Дамы рассмеялись и снова вернулись к обсуждению аукциона, а я с облегчением выдохнула, возвращаясь к своему парфе.

Вокруг бурлил чужой мир. Официанты в белоснежных перчатках бесшумно скользили между гостями, подливая коллекционные вина. В воздухе мешались шлейфы умопомрачительно дорогого парфюма, аромат живых лилий, которыми была украшена терраса, и тонкий запах дорогого табака из лаунж-зоны в саду. Всё здесь прямо дышало какими-то запредельными для меня деньгами.

Что я вообще здесь делаю? Сижу в безумно дорогом платье с чужим кольцом на пальце и играю роль любимой девушки золотого мальчика.

От этих мыслей на душе стало необъяснимо паршиво. Наверное, сказался безумный стресс и туфли на непривычно высокой шпильке – ноги в туфлях уже просто гудели от усталости.

Мать Олега, за всё это время даже не заговорившая со мной (и слава богу), тем временем взглянула на изящные наручные часы, поднялась со своего места и, сухо бросила Веронике Павловне:

– Мама, я отойду в дом на несколько минут, нужно ответить на важный звонок.

И скрылась за стеклянными дверями террасы. Ну и ладно, я хотя бы могла теперь спокойно выдохнуть без её ледяного взгляда, оценивающего каждый мой жест.

Но как оказалось, я рано обрадовалась: стоило матери Олега скрыться из виду, как к нашему столу стола тут же подошёл высокий, холеный мужчина лет тридцати в отлично скроенном тёмно-синем пиджаке.

Темные волосы зачесаны назад, в петлице – белая бутоньерка. Кажется, я видела его среди людей, которые поздравляли бабушку Олега в самом начале.

Смотрел он на меня с таким интересом, от которого по коже пробежал неприятный холодок.

– Не окажете мне честь, прекрасная незнакомка? – он белозубо улыбнулся и протянул мне ладонь, приглашая на новый медленный танец, который как раз заиграл. – А то вы так грустите в одиночестве, пока Романов-младший занят серьезными делами. Кажется, у Олега совсем нет времени на такую роскошную женщину.

– О, я... – я растерялась. Ладони мгновенно вспотели, а дыхание перехватило.

Я судорожно соображала, как вежливо отказать этому мужчине. Если соглашусь на танец – разрушу образ преданной невесты, а если откажу и тем самым не дай бог устрою сцену – опозорюсь перед Вероникой Павловной.

Мужчина продолжал держать руку вытянутой, его улыбка становилась всё более самоуверенной, а пауза затягивалась, превращаясь в откровенно неприличную.

Я замерла, чувствуя себя очень неловко.

– Вообще-то, вы прекрасно знаете, что я здесь с Олегом, – стараясь потянуть время, выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя пальцы под столом судорожно сжали бархат платья.

Я отчаянно огляделась по сторонам, но Романова нигде не было видно за спинами гостей. А Вероника Павловна с подругами вдруг замолчали и начали внимательно наблюдать за нами, предпочитая не вмешиваться.

– Ну, Олега здесь нет, а музыка играет, – ничуть не смутился мужчина, сделав шаг ближе. – К чему эти условности? Он не обеднеет, если я украду его... кхм, невесту на пару минут.

– Вообще-то, я уже здесь, – раздался за спиной незнакомца ледяной тон Романова, и я облегчённо выдохнула.

Олег шагнул вперед, всемкорпусомвклиниваясьмеждумнойимужчиной, оттесняяегоназадстакойобманчивой, вежливоймягкостью, откоторой, темнеменее, веялопрямойфизическойугрозой.

Атмосфера между ними мгновенно накалилась так, что, казалось, посыплются искры.

– И моя невеста танцует только со мной, Федь, – отчеканил Романов, глядя на парня сверху вниз. Онсделалполшаганазадивластно, по- хозяйскиположилладоньмненаплечо.

Мужчина поднял руки в примирительном жесте.

– Прости, Олег, не знал, что всё настолько серьезно. Не хотел мешать. Извините, – буркнул он и поспешил раствориться в толпе гостей.

Когда он скрылся, я шумно, со свистом выдохнула и посмотрела на Олега. Егопальцынамоемплечевсёещебылинапряжены, удерживаяменятаккрепко, будтоясобираласьсбежатьпрямовместесостулом.

– Олег, ты чего? – спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Ты так на него налетел...

Олег медленно перевел взгляд на меня и слегка улыбнулся. Он наклонился, взяв меня за подбородок, и долго, не отрываясь, вглядывался в мое лицо, пока моё сердце билось через раз от подобных жестов.

– Перед бабулей и её подругами шоу устраиваешь? – тихо спросила я, из под ресниц косясь на Веронику Павловну, которая вместе со своей бдительной компанией вовсю за нами наблюдала.

– При чём тут шоу, Фиалка? – негромко сказал он, и его голос стал непривычно мягким, с едва заметной хрипотцой. Он убрал руку с моего подбородка, но ладонь на плече собственнически сжал чуть сильнее, и добавил погромче, явно для того, чтобы слышала бабушка: – Я просто не люблю, когда к моей невесте прикасаются левые мужчины. Ты устала? Какая-то бледная.

– Ноги просто отваливаются, – честно призналась я. – И голова раскалывается. Мне кажется, я сейчас прямо тут усну.

Олег ничего не ответил и развернулся к Веронике Павловне, которая явно радовалась, что её внук быстро избавился от несостоявшегося соперника.

– Бабуль, мы, пожалуй, пойдем. Юля очень устала, – спокойно предупредил он именинницу.

– Идите-идите, дорогие. Отдыхайте, – закивала Вероника Павловна, заговорщицки мне подмигивая.

Я мысленно выдохнула, радуясь, что этот бесконечный вечер наконец-то подошел к концу. Приготовилась встать и заново учиться ходить на этих проклятых шпильках, как вдруг Олег резко наклонился.

Секунда: и земля ушла у меня из-под ног, потому что Олег легко, словно я весила не больше подушки, подхватил меня на руки.

Я испуганно пискнула и инстинктивно обхватила Романова за шею, чтобы не упасть. Одна его рука надежно держала меня под коленями, вторая – прижимала меня к его груди, в которой ровно билось сердце.

– Держись крепче, Фиалка, – негромко скомандовал он, уверенно шагая в сторону дома мимо ошеломленных гостей.

– Романов! Ты что творишь?! – в панике зашептала я, чувствуя, как лицо заливает румянец. – Поставь меня на пол!

– Молчи, Фиалка, – мягким тоном приказал этот невыносимый человек, уверенно шагая с террасы в сторону дома через расступающуюся толпу гостей. – Нам нужно держать марку безумной любви до самого финала. К тому же, ты сейчас упадешь с этих каблуков и сломаешь мне всю легенду об изяществе моей избранницы. Так что расслабься и получай удовольствие от первоклассного сервиса.

Я поняла, что спорить с ним бесполезно, да и сил на это не было вообще. Вздохнув, я уткнулась носом в его плечо, прячась от любопытных взглядов.

Пока мы поднимались по массивной лестнице на третий этаж, моё сердце колотилось так бешено, что я всерьез испугалась – вдруг Олег услышит этот стук.

Романов пинком открыл и точно таким же методом закрыл массивную дубовую дверь комнаты, и щелчок замка отозвался в моей груди глухим ударом. Шоу для почтенной публики официально завершилось.

Я замерла, ожидая, что прямо сейчас Романов бросит меня на кровать, как мешок с картошкой, вернет свой привычный вид и отпустит какую-нибудь шуточку. Но он опустил меня на ноги на удивление аккуратно, мягко придерживая за локоть, пока я не обрела устойчивость.

– Наконец-то, – выдохнула я и первым же делом плюхнулась на кровать и со стоном скинула проклятые шпильки.

Боже, какое счастье! Ноги наконец-то задышали, а ступни приятно охладил ворсистый ковер.

Я принялась оглядываться: мы же находились в его спальне. Я почему-то ожидала увидеть здесь типичную комнату капризного богатого мальчика: с плакатами суперкаров и пафосным минимализмом, но здесь всё было иначе.

Лаконично, просторно, мебель из тёмного дерева. На полках аккуратными рядами стояли книги по экономике и бизнесу, а рядом несколько тяжёлых кубков за победы в картинге и потрепанная гитара в углу. Олег казался... настоящим и обычным. Простым парнем, у которого тоже было детство.

– Нравится экскурсия, Юлия Степановна? – Олег уже успел расстегнуть ещё пару верхних пуговиц рубашки.