— Интересно, — протянула я задумчиво. — Ты мне ещё пригодишься, — сказала я и вытерла лезвие о штанину.

По щеке что‑то потекло. Потянув за край рубахи, я вытерла лицо и поняла, что не чувствую веса сумки. Я почувствовала, как побледнело моё лицо.

— Только не это, — вырвалось из меня со стоном.

Я кинулась к тому месту, куда упал цветок. Руку оттягивало вниз, но бросить меч я не рискнула. Обошла по кругу ошмётки, что остались от цветка, даже залезла внутрь, ещё больше извозившись в зелёной жиже. Некоторые особо крупные части рубила мечом, чтобы добраться до земли, но так и не нашла искомое.

Вытерла пот с лица и огляделась. Скорее всего, сумка слетела, когда меня тащил жгут. Всмотрелась в мерно шелестящую траву в поисках примятостей — и вскоре взгляд зацепился за заметно примятое место.

Перехватив меч, побежала туда. Пот заливал лицо, из‑за чего укусы от мошек щипало со страшной силой. Старалась не обращать внимания на зудящие шею и руки.

Подбежала к тропинке — и мне сразу в глаза бросился пожелтевший угол моей сумки.

— Нашлась, — выдохнула я с облегчением.

Присев на корточки, положила меч и взялась за сумку. Камень, в котором спал Печник, лежал рядом. На первый взгляд он был единственным предметом, что выпал из сумки. На всякий случай вытряхнула сумку на землю, чтобы проверить, всё ли на месте.

— Так, вот моё платье, вот сорочка, последняя колбочка, листики, что я собирала по пути, красный клубок, зелёный клубок… — я повертела головой. — А где синий?

Сердце в груди ухнуло. Синего клубка нигде не было. Руки начали трястись, сердце застучало с бешеной силой, в ушах поднялся гул. Вскочив на ноги, прошлась по тропинке, раздвигая сначала ногами, а потом и руками радужную траву, но клубочка нигде не было.

Подошла к вещам и осела. Подняв глаза к небу и жёлтым верхушкам, начала быстро моргать. Потерять один из предметов, который мог помочь мне на моём нелёгком пути, было до боли обидно.

Слёзы вот‑вот готовы были прорвать плотину, но тут меня отвлёк странный звук. Повертев головой в поисках источника, увидела белку: она сидела на одном из деревьев сразу за границей радужной травы. Знакомство с белками у меня не задалось с самого попадания на Буян. Вспомнила, как в первый же день такая белка украла мой хлеб. Напрягла глаза и увидела в беличьих лапах знакомый синий блеск.

— Мой клубочек, — растерянно сказала я.

Быстро скидала всё в сумку, подхватила меч и крадучись двинулась к белке. Чувствовала себя как гепард на охоте. Старалась двигаться без резких движений, держа белку в поле зрения. Что‑что, а клубочек я не могла упустить. Жаль, что с собой не было ни орехов, ни хлеба — ничего, чем можно было бы выманить белку вниз.

Подошла к дереву и, подняв глаза, посмотрела белке в глаза.

— Белочка, а белочка, отдай клубочек, — понадеялась я на разумность животного.

Белка, словно издеваясь, вытянула лапку с клубочком и показала: мол, этот?

— Да, да, его! — я, как болванчик, закивала головой. — Отдай, пожалуйста. Он мне очень нужен, а я тебе что‑нибудь вкусное дам. — До чего я докатилась — пытаюсь договориться с белкой, и неважно, что из вкусного у меня ничего нет.

И тут я услышала тихий писк, который сложился в слова:

— А ты забери.

Мои глаза в удивлении раскрылись.

Белка бросилась от меня наутёк. Спрыгнула с ветки и помчалась вглубь, махая пушистым хвостом. От шока я промедлила буквально секунду — и сразу потеряла её из поля зрения.

— А ну стой, мелкая тварь! — кинулась я следом с боевым кличем. Почему‑то не возникло сомнений: это та самая белка, что украла мой хлеб в первый день! — Догоню — по шерстинке общипаю! Голая ходить будешь! — орала я, несясь сквозь залежи валежника и какие‑то колючие кусты ядовито‑зелёного цвета.

С нашей первой встречи эта белка только и делает, что пакостит мне. Что я ей успела сделать? Белка гоняла меня по лесу по меньшей мере часа два. Я уже израсходовала все внутренние ресурсы организма.

Сердце стучало в ушах, горячий пот бежал по холодному загривку, во рту стоял привкус железа, и просто жуть как хотелось пить. Непривычные к мечу руки покрылись мозолями; в некоторых местах приходилось буквально прорубать себе путь. Что странно: как бы далеко белка ни убегала, она всегда старалась держаться в поле моего зрения.

Погоня кончилась неожиданно. Не глядя под ноги, я сорвалась с довольно большой горки и кубарем скатилась в высокую траву молочного цвета — она сразу скрыла меня с головой. Когда кульбиты закончились, я осознала, что лежу на спине. Руки были раскинуты в стороны, голова сильно кружилась, грудная клетка разрывалась от нехватки воздуха.

Вокруг кружилась белая пыльца, листья на деревьях светились мягким красным цветом. Надежда догнать белку и забрать клубок таяла на глазах. И тут сбоку раздался писк, больше похожий на смех.

— Как ты с горы скатилась! — ухохатывалась надо мной белка. — Вот умора!

— Ну ничего, я ещё своё посмеюсь, — сказала я и сделала резкий бросок. Мои руки схватили белку за хвост.

— Ага! — победно воскликнула я. — Я же говорила, что поймаю, прокозябина ты маленькая! По шерстинке тебя общипывать буду! — я кровожадно усмехнулась.

Коварно улыбаясь во все тридцать два зуба, смотрела на белочку. Она была чуть больше обычной белки: умные глазки, длинный пушистый хвост и милые кисточки на ушах уже не вводили меня в заблуждение. Белка пищала, вертелась в руках, исцарапала меня коготками, но я её не выпустила.

— Отдавай клубок. Хлеб, так и быть, прощаю, — сказала усталым голосом, судорожно цепляясь за шёрстку. Если отпущу сейчас — уже не догоню.

— Да отдам я. Всё отдам, только не щипай, мне оно самой нужно. Вот твой клубок, — в лапках у белочки появился клубок. — Забирай, больно он мне нужен.

С подозрением глядя на белочку, я забрала свой клубок. В моих руках он сразу засветился мягким синим цветом. Опустила белку на землю.

— Ну вот, другое дело, — она отряхнула шёрстку и схватила хвост, проверяя, не проредила ли я его. — Сегодня я тебя больше не побеспокою, — пробурчала она обиженно. — Но из леса тебе быстрее выбираться нужно. — Я выгнула бровь, глядя на мелкую пакостницу. — Клубок свой путеводный используй — быстрее дорогу нужную найдёшь, — она постучала лапкой по клубку, который я с таким трудом вернула. — Ну ладно, пора мне. Может, потом ещё встретимся. Ты мне понравилась, — хохотнула белочка и, помахав лапкой, скрылась среди деревьев.

— Не хотелось бы с ней ещё раз встретиться, — проворчала я, упала на спину, а потом посмотрела на небо и увидела закат. — Чёрт, некогда мне разлёживаться.

Я подскочила на ноги и посмотрела на зажатый в руке клубок. Тяжко вздохнув, вспомнила, как активировала красный клубок, и кинула его со словами:

— Выведи меня наконец из этого леса!

Клубок на секунду завис и укатился за деревья. В руке у меня осталась светящаяся нить.

Так я и оказалась в настоящем: иду с мечом в руке и смотрю на темнеющее небо. Солнце уже скрылось за горизонтом. Вся перемазанная чем только можно, я истерически смеялась, вытирая слёзы. Когда наконец подошла к краю зачарованной части леса, не поверила своим глазам: я наконец выберусь из этого неонового кошмара.

С лёгким вздохом облегчения перешла преграду. Гул в очередной раз перетряхнул мои внутренности.

— Брр, — передёрнуло меня. — Нужно ещё место для ночлега найти. А Печника утром разбужу.

С такими мыслями сделала пару шагов — и тут ноги ослабли, а руки повисли вдоль тела.

— Ой, что это…

Ноги подогнулись, и я рухнула в траву. Глаза закрылись, и я уснула.

Ярослав

Я поднял ребят ещё засветло и приказал сворачивать лагерь. Ночь выдалась богатой на события, поэтому меня самого одолевала сонливость, но приказ есть приказ. Мы должны были немедленно выдвигаться в сторону Голубых гор. В письме Полкан ясно дал понять, что в Златоград мы вернёмся не скоро.