Ехать на ужин к Валерии Валерьевне в рабочей однжде было бы чистым самоубийством, поэтому Олег категорично развернул машину в сторону центра. На этот раз мы приехали к лаконичной вывеске закрытого дизайнерского шоурума.

– Романов, мы зачем сюда? – я занервничала, глядя на пустые, залитые светом залы. – У меня есть нормальные вещи в общаге, да и то платье оста...

– Фиалка, включи логику, – перебив меня, Олег заглушил мотор и окинул меня ленивым взглядом. – Моя мать сканирует людей получше таможенного контроля. Твои вещи хороши для универа, то платье она уже видела, а нам сегодня нужно идеальное оружие. Идем.

Внутри все было устроено по высшему разряду. Олег просто кивнул девушке-стилисту, и та сразу вынесла мне чехол.

Когда я примерила платье, у меня перехватило дыхание. Это был минималистичный, убийственно элегантный наряд из тяжелого, матового шелка цвета мокрого асфальта. Никаких блесток или кружева – чистые линии, благородная ткань, которая облегала фигуру как вторая кожа, подчеркивая талию и округлость бедер. Отсутствие беретелек было непривычно: полностью обнажались мои ключицы, плечи и шея.

Выглядело это дорого, породисто и... очень чувственно.

Стилист помогла мне собрать волосы наверх, заколов их в высокий пучок, чтобы открыть шею.

Когда я нерешительно отодвинула тяжелую штору и вышла в зал, Олег сидел в кресле, уже переодетый в костюм. Быстро он.

на звук моих шагов он поднял голову, его смартфон выскользнул из пальцев и упал на пол, но ему было плевать. Романов медленно, очень по-мужски опустил взгляд сверху вниз, оглядывая мою фигуру.

Его серые глаза мгновенно потемнели, зрачки расширились, а расслабленная маска испарилась за долю секунды. Он смотрел на меня,я на него. Напряжение между нами взлетело до максимума.

Олег медленно поднялся, не сводя с меня тяжелого, голодного взгляда, в котором вовсю плескались откровенно хищные мысли. Я прямо видела их, его лицо словно было с субтитрами.

Романов подошел почти вплотную, обжигая меня своим жаром.

– Это... потрясающе, Юль, – его голос прозвучал неожиданно хрипло. Он разглядывал меня всю вблизи. Было видно, каких усилий ему стоит не коснуться меня прямо сейчас. – Настолько потрясающе, что моя мать лопнет от злости. Но... кое-чего не хватает.

Я удивленно моргнула.

– Чего?

Вместо ответа Олег уверенным движением снял свой дорогой пиджак из тонкой шерсти. Шагнув мне за спину, он медленно, аккуратно накинул его мне на плечи.

Я невольно втянула носом воздух: пиджак хранил тепло его тела и пах его парфюмом. Мужской пиджак, контрастирующий с нежным, струящимся шелком платья, мгновенно сделал меня хрупкой, уязвимой и... принадлежащей ему. Как будто он прямо здесь пометил свою территорию.

Господи. От его запаха у меня приятно закружилась голова.

Олег положил ладони мне на плечи поверх плотной ткани пиджака и слегка сжал их, заставляя меня посмотреть на наше отражение в огромном зеркале.

– Вот теперь идеально, – тихо, прямо над моим ухом произнес он. Его взгляд в зеркале был пугающе собственническим. – Защитный слой от мамы. И от меня... Потому что если ты снимешь этот пиджак до того, как мы приедем к родителям, я наплюю на этот ужин и увезу тебя к себе.

Сердце мгновенно пустилось вскачь, ударяя в ребра. От его хриплого тона и этой невербальной игры в горле пересохло.

Олег тяжело выдохнул, отпустил мои плечи, и улыбнулся:

– Поехали, Фиалка. Время поджимает. Посмотрим, как матушка справится с нами.

Загородный особняк родителей Романова встретил нас высокими коваными воротами и ровным светом ландшафтных фонарей. Олег плавно припарковал внедорожник на подъездной дорожке, но глушить мотор не торопился. Двигатель тихо и мощно урчал, в салоне было темно, тепло и густо пахло его парфюмом, который уже въелся в накинутый на мои плечи пиджак.

Я нервно сжала пальцы, чувствуя, как внутри все ходит ходуном от предвкушения встречи с Валерией Валерьевной.

– Ну все, приехали, – выдохнула я, потянувшись к ручке двери. – Пора.

– Подожди, Юля, – негромко остановил меня Олег, отстегивая свой ремень безопасности. – Сиди. Я обойду и помогу тебе выйти.

Он открыл свою дверь, и в салон на мгновение ворвался прохладный ночной воздух. Я послушно осталась сидеть, глядя, как его высокая фигура уверенно огибает капот внедорожника в свете ландшафтных фонарей.

Раздался щелчок, моя пассажирская дверь распахнулась, и я уже развернувшись приготовилась опереться на его руку, но... Олег даже не подумал отступить на шаг, чтобы дать мне выйти.

Вместо этого он шагнул в проем, перекрывая собой всю улицу, и навис надо мной, заставляя меня инстинктивно вжаться глубоко в кожаное сиденье.

– Олег, ты чего? – прошептала я

Его ладонь перехватила мою правую руку, поднимая ладонь на уровень наших глаз. В полумраке салона от уличного света фонарей крупный бриллиант на моем пальце заискрился миллионами опасных огоньков.

– Кольцо на месте, – таким же шепотом констатировал он, медленно поглаживая большим пальцем мое запястье, прямо там, где судорожно и часто бился пульс. – Но этого мало. Моя мать – не Кира, сама помнишь, ее красивой побрякушкой не проведешь. Она будет искать фальшь в каждом нашем движении. Взгляды, прикосновения, невербалика... Все должно кричать о том, что между нами все серьезно.

– И что ты предлагаешь? Репетировать? – спросила я, и мой голос предательски дрогнул от его пугающей близости.

Олег ничего не ответил. Он просто наклонился еще ниже ко мне. Свободная ладонь Романова скользнула мне за шею, под линию волос, надежно фиксируя и не оставляя путей к отступлению, а большой палец другой руки с нажимом очертил контур моей нижней губы.

От наших движений его пиджак слегка сдвинулся, и я кожей почувствовала прохладу ночи: платье же было без бретелек, полностью обнажая мои плечи и ключицы, которые сейчас оказались беззащитны перед его взглядом.

Напряжение между нами вспыхнуло с такой силой, что воздух в салоне, казалось, затрещал от статического электричества. В темноте машины его серые глаза казались абсолютно черными, а привычная улыбка полностью исчезла.

Я инстинктивно приоткрыла рот, шумно втянув воздух, который полностью пропитался его парфюмом. В голове оглушительным эхом пронеслись его ночные слова:«Всё будет только так, как позволишь ты. Торопить не буду» .

И где теперь эти его обещания? То, как его горячий палец с нажимом очерчивал мою губу, не оставляло от моего самоконтроля ничего. Сердце колотилось в ушах сумасшедшим ритмом.

Я замерла, балансируя на грани, разрываясь между двумя желаниями: мне отчаянно хотелось напомнить Романову о его честном слове, оттолкнуть и одновременно с этим я до дрожи желала, чтобы он прямо сейчас наплевал на все свои правила и поцеловал меня.

– Именно, Фиалка, – опаляя мои губы своим горячим дыханием, наконец прошептал Романов, и его взгляд опустился к моему приоткрытому рту. — Будем репетировать. Чтобы у мамы даже сомнений не возникло, как сильно я от тебя рассудок потерял.

Олег наклонился, минуя мои губы, и прижался обжигающим поцелуем к нежной, совершенно беззащитной коже на моей шее. Я тихо ахнула, судорожно вцепившись пальцами в плотную ткань его рубашки.

Романов замер на секунду, глубоко вдыхая мой запах, а затем его зубы слегка прихватили кожу в коротком, но безумно чувственном укусе.

Это было настолько остро и ярко, что у меня перед глазами на мгновение все поплыло. По телу мгновенно пробежал мощный разряд тока, руки покрылись мурашками, а внизу живота завязался тугой, горячий узел. На секунду там снова глухо и нудно заныло, но адреналин мгновенно выжег все лишние ощущения.

Олег медленно отстранился, шумно и прерывисто дыша. В его лице не было и следа вчерашней сдержанности.

— Выглядишь еще красивее, Фиалка, — хрипло выговорил он, и его пальцы нехотя выпустили мою шею. Олег скользнул потемневшим взглядом по моей пылающей коже и поправил воротник своего пиджака на моих плечах. — Держись рядом и ничего не бойся. Пошли.