– А я говорю это не для мамы, Фиалка, – тихо, но веско ответил он.

Его пальцы чуть крепче сжали мою ладонь, а рука на талии собственнически прижала меня еще на миллиметр ближе, заставляя ощутить всю силу его тела.

По коже рванула бешеная дорожка мурашек, и я едва подавила глухой вдох. Какого черта, Романов?! У меня в голове на секунду воцарился абсолютный вакуум, выметающий все мысли.

Он играл чертовски правдоподобно. Настолько, что грани между фальшью и реальностью сейчас стирались с пугающей скоростью.

Это просто шоу, Юля, успокойся. Он просто гениальный манипулятор и отыгрывает на двести процентов.

Но собственное тело предательски отказывалось подчиняться разуму, плавясь от этой близости.

Музыка плавно стихла, и вокруг послышались редкие аплодисменты гостей, а мы так и остались стоять посреди террасы.

Мы не разрывали объятий и продолжали смотреть друг на друга, словно в эту секунду вокруг нас не было никого и ничего. Мне казалось, если я сейчас отведу взгляд, то признаю свое поражение в этой его глупой игре в гляделки.

А я не собиралась проигрывать. Даже если из-за его слишком искреннего, гипнотизирующего взгляда у меня кружилась голова.

– Пойдём, Фиалка?

Олег пришел в себя первый и галантно предложил мне руку. На его губы вернулась едва заметная привычная улыбка, но я готова была поклясться, что его пальцы, выпустившие мою руку, слегка подрагивали. Или это были мои собственные? Хотелось верить во второе.

Вероника Павловна нашей «идиллией» на танцполе осталась довольна чрезвычайно. Стоило нам вернуться за стол, как она заговорщицки подмигнула мне и громогласно, так, чтобы слышала вся семья, объявила:

– Ну вот, а ты боялась, деточка! Смотритесь – глаз не оторвать. Кстати, Олежка, раз уж вы здесь остаетесь с ночевкой, как и вся семья, я распорядилась подготовить твою старую спальню на третьем этаже. Там как раз огромная кровать, поместитесь, нечего ночью по трассе в Москву мотаться.

Господи, так и до инфаркта довести можно!

Я едва не поперхнулась воздухом и испуганно уставилась на Романова. С ночёвкой?! Об этом вообще речи не было! В моем плане стоял чёткий пункт: отыграть за ужином и сбежать в свою общагу.

– Спасибо, бабуль, – Олег же даже бровью не повёл, лишь спокойно кивнул.

Валерия Валерьевна при упоминании одной спальни и вовсе поджала губы так, что они превратились в невидимую ниточку. Кажется, в её глазах я окончательно превратилась в девицу лёгкого поведения, которая бесстыдно охомутала её сына.

Я мысленно пообещала придушить его при первой же возможности.

– Олег, – едва слышно, одними губами прошипела я, пока бабушка отвлеклась на соседа. – Мы так не договаривались. Давай уедем.

– Если мы уедем, они могут заподозрить, что я их обманываю. Давай не будем портить праздник, Фиалка? – Олег наклонился ко мне так близко, что его дыхание коснулось моих волос. Со стороны наверняка казалось, что он шепчет мне на ухо нежные комплименты.

Я заколебалась. Испортить праздник его потрясающей бабушке было невыносимо стыдно, но перспектива остаться с Романовым один на один в закрытой комнате пугала до дрожи в коленях.. Я судорожно вздохнула, пытаясь удержать улыбку для проходящих мимо гостей.

– Ладно, но… Какая ещё общая спальня? – я надеялась, ччто на моём лице не отражалось той же паники, которая сквозила в голосе. – Романов, это выходит за любые рамки нашего договора! Неужели в этом огромном доме не найдётся лишней свободной комнаты?

– Все комнаты заняты приехавшими родственниками, Фиалка. Свободно только наше крыло, – так же тихо, не снимая с лица дежурной обаятельной улыбки, выдохнул он мне в ухо. – Не спать же мне на коврике у двери. Отыграем до конца.

– Тогда… давай сделаем вид, что мы поссорились! – осенило меня, и я ухватилась за эту мысль, как за спасительный круг. – Точно. Устроим небольшую сцену, я демонстративно уйду спать на диван в гостиную, а ты останешься в спальне. Скажем бабушке, что у нас размолвка, это же естественно для пар!

Глаза Олега весело блеснули, а губы тронула снисходительная улыбка. Он наклонился к самому моему уху и, обжигая кожу тёплым дыханием, сказал:

– Плохой план. Бабуля решит, что я тебя обидел, поднимет на ноги весь дом, а наутро меня ждёт показательная казнь от неё и от отца заодно. К тому же… – Романов замолчал на секунду, его взгляд медленно просканировал моё пунцовое лицо. – Ты так паникуешь, будто у тебя вообще парней никогда не было. Серьезно, Юль? Ты ни разу ни с кем не спала в одной постели?

Вместо ответа я испуганно выдохнула и отвернулась, чувствуя, как краска заливает не только щёки, но и шею. Увидев мою реакцию, Олег резко посерьёзнел. Рука на моей талии на секунду сжалась сильнее, а затем он тихо, успокаивающе произнёс:

– Расслабься, Фиалка, я тебя не укушу. Переночуем как цивилизованные люди, даю слово. Пальцем тебя не трону.

Мне было страшно и волнительно. По-настоящему, до дрожи в кончиках пальцев, ведь одно дело – читать про красивых, уверенных в себе парней в романах и совсем другое – оказаться в постели у одного из них…

Я чаще задышала, чувствуя, как мне резко стало не хватать воздуха.

– Но Олег…, – повернувшись к нему, хотела я выпалить новый аргумент против, но нас прервали.

К нашему столу подошел высокий седовласый мужчина в безупречном костюме-тройке. Судя по тому, как мгновенно подобрался отец Олега и как оживился Аркадий Валерьевич, это был кто-то важный. Декан ещё сделал Олегу едва заметный знак рукой, после чего Романов виновато посмотрел на меня, вставая из-за стола.

– Прости, Юль, я быстро, потом договорим. У нас важный разговор насчет стартапа. Никуда не уходи, я скоро вернусь.

Он дотронулся губами до моей макушки, словно заботливый парень, и быстрым шагом отошёл к мужчинам, которые ждали его.

Немного находящаяся в смятении после всех этих его жестов я принялась вяло ковырять ложечкой нежнейшее фисташковое парфе, стараясь ни с кем не встречаться взглядом и мечтательно надеясь обрести суперспособность становиться невидимой.

Но остаться невидимой мне не удалось. Вероника Павловна, сидевшая слева от меня, увлеченно спорила с подошедшими подругами – тремя невероятно ухоженными дамами в бриллиантах – о каком-то благотворительном аукционе. В её возрасте в ней было столько жизни, что я невольно залюбовалась.

Вдруг бабушка Олега резко обернулась ко мне и её глаза задорно блеснули:

– Девочки, знакомьтесь, это Юленька. Невеста моего Олежки! Скоро свадьба, так что готовьте свои лучшие наряды.

Подруги бабули тут же синхронно повернулись ко мне, окинув меня оценивающими, но на удивление теплыми взглядами.

– Какая прелесть, Вероника! – всплеснула руками одна из них, дама в элегантном лавандовом платье. – Какое лицо, какие манеры! А платье... Олежка всегда отличался отменным вкусом, но тут превзошел сам себя.

Валерия Валерьевна, сидевшая прямо напротив нас, на этих словах лишь фыркнула, всем своим видом демонстрируя, что этот восторг она не разделяет.

– И не говори, Люся, – довольно закивала Вероника Павловна, притягивая меня за плечо ближе к себе. – Главное – умница. Настоящая опора для нашего оболтуса, а то всё машины да бизнес у парня на уме были.

– Ну, с такой невестой он быстро забудет про свои гонки, – рассмеялась третья подруга, поправляя жемчужное ожерелье. – Юленька, деточка, вы уж присмотрите за ним. Романовы – мужчины упрямые, но в хороших женских руках становятся шёлковыми.

Я смущенно улыбалась, кивала и молилась, чтобы мой румянец списали на девичью скромность, а не на стыд от того, что мы с Олегом так бессовестно обманываем этих чудесных женщин.

– Ой, ладно, девочки, заболтали мы мою будущую внучку, – спохватилась вдруг Вероника Павловна, ласково похлопав меня по руке. – Юленька, кушай свой десерт, а то вон совсем исхудала со своими отчетами и студентами в университете. Отдыхай, деточка, не слушай наших старушечьих сплетен.