжеленный пакет, мгновенно перекинув его ручки себе на предплечье, будто пакет ничего не весил.

– Романов, ты что здесь устроил? – в ужасе прошипела я, готовая провалиться сквозь землю под прицелом десятков чужих глаз. – Уезжай немедленно! Мы же договаривались не пересекаться больше, и тут ты...

– Трое суток прошло, Юля, – резонно заметил он, делая шаг ко мне и полностью перекрывая собой весь остальной мир. От него пахло дорогим парфюмом, свежестью и тем самым мужским теплом, от которого у меня подкашивались колени в его спальне. – Мой лимит ожидания исчерпан. Поехали, ужинать пора.

– Никуда я не поеду! – я упрямо скрестила руки на груди, пытаясь включить строгого сотрудника, хотя внутри все трепетало от его уверенного голоса. – Мне нужно в общежитие, у меня работа горит! Отдай протоколы!

Олег оценивающе посмотрел на меня, затем на толпу вокруг, которая уже откровенно затаила дыхание, и его ухмылка стала шире.

– Хорошо. Раз ты отказываешься идти сама... Пеняй на себя, – спокойно констатировал он.

Прежде чем я успела хотя бы пискнуть, Олег шагнул вплотную ко мне. Его сильные руки собственнически и легко подхватили меня под спину и под бедра, отрывая от земли.

– Олег! – ахнула я, напрочь теряя остатки самообладания. От неожиданности я инстинктивно обхватила его за шею, когда он сделал первый шаг вниз по ступеням. – Отпусти! Слышишь? Ты с ума сошел, на нас все смотрят!

Толпа вокруг восторженно взревела, кто-то заулюлюкал и захлопал. Мои щеки пылали так, что, казалось, на них можно было поджарить яичницу.

Мне было дико неловко, но одновременно с этим по телу разлилась странная, пугающая слабость. Олег нес меня так надежно, уверенно и легко, что я физически почувствовала себя абсолютно защищенной.

– Ну, тут поблизости тоже есть хорошие рестораны, – абсолютно невозмутимо отозвался Олег, шагая к машине. – Раз ехать не хочешь, донесу тебя на руках. Мне не трудно, Фиалка, ты пушинка.

– Ладно! Ладно, стой! – взмолилась я, пряча лицо в ладони, чтобы никто не видел моего смущения. – Поставь меня, я сяду в машину!

Олег хмыкнул прямо мне в макушку. Он донес меня до Ламборгини, нажал кнопку на ключе, и дверь суперкара плавно взмыла вверх, открывая доступ в роскошный салон.

Романов бережно опустил меня в низкое кожаное сиденье и закинул мой пакет с протоколами на заднее сиденье.

Я буквально рухнула в кресло, прячась от внешнего мира, и только в этот момент замерла, пораженная новой волной эмоций.

Вместе с теплым воздухом салона меня накрыл ошеломительный и свежий аромат: на заднем сидении лежал огромный, невероятно красивый букет нежно-розовых пионов и белых гортензий. Они были такими пышными, словно их только что срезали в каком-то райском саду.

Это цветочное великолепие окончательно выбило почву у меня из-под ног. Что происходит? Это он мне такое купил?

Олег успел обойти машину, сел за руль, и дверь так же плавно опустилась, отсекая нас от кричащей толпы. В салоне воцарилась плотная тишина, нарушаемая только рокотом заведенного двигателя.

Я сидела, прижав ладони к горящим щекам, и во все глаза смотрела на этот букет. Растерянность, смущение и какое-то странное чувство в груди смешались в один безумный коктейль.

– Это... мне? – тихо, почти шепотом спросила я и сразу же дала себе подзатыльник. А вдруг не мне?! А я тут уже нафантазировала себе невесть что!

Олег плавно нажал на газ, и Ламборгини мягко тронулась с места, унося нас прочь от университета. Затем он коротко посмотрел на меня и мягко улыбнулся.

– Тебе, Юля, для хорошего настроения в середине недели, – сказал он. – А протоколы твои мы заполним вместе после ужина, я умею красиво писать. Расслабься, всё под контролем, Фиалка.

Пока Ламборгини Олега плавно лавировала в потоке машин, внутри салона, несмотря на нежный аромат пионов, напряженность между мной и Олегом становилась все ощутимее. ИЛи это только мне так казалось.

Я сидела, скрестив руки на груди, и во все глаза разглядывала безупречный профиль Романова. Он вел машину одной рукой, абсолютно расслабленный и довольный собой, словно не он только что устроил цирк перед всем университетом.

Конечно, ему-то что: прокатился на красивой тачке, эффектно украл сотрудницу учебного отдела и уехал в закат. А мне завтра опять идти на работу! И снова ловить эти взгляды, выслушивать теории заговора от Светки и ломать голову, как объяснить Тамаре Ивановне, почему меня уносят со службы на руках.

– Романов, – нарушила я тишину, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально строго и возмущенно. – Ты вообще понимаешь, что такое личные границы? И субординация?

Олег даже бровью не повел, лишь плавно перестроился в соседний ряд, мельком взглянув на меня через зеркало заднего вида.

– Субординация? Фиалка, мы вроде как помолвлены. Какая уж тут субординация.

– Мы помолвлены по контракту, который закончился ввоскресенье утром! – напомнила я, повернувшись к нему всем телом. – Зачем нужно было устраивать это шоу на крыльце? Ты хоть представляешь, как тяжело мне было отбиваться от сплетников эти три дня? Про твою оранжевую Ламбу в общаге уже легенды складывают! Девчонки с пятого этажа, кажется, дежурство у окон установили, тебя ждут. Коллеги смотрят на меня так, будто я тайно унаследовала нефтяную вышку, а Светка проходу не дает, выспрашивая подробности нашего романа. Я только-только вздохнула спокойно, решила, что все утихло, и тут являешься ты. С цветами и спецэффектами!

Я выдохнула, чувствуя, что высказала все, что накипело. На самом деле, больше всего меня смущало то, что глубоко внутри, под всей этой паникой, сидело абсолютно нелогичное чувство, дать определение которому я боялась. Ведь его руки были такими надежными, а сам Олег донес меня до машины так легко, будто я весила не больше пакета с документами. И вот эта собственная слабость пугала меня сильнее всего.