– Ты в своем репертуаре, Романов... – выдохнула я, чувствуя, как внутри всё плавится от его слов и от того, что его ладонь сделала еще одно глубокое движение, выбивая из меня остатки воздуха.
– Я лучший, Фиалка, – прошептал он, снова впиваясь в мои губы голодным, поцелуем, полностью забирая мой хриплый стон себе. – И ты от меня уже никуда не денешься.
Через пять минут я, кое-как придя в себя и поправив задравшееся платье, стояла перед зеркалом в углу аудитории, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. Щеки горели так, будто я только что пробежала стометровку.
Олег, абсолютно довольный, собранный и ни разу не растрепанный, поднял с пола мой телефон, разблокировал его и протянул мне, ткнув пальцем в экран со строгим гербом Госуслуг.
– Давай, Фиалка, подтверждай и иди работать, а то Тамара Ивановна меня с потрохами сожрет, если её лучший специалист пропадет насовсем.
Я посмотрела на заявление, затем на этого невыносимого мажора, который за несколько дней перевернул мою жизнь с ног на голову, вздохнула и... решительно нажала кнопку «Согласна».
Экран подмигнул мне надписью:«Заявление успешно отправлено второй стороне» .
– Доволен, Романов? – буркнула я.
– Запредельно, будущая Романова. Вечером буду ждать тебя у крыльца. Не опаздывай.
На носочках туфель я пробежала по коридору до своего кабинета, чтобы не было слышно цокота каблуков, аккуратно приоткрыла дверь учебной части и постаралась проскользнуть к своему столу максимально незаметно, ни на кого не глядя. Сделала самое деловое лицо, на какое только была способна, и сразу потянулась к стопке ведомостей.
Марина перестала стучать по клавишам.
– Так, Юлька, – протянула она, заговорщицки прищурившись. – Ты ушла звонить бледная как поганка, а вернулась такая... румяная. И помада у тебя как-то подозрительно обновилась. Точнее, ее вообще не осталось.
– Я просто... на лестнице душно было, – пробормотала я, судорожно листая первую попавшуюся ведомость и молясь, чтобы мои щеки перестали так откровенно пылать. – Кондиционеры в коридоре вообще не справляются.
Тамара Ивановна оторвалась от своего монитора, поверх очков оценивающе посмотрела на меня, затем перевела взгляд на окно, под которым все еще хищно поблескивал оранжевый суперкар Романова, и покачала головой:
– Душно ей на лестнице, надо же. Юля, у тебя зеркало на столе лежит, посмотрись. У тебя на шее прямо такое алиби горит, которое ни один тональный крем не замажет. Романов твой, я смотрю, вообще берегов не видит. Уже дисциплину на факультете подрывает.
Я судорожно поправила воротник платья, готовая провалиться сквозь землю от смущения.
– Тамара Ивановна! – пискнула я.
– Ладно уж, работай, – беззлобно усмехнулась заведующая, возвращаясь к своим планам. – Романов – парень видный, напористый, в отца пошел. Главное, ведомости к среде сдай, а там хоть на Госуслугах заявления друг другу кидайте.
От фразы про Госуслуги у меня едва сердце не остановилось. Значит, точно все на лице написано!
Марина со смешком подкатила свой стул ближе к моему столу и зашептала:
– Юлька, ну ладно тебе. Мы же за тебя горой. Расскажи хоть, каково это когда тебя мажор на Ламборгини увозит? Он правда такой собственник, как разыгрывал тут, или дома покладистый?
Я посмотрела на сияющие глаза Марины, на уткнувшуюся в документы, но явно прислушивающуюся Тамару Ивановну и невольно улыбнулась.
– Такой же, – тихо ответила я, открывая наконец нужную программу. – Но... кажется, я попала, по-настоящему и бесповоротно.
После сумасшедшего дня в учебной части, где Марина допрашивала меня с пристрастием, а Тамара Ивановна многозначительно вздыхала, салон машины Романова действовал на меня убаюкивающе.
Олег, как и обещал, ждал меня у крыльца ровно в шесть вечера. И вот сейчас он уверенно вел машину, левой рукой придерживая руль, а правой крепко сжимая мою ладонь и переплетя наши пальцы. В салоне тихо играла спокойная музыка. Атмосфера витала до неприличия уютная и почти домашняя, пока Романов, словно между прочим, не разрушил эту идиллию одной-единственной фразой:
– Слушай, Фиалка, а когда ты меня со своими знакомить будешь?
Я, уже почти задремавшая от усталости и разморившего меня тепла, резко распахнула глаза и повернула голову к нему.
– Что? В каком смысле со своими?
– В самом прямом, Юль, – Олег даже не повернулся, продолжая следить за дорогой, но его губы тронула едва заметная улыбка. – С мамой твоей, с бабушкой. Я ведь с ними еще не знаком. Надо бы исправить этот пробел в ближайшие дни. Раз уж я беру в жены их дочь и внучку, нужно показаться им на глаза. Одобрение получить, все дела.
У меня внутри всё буквально перевернулось и завязалось в тугой узел. Я со шлепком выдернула свою ладонь из его руки.
– Романов, притормози! – мой голос от неожиданности сорвался на писк. Я представила реакцию своей строгой мамы на то, что у меня отношения и свадьба, и меня аж в жар бросило. – Я не готова!
Олег бросил на меня быстрый, удивленный взгляд и тут же снова перехватил мою руку, возвращая её на свое бедро и накрывая сверху тяжелой, горячей ладонью.
– А что тебя смущает, Фиалка? Ты заявление на Госуслугах несколько часов назад подтвердила? Подтвердила. Значит, процесс официально пошел. Или ты думала, мы туда чисто ради развлечения кликнули?
Кажется, у моей нервной системы случился перегруз от всего происходящего, потому что я занервничала и принялась тараторить:
– Я думала, мы хотя бы пошагово будем двигаться! – воскликнула я, нервно всплеснув свободной рукой и чувствуя, как щеки обжигает румянцем. – А ты мало того что полный газ даёшь, так еще и к моей маме уже собрался?! Я едва успела переварить, что ты вообще в моей жизни появился и что всё так закрутилось! Олег, мы же всего-ничего вместе! Это... это слишком быстро! Я за твоей скоростью вообще не успеваю, Романов! У меня стресс!
Вывалив всю бурю эмоция на него, я резко замолчала: он внимательно меня слушал, но молчал, и я начала переживать, вдруг перегнула с эмоциями...
Машина плавно затормозила на красном светофоре. Олег повернулся ко мне всем телом, прожигая меня слишком внимательным взглядом.
– Фиалка, во-первых, выдохни – Олег протянул руку и аккуратно заправил мне за ухо выбившийся локон, задержав пальцы на моей пылающей щеке. – Посмотри на меня. Я тороплюсь не для того, чтобы тебя испугать. Я просто не хочу терять ни дня, Юль. Я нашел своё и время терять не хочу.
Он коротко поцеловал меня в нос, сгоняя последние остатки моей паники, и ласково заглянул прямо в глаза.
– Извини, если это тебя испугало. Я знаю, что у тебя в голове сейчас ураган, но тебе не нужно ничего контролировать, доверься мне. Про романтику я помню, просто мне нужно больше времени на подготовку. А к твоим маме и бабушке мы поедем ровно тогда, когда ты сама глубоко вдохнешь и скажешь мне, что готова. Я подожду, только не затягивай. Слышишь?
Я судорожно выдохнула, чувствуя, как напряженные плечи сами собой опускаются, а паника внутри затихает.
– Слышу... – тихонько пискнула я, уткнувшись носом в его запястье и вдыхая родной аромат парфюма.
– Вот и отлично, – прошептал Олег, оставляя на моей макушке долгий поцелуй. – И ещё... Неужели ты думаешь, что после всего, что между нами было, я тебя кому-то отдам? Или отпущу обратно в твою общагу? Романовы назад не сдают. Так что выдыхай, перестань паниковать и думай, какой торт и какие цветы твои мама и бабушка любят. С пустыми руками я к своей будущей теще не поеду.
Светофор загорелся зеленым, и Ламборгини снова сорвалась с места, унося нас в сторону Таганки. А я сидела, прижавшись спиной к кожаному креслу, смотрела на уверенный профиль Олега и понимала: моя размеренная, тихая жизнь окончательно закончилась. Зато началась новая – безумная, яркая и до невозможности счастливая.
Я нажал отбой, завершив разговор с Юлей, швырнул айфон на стол и откинулся на спинку своего кресла. Щёки уже сводило от улыбки, которую я никак не мог согнать со своего лица: мне никогда не надоест слушать её милый голос.
