Сделка была заключена. План… безумный, опасный, с минимальными шансами на успех… был запущен. И через два дня я узнаю, закончится ли всё это триумфом или катастрофой.

И честно говоря, ставки были примерно равны.

Я возвращался домой через центральные кварталы — те самые, где фонари горели всю ночь, а мостовая была вымощена настоящим камнем, а не битым кирпичом и надеждой на лучшее. После встречи на причале в голове крутилась каша из планов, сомнений и смутной надежды, что всё это как-то выгорит. Шакал с Голышевым обещали вытащить Кристи, пока я буду играть в умирающего лебедя на ринге. Звучало просто. Почти красиво.

Только вот я уже давно знал: всё, что звучит слишком просто, обычно заканчивается кровью и разочарованием.

Снова пошёл снег — мелкий, колючий, словно небо решило поиздеваться над теми, кто ещё не успел замёрзнуть за день. Я поднял воротник куртки, засунул руки в карманы и ускорил шаг. До дома оставалось не так далеко. Пройти мимо особняка Корсакова, свернуть налево у старой часовни с выбитыми витражами, потом ещё раз налево — и всё, я дома. В тёплой квартире, где меня ждёт пустота, молчание и бутылка виски, которую я планировал допить сегодня, потому что завтра может и не быть.

Но планы, как известно, имеют свойство рушиться в самый неподходящий момент.

Я как раз проходил мимо особняка Корсакова — того самого, где держали Кристи, — когда краем глаза заметил движение у служебного входа. Инстинктивно притормозил, шагнул в тень фонарного столба и прищурился, всматриваясь в полумрак.

Из дверей выходил человек.

Высокий. Худой. Характерная походка — чуть пружинящая, как у профессионального бойца, который даже в обычной жизни готов в любой момент среагировать на угрозу. Я узнал бы этот силуэт из тысячи.

Вихрь.

Я замер, прижавшись к холодному металлу фонаря. Что, чёрт возьми, Вихрь делал у Корсакова? Насколько я знал, он работал на Никонова. Был его любимой игрушкой, чемпионом, которого тот выставлял на показ перед гостями как породистого пса. Так какого хрена он шлялся по особняку заклятого врага своего босса?

Если только…

В голове начала складываться мозаика. Похоже, Корсаков даже в этом случае решил перестраховаться. Только вот что у него есть на моего противника…

Вихрь остановился на ступеньках, поправил воротник пальто и огляделся. Я успел нырнуть глубже в тень, прижавшись спиной к стене соседнего здания. Сердце застучало чаще. Не от страха — от адреналина охотника, выслеживающего добычу.

Он не заметил меня. Спустился по ступенькам, развернулся и зашагал в сторону портовых районов — туда, где кончались приличные улицы и начиналось настоящее дно.

Я подождал несколько секунд, потом выскользнул из укрытия и двинулся следом.

Следить за кем-то в городе — это искусство. Нельзя идти слишком близко, иначе спугнёшь. Нельзя отставать слишком сильно, иначе потеряешь. Нужно чувствовать ритм улиц, знать, где можно ускориться, где притормозить, где нырнуть за угол, чтобы не попасться на глаза.

В трущобах меня этому учили с семи лет. Сначала следил за мелкими торговцами, запоминая их маршруты. Потом за полицейскими патрулями — чтобы знать, когда они появятся и где. Потом уже за теми, кто мог быть опасен. Или полезен.

Вихрь шёл уверенно, не оглядываясь. Либо он не ждал слежки, либо просто не боялся её. Я держался на безопасной дистанции, используя снег как естественную маскировку — в метель все силуэты размываются, теряют чёткость. Один чёрный плащ среди десятков таких же.

Мы прошли мимо закрытых лавок, мимо кабака, из которого доносились пьяные вопли, мимо ночлежки, где на крыльце дремал охранник с дубинкой. Вихрь не сворачивал, не останавливался. Просто шёл вперёд, словно знал, куда направляется.

А потом он свернул.

Резко, без предупреждения — в узкий переулок между двумя складами. Я притормозил у входа в переулок, инстинктивно почувствовав подвох. Слишком резкий манёвр. Слишком удобное место для засады.

Но любопытство оказалось сильнее осторожности.

Я шагнул в переулок, прижимаясь к стене. Здесь было темнее — фонари не доставали сюда своим светом, только отблески от соседних улиц да луна, пробивающаяся сквозь облака. Снег хрустел под ногами громче, чем мне хотелось бы.

Вихря нигде не было.

Переулок тянулся метров на пятьдесят, упираясь в глухую кирпичную стену. Слева и справа — покосившиеся двери складов, заколоченные окна, кучи мусора. Никаких боковых ответвлений, никаких лазеек. Тупик.

Я остановился посреди переулка, чувствуя, что всё-таки попался в западню. Паршиво.

— Долго же ты шёл за мной, — раздался голос за спиной.

Я резко обернулся, инстинктивно принимая боевую стойку. Вихрь стоял у входа в переулок, прислонившись плечом к стене. Он, должно быть, обогнул меня, пока я разглядывал тупик. Классический манёвр — заманить преследователя в ловушку, а самому зайти с тыла. Сам такое проворачивал несколько раз.

Не хорошо…

— Заметил меня ещё у особняка? — спросил я, медленно разворачиваясь к нему лицом.

— Чуть позже, — Вихрь оттолкнулся от стены и сделал шаг вперёд. В тусклом свете я разглядел его лицо — жёсткое, напряжённое, но не злое. Скорее… усталое. — Когда ты думал, что прячешься за тем толстяком в убогой дубленке.

Я невольно усмехнулся. Действительно, тот толстяк казался идеальным прикрытием.

— Ну что ж. Раз уж мы оба здесь, — я не расслабил стойку, чувствуя, как амулет под рубашкой начинает нагреваться, — может, объяснишь, что ты делал у Корсакова?

Парень посмотрел на меня исподлобья, и что-то в его взгляде изменилось. Усталость никуда не делась, но к ней добавилось что-то ещё — напряжение, готовность. Как у пружины, которую сжимают всё сильнее.

— А вот это тебя точно не касается… — произнёс он тихо, почти на выдохе.

Я заметил, как дрогнули пальцы на его правой руке. Едва уловимое движение, но после тренировок с Григорием я научился считывать такие мелочи. Вес тела сместился на носок. Плечо слегка подалось вперёд. Взгляд сфокусировался на моей груди — видимо туда он и собирается атаковать.

Всё это заняло долю секунды.

Я начал напрягаться, готовясь поднять руки в блок, но опоздал. Вихрь был быстрее, чем я ожидал — намного быстрее. Три месяца назад он был хорош, но сейчас… сейчас он двигался на совершенно другом уровне.

Его фигура размылась в прыжке — одно мгновение он стоял в трёх шагах, в следующее уже летел на меня, сократив дистанцию с такой скоростью, что в воздухе остался только след падающего снега. Правый кулак шёл прямо в моё лицо — быстро, жёстко, без намёка на предупреждение.

Инстинкт сработал раньше сознания. Моя голова дёрнулась вправо, уклоняясь от удара. Кулак Вихря просвистел так близко, что я почувствовал движение воздуха на щеке — тёплое, резкое, словно кто-то махнул веером в миллиметре от кожи. Время словно замедлилось: я видел костяшки его пальцев, царапину на среднем суставе, даже отдельные снежинки, застрявшие в складках его перчатки.

Потом время вернулось к нормальному течению, и мой организм включил режим выживания.

Не думая, рефлекторно, я пошёл в контратаку — левая рука выбросилась вперёд, целясь в незащищённый корпус. Боковой удар в рёбра, жёсткий, с вложением всего веса… Но Вихрь уже отпрыгнул назад.

Его тело изогнулось в прыжке с грацией, которой позавидовала бы кошка — спина выгнулась, ноги оторвались от земли, и в следующее мгновение он уже приземлился в трёх шагах от меня. Легко, почти бесшумно. Мой кулак рассёк воздух там, где секунду назад был его корпус, не встретив сопротивления.

Снег продолжал падать между нами, безразличный к нашей маленькой войне.

— Серьёзно? — выдохнул я, поднимая руки в защитную позицию. — Мы прямо здесь будем драться?

— Я просто хотел тебя проверить, — усмехнулся Вихрь. — Слухи говорят, что ты стал быстрее. Мне нужно было убедиться в этом.