Черт возьми, Романов, соберись. Тебе двадцать три, ты держишь стартап, ворочаешь миллионами, а ведешь себя как пацан, которому впервые дали списать домашку.

Но внутри все просто полыхало и пело. Каждое утро рядом с этой девчонкой превращалось в какой-то персональный рай. Стоило вспомнить ее сонный голос, сияющие глаза и мягкие губы, как в груди разливалось тепло, что дышать становилось трудно.

Моя.

– Ну и че это за сопли в сахаре были по разговору? Романов, тебя подменили, или мне сразу вызывать экзорцистов?

Я неохотно вынырнул из своих мыслей и наткнулся на глумливую физиономию Руса Кирсанова. Этот шкаф антресольный развалился в кресле напротив и нагло закинул свои кроссовки прямо на мой чистый журнальный столик. В его руке, покрытой свежими боксерскими ссадинами, сейчас был бордовый загранпаспорт Юли. Мое недавнее преступление: я всеми правдами и неправдами забрал его из международного отдела с помощью дяди.

Внутри мгновенно вспыхнуло раздражение и мне захотелось выписать другу хорошую оплеуху.

– Ноги со стола убери, животное, – процедил я, подходя к нему и забирая документ. – И паспорт вдалеке от напитков трогай, это документ моей будущей жены.

Рус как раз делал глоток воды. Результат предсказуемый – он закашлялся, шумно поперхнулся и едва не залил свои шмотки. Его глаза удивлённо округлились.

– Кого?! Жены?! – кашляя, сипло произнёс он. – Романов, хорош стебать. Я думал, ты очередную девку просто на моря везёшь! Какая, к черту, жена? Ты у нее паспорт отжал, чтобы она из страны не сбежала, когда масштаб твоего пиздеца осознает?

Я бережно убрал Юлин загранник во внутренний карман пиджака.

– Кирсанов, завидуй молча, – я заставил свой голос звучать максимально жестко. – Скоро на нашей свадьбе свидетелем будешь. И о путешествии при ней не говори, если познакомлю вас до него. Она об этом ни сном ни духом, так что если вякнешь где – закопаю прямо на ринге.

Рус замер и медленно изучал меня серьёзным взглядом, а затем выдал, качая головой и ухмыляясь:

– Твою мать... Ты реально пропал, братан. В ЗАГС за несколько дней – это, конечно, чистый нокаут. И как тебе оно? В петлю добровольно лезть? Не жмет?

Я посмотрел на его разбитые костяшки, потом в окно – на безумный ритм июньской Москвы. Еще полгода назад я думал точно так же, как он. Считал всех женщин временным развлечением, приятным бонусом к красивой жизни. А сейчас... Сейчас внутри все встало на свои места потому что рядом была та самая.

– Это не петля, Рус, – я заговорил, и от моего тона Кирсанов даже перестал ухмыляться, сразу посерьезнев. – Это когда ты понимаешь, что без этой девчонки в твоей жизни тупо нет смысла. Гоняешь по городу, делаешь бизнес, а в голове только мысли о ней – как она, блин, мило злится, когда возмущена, как пахнут ее волосы, как она упрямо прячет глаза, а потом сама целует так, что с ума сходишь... В общем, встретишь свою – сам поймешь, какой ты был идиот раньше.

– Не-не-не, упаси меня ринг от этой вашей любви, – Рус замахал руками, шутливо сдаваясь. – С меня хватит девиц на одну ночь. Связываться с чувствами? Да я лучше под прямой правый от Тайсона встану, целее буду. От баб одни проблемы, вынос мозга и кассовые разрывы в бюджете.

Я только усмехнулся. Посмотрим, Кирсанов, как ты запоешь, когда тебя самого накроет.

Я поднялся, застегивая пуговицу пиджака и поправляя манжеты рубашки. Нужно было возвращаться в реальность: стартап сам по себе денег не заработает, а мне теперь нужно обеспечивать не только свои хотелки, но и будущие хотелки моей будущей жены.

– Ну-ну, Кирсанов. Запомню твои слова, скажу тебе их, когда влюбишься. Погнали, инвестор должен прийти в течение двадцати минут, нужно всё с ним обсудить, чтобы освободить вечер пятницы, у меня там миссия повышенной сложности. Придется попотеть сильнее, чем тебе на своих боях.

– Какая еще миссия? Опять предки прессуют? – поинтересовался Рус, вставая с дивана, и подхватил свой пиджак со стула.

– Хуже, – я криво усмехнулся, вспоминая, как Юля паниковала в машине, а на следующий день дала добро. – В пятницу еду знакомиться с будущей тещей и суровой бабушкой. Выберу самый дорогой и здоровый торт в кондитерской, самые красивые цветы и поеду сдаваться.

Кирсанов заржал на весь офис, хлопая меня по плечу:

– Ну все, Романов. Считай, левый хук в челюсть ты уже пропустил. Теща – это тебе не бизнес, чувак. Земля тебе пухом, братан!

И Олег был прав, Руслана накроет)))

Аннотация:

Он — боксер с тяжелым ударом, острым языком и привычкой добиваться своего.

Я — отличница, которая хотела, чтобы бывший наконец оставил меня в покое.

Только соглашаясь на фиктивные отношения, я не учла одного: Руслан Кирсанов никогда не проигрывает. Особенно когда решил, что я — его главный приз.

Со среды до пятницы я жила как на иголках. Работа в учебной части спасала: июньские документы по выпуску, оформление сводных ведомостей по сессии и подготовка к приему абитуриентов требовали полной концентрации, поэтому Тамара Ивановна нагружала нас с Мариной так, что к вечеру в голове оставалась только работа.

Но стоило мне закрыть глаза перед сном, как перед внутренним взором вставала предстоящая поездка к родителям. Так что засыпала я не сразу, но Олег находил способы успокоить моё внутреннее волнение так, что бессонница сразу уходила.

И вот этот день настал. Пятница, вечер после работы и очень нервная я в машине спокойного Олега – вот как можно было описать мой мандраж перед знакомством в двух словах.

Оранжевая Ламборгини Олега, мягко покачиваясь на ухабах, медленно вкатилась во двор типичной спальной панельки, где жила моя мама.

Зрелище было необычным: его машина на фоне облупившихся качелей на детской площадке и железных гаражей смотрелся как космический корабль, случайно приземлившийся в спальном районе.

Местные бабушки, дежурившие на лавочке у третьего подъезда, синхронно повернули головы, перестали щёлкать семечки и буквально застыли с открытыми ртами.

Олег припарковался, заглушил мотор и повернулся ко мне. Видя, как я нервничаю, он аккуратно перехватил мои запястья, и заставил посмотреть на него.

– Ну и чего мы зависли, Фиалка?

– Олег, мне страшно, – честно призналась я, шмыгнув носом и вжимаясь в кожаное кресло. – Моя мама... она ведь обычный человек. А бабушка вообще старой закалки...

– Фиалка, а я что, необычный человек? – хмыкнул он, но я неумолимо продолжала:

– Да я не о том! Если они увидят такого роскошного тебя, твою крутую машину, а потом узнают, что мы так быстро решили пожениться... У бабушки точно давление подскочит! Она решит, что я либо сошла с ума, либо... либо беременна!

Олег на секунду замер, а потом выдал такой искренний и громкий смешок, что я невольно залюбовалась им.

– Беременна, говоришь? – спросил он, поглаживая тёплыми пальцами кожу на моих запястьях. – Ну, над этим пунктом мы, если надо, поработаем. А в остальном – выдохни, Фиалка. Твоя задача – просто быть рядом. Разговаривать с ними буду я и сражу наповал твою бабушку так, что она мне сама тебя отдаст, вот увидишь.

Я уткнулась лбом в его крепкое, пахнущее дорогим парфюмом плечо, чувствуя, как паника медленно, но верно отступает. Рядом с ним было невозможно долго бояться. Он просто забирал всю ответственность себе, оставляя мне только право чувствовать себя защищенной.

– Нос выше, Фиалка, – ухмыльнулся он, целуя меня в висок, и помог перебраться обратно на сиденье. – Погнали сдаваться.

Он вышел из машины, обошел капот и открыл мне дверь. Сам Олег сегодня выглядел изумительно: темно-синие джинсы, белоснежная рубашка с небрежно закатанными рукавами, на запястье – дорогие часы.

Я поправила свой розовый сарафан, сделала глубокий вдох и шагнула на асфальт.

Тем временем Олег достал с заднего сиденья две огромные охапки цветов: нежные пионы для мамы и классические бордовые розы для бабушки, а мне кивнул на большую фирменную коробку с тортом из элитной кондитерской на Таганке.