Печник похлопал ладошкой по камню и опять подлетел ко мне. Он с большой осторожностью приблизился к кукле и провёл своими маленькими огненными пальчиками по её соломе вместо волос. Кукла в момент вспыхнула.

— Ай! — я кинула полыхающую куклу в жестяной таз. — Печник, аккуратнее надо! Сам же ночью объяснял, что обжечь можешь, а тут забыл? — я обиженно смотрела на духа, который завис в воздухе и скрестил руки.

— Ничего я не забыл, Мирослава. Просто это кукла Варвары, дочки Ивана. Соскучился я по семье своей, вот и задумался. И вообще, давай быстрее уже собирайся, выходить нам пора.

Сказал дух и с высоты моего роста как будто нырнул в камень. Да так и не вынырнул. Это он что, обиделся на меня, что ли? Решил в камне навечно застыть? Да рано ему ещё, да и сам не хотел вроде.

— Печник, а ты где? — я подошла к камню и присела на корточки. Штаны сразу поползли вниз, оголяя мою филейную часть. Подтянув штаны, я обратилась к камню: — Печник, покажись, пожалуйста. Ты же сам обещал меня до Златограда отвести, рано тебе в камень‑то обращаться.

— Здесь я, здесь. В камне пока отсижусь. Устал я от твоих расспросов, — прозвучало глухо из камня. — Собирайся, да выходить будем.

Я пожала плечами и в третий раз вернулась к сундуку. На самом дне сундука я нашла верёвку. Поделив её на несколько частей, большей частью я подпоясала штаны, в которые заправила длинную рубаху, а малой — завязала хвост на макушке.

— Так‑то лучше, — довольно выдохнула.

Я оглянулась в поисках отложенной тряпки. Оторванный кусок от сарафана совсем уже разболтался на ноге, а новая тряпочка как раз его заменила бы. Найдя тряпку, я сняла старую повязку. Порез выглядел лучше, чем я могла предполагать. Протерев рану от запёкшейся крови — падение камня на ногу и купание в реке, видимо, разбередили её, — я заново замотала ногу. Я поднялась на ноги и надела лапти. Прошлась по избе. Повязка держалась вполне неплохо.

— Ну вот и славненько, — я наклонилась и подобрала обрывок от сарафана. — Так, а с тобой‑то мне что делать?

— В печь кинь, сумка и так полная, ещё тряпьё ты в неё не клала, — повернувшись, я увидела Печника, который стоял около камня, скрестив руки. Видимо, он по‑прежнему за что‑то на меня дуется. Хотя бы из камня вылез — уже хорошо. — Камень мой тоже в сумку положи, незачем тебе сейчас его в руках нести. Надеюсь, там место ещё осталось? — дух вопросительно уставился на меня.

— Осталось, конечно. Я всего лишь в сумку ещё тряпочек взяла. Мне для перевязки нужно будет. И вообще, это ты её под завязку едой забил, за что тебе большое спасибо, так что от двух тряпочек там места меньше не станет. Камень твой уж поместится.

Подхватив с пола камень, я почувствовала, что он стал тяжелее, чем когда он только выпал из печи, и был как будто тёплый. Если бы он мне сейчас на ногу упал, без перелома не обошлось бы. Я взяла сумку и положила камень на тряпки.

Рука потянулась за моим порванным сарафаном, что висел на скамейке.

— И эту ночнушку свою тоже в печь брось. Не нужна она тебе больше, вся рваная вон, — Печник подошёл ко мне и с отвращением глянул на мой сарафан, а я прижала его к груди, понимая, что, за что, за что, а за сарафан я драться готова. Это единственная вещь, что переместилась в этот мир со мной.

— Нет уж, Печник, сарафан мы точно берём с собой, и споры не принимаются. Всё равно все вещи мне нести, так что и решать мне, — я уверенно принялась пихать сырой сарафан в сумку. Сарафан помещаться не хотел. Плюнув на это дело, я перекинула его через плечо. — Я тут подумала, — закинула сумку на другое плечо, — лучше я дождусь, пока он подсохнет, а то все вещи и еда мокрые будут. А на самом деле при первом привале место в сумке освободит мой желудок. Еды явно станет меньше, и мой маленький сарафан без проблем поместится в сумке.

— Ох… Смотри, Мирослава. Дело твоё. Путь всё же далёкий будет, чем поклажа легче, тем лучше, — Печник подпрыгнул и сел на свой камень, скрестив свои маленькие ножки. — Ежели ты всё, тогда выдвигаемся.

Через пару минут мы уже стояли на берегу реки.

О случайных встречах — или не очень. Почему даже сказочные мужики такие мужланы.

Встреча на болотах.

Откупорив бурдюк, я жадно глотнула. По пути к реке мы сделали крюк по деревне. В лучах утреннего солнца разрушения, что постигли деревню, казались ещё ужаснее. По пути я старалась не смотреть по сторонам, но и того, что лежало прямо перед глазами, хватало с лихвой. Печник особо не отсвечивал из сумки, лишь единожды он поднялся над моим плечом, чтобы поправить мой маршрут. У одного из домов я повернула не в ту сторону, и он как‑то это почувствовал. В конечном итоге по указаниям Печника я нашла колодец и набрала из него воды. И вот мы стоим у реки.

— Не думал я, что мне будет так тяжело смотреть на то, что произошло в деревне воочию, — Печник сидел на своём камне и тяжко вздыхал. При свете солнца его свет казался чуть поблёкшим.

— Да, разрушения ужасные. Хорошо, что хоть часть людей выжила, но что же теперь с деревней будет? — Я посмотрела в грустные глаза духа.

— А что будет, — Печник взлетел из сумки и уставился в лес, — из Златограда команда зачистки прибыть должна. Эманации смерти очистить им надобно, да скот захоронить, чтобы нечисть не сбежалась. — Печник вытянул свою маленькую ручку и как будто за что‑то потянул: вокруг него воздух зазвенел — по‑другому не описать, что произошло. Спустя минуту он опустился на моё плечо. Сначала я дёрнулась в испуге: свежо было воспоминание о его демонстрации того, что он обжигает, но в этот раз я почувствовала лишь тепло.

— Я думаю, руководство академий как раз третьекурсников отправит: у них вроде в это время практика должна проходить. Вот и отправят молодняк опыта набираться, конечно, под присмотром кураторов, чтобы не натворили чего, — дух выдохнул облачко пара и как‑то осунулся.

— А почему именно третьекурсников? Если вспоминать моих одногруппников, то на третьем курсе мы ещё ничего толком не умели. Мне кажется, мы бы лишь ещё больше дел наворотили, — с большим удивлением я поняла, что действительно помню. Как мы бедокурили с заданиями от куратора — без особых подробностей, но дело тогда закончилось знатным нагоняем. Моих губ коснулась улыбка. Я чувствовала лёгкую щекотку в голове, образно выражаясь, от пробуждающейся памяти.

— К третьему курсу ученики ведьм и боевиков уже имеют хорошую, фундаментальную базу. Плюс частая практика даёт им большой объём знаний. Многие к этому времени уже начинают ходить в самостоятельные походы с приключенцами и помогают в зачистках. Так что набедокурить им будет сложно, особенно в сопровождении куратора.

Неожиданно Печник стал обжигать моё плечо.

— Печник, горячо! — Я аккуратно его стряхнула, и он приземлился на свой камень.

— Прости, задумался, — дух посмотрел на меня чуть виновато. — Я кинул сканирующую сеть. Путь пока что безопасен, так что нам нужно поторопиться.

— А почему только пока? — Я настороженно посмотрела на ближайший куст: кажется, из него выбежал утренний кабанчик.

— Потому что сейчас утро, и самая ближайшая нежить спит по норам. И если мы не хотим с ней познакомиться ближе, нам лучше поторопиться, — Печник прикрыл глаза, что‑то обдумывая. Я решила пока его не тревожить, так как сама обдумывала возможную встречу с неизвестной мне нежитью.

— Мирослава, нам нужно на ту сторону берега. Метрах в ста правее будет тропинка, довольно заметная: по ней местные ходят через лес к тракту, а там можно будет и повозку поймать. Если сейчас двинемся, в Златограде как раз к полуночи будем.

— Это ж сколько мне идти придётся? — Я с ужасом глянула на небо, где солнце лишь немного поднялось над горизонтом.

— Да не так уж и много, — Печник сделал руки козырьком над глазами и тоже посмотрел на солнце. — Если мы прямо сейчас двинемся, глядишь, как раз к вечеру на тракт выйдем, а там на повозке или дилижансе — часов семь, и мы будем в городе. При цитадели и остановиться можно будет: за символическую плату или услугу там комнату дать могут. А там и к Гамаюн на приём запишемся.