— Заткнись, — я сделал шаг к нему, и он инстинктивно отступил. — Я не брошу её. Понял? Не брошу.

В моём голосе прозвучала такая ярость, что даже Шакал отлепился от столба, готовый вмешаться, если что.

Голышев поднял руки в примирительном жесте:

— Я не предлагал бросить. Просто пытался донести, насколько это опасно. — Он выдержал мой взгляд. — Но если таково ваше решение… я готов рискнуть жизнью, чтобы его выполнить.

— Что? — я не ожидал такого поворота.

— Вы наследник Белозёрских, — просто ответил он. — Последний представитель одного из величайших родов старой Империи. Моя жизнь ничего не стоит по сравнению с вашей. — Его взгляд стал жёстче. — Если вы отдадите приказ, я возьму своих людей и пойду на штурм особняка. Мы, вероятно, не выживем. Но у нас будет шанс вытащить девушку.

Я уставился на него, не веря услышанному. Этот человек, которого я знал всего несколько минут, готов был пожертвовать собой ради… чего? Моего титула? Памяти Гаррета? Или просто потому, что таков был его долг?

— Ты с ума сошёл, — пробормотал я.

— Возможно, — Голышев пожал плечами. — Но я даю вам своё слово как ученик Гаррета и как агент Ростовского княжества. Ваше слово — закон для меня.

Шакал тем временем закурил очередную сигарету и наблюдал за нашим разговором с выражением человека, смотрящего на идиотов. Наконец, не выдержав, он вмешался:

— Вы оба дебилы.

Мы синхронно обернулись к нему.

— Что? — спросил Голышев с лёгким раздражением.

— Я сказал, что вы оба дебилы, — повторил Шакал, стряхивая пепел. — Ты, — он ткнул сигаретой в Голышева, — готов кинуться на пулемёты ради какого-то оборванца с титулом. А ты, — он повернулся ко мне, — готов похоронить единственный шанс на спасение ради девчонки. — Он покачал головой. — Романтики, блядь.

— У тебя есть план получше? — огрызнулся я.

— Да, — Шакал сделал затяжку. — И он не включает самоубийственные штурмы и героические жертвы.

Голышев скептически приподнял бровь:

— И что же это за план?

— Ты идёшь на бой, — Шакал указал на меня сигаретой. — Как и планировалось. Корсаков будет там. Никонов будет там. Вся элита города будет там. А значит, большая часть охраны тоже будет там. — Он ухмыльнулся. — Пока все будут пялиться на ринг, мы с ребятами Антона проберёмся в особняк и вытащим девчонку. Тихо, чисто, без лишнего шума.

Я задумался. План имел смысл. Отвлечь внимание, создать суматоху… Но была проблема.

— Есть одна маленькая деталь, про которую никто пока не знает… — произнёс я тихо. — Бой будет насмерть.

— Что? — Шакал нахмурился.

— Бой будет насмерть, — повторил я громче. — Корсаков и Никонов договорились. Никаких правил, никаких ограничений. Один из нас должен умереть на ринге.

Тишина.

Даже ветер, казалось, затих, давая этим словам повиснуть в воздухе. Шакал медленно выдохнул дым, его лицо стало жёстким. Голышев сжал кулаки, на его скулах заиграли желваки.

— Насмерть, — повторил Шакал, словно проверяя, правильно ли он услышал. — Ты серьёзно?

— Вполне.

— И ты собираешься… что? Дать себя убить? — В его голосе звучало недоверие.

— А у меня есть выбор? — я развёл руками. — Если я не выйду на ринг, Кристи убьют. Если я выйду и выиграю — Корсаков всё равно её убьёт, потому что я нарушу договорённость. Единственный шанс — проиграть.

— Но тогда вы умрёте, — Голышев покачал головой. — Это неприемлемо. Вы слишком важны для…

— Заткнись со своим «важны», — оборвал я его. — Я не какая-то историческая реликвия. Я живой человек. И этот живой человек не бросит Кристи.

Шакал бросил окурок в воду и достал новую сигарету. Он долго молчал, глядя на огонёк зажигалки. Потом медленно поднял глаза:

— Значит, нам придётся сделать всё ювелирно.

Я посмотрел на ночное небо, на луну, едва пробивающуюся сквозь облака. Продержаться против улучшенного Вихря, не используя полную силу дара, потому что иначе я слишком быстро выиграю. А потом надеяться, что эти двое успеют вытащить Кристи до того, как Корсаков поймёт, что его обманули.

План был безумным. Рискованным. С кучей переменных, которые могли пойти не так.

Но это был единственный план, который у нас был.

— Хорошо, — произнёс я, чувствуя, как внутри поднимается странная смесь страха и решимости. — Давайте сделаем это ювелирно.

Шакал усмехнулся:

— Вот это мне нравится. — Он повернулся к Голышеву, прищурившись. — Тебе понадобится помощь. Мои люди знают город. Каждую подворотню, каждый лаз. — Он сделал паузу, затянувшись. — Но я не благотворительная организация, парень. У меня есть условия.

— Слушаю, — Голышев скрестил руки на груди, изучая контрабандиста внимательным взглядом.

— Когда всё закончится, — Шакал выпустил дым, — мне и моему двоюродному брату нужны новые документы в Ростовском княжестве. Полный пакет — паспорта, биографии, всё как положено. Плюс закрытие всех уголовных дел о контрабанде. — Он постучал пальцем по груди. — Полная амнистия и защита князя.

Голышев несколько секунд молчал, явно прикидывая, насколько реально выполнить такой запрос.

— Это… серьёзные условия, — медленно произнёс он.

— Серьёзная помощь требует серьёзной оплаты, — Шакал пожал плечами. — Без моих людей вы там даже до первого этажа не доберётесь. Охрана может быть минимальной, но она профессиональная. А я знаю, как обходить профессионалов.

Голышев перевёл взгляд на меня, словно ища поддержки или совета. Я промолчал. Это была их сделка, их переговоры. Моя роль была проще и страшнее — выжить на ринге достаточно долго.

Агент тяжело вздохнул и кивнул:

— Хорошо. Я дам своё слово, что князь выполнит эти условия. — Он достал из внутреннего кармана тонкую кожаную папку и протянул Шакалу. — Здесь предварительное соглашение. Подписано князем лично. Гарантия того, что Ростовское княжество сдержит своё обещание.

Шакал взял папку, открыл её и начал изучать содержимое. Даже в тусклом свете луны я видел, как его глаза скользят по строчкам, впитывая каждое слово. Его брови медленно поползли вверх.

— Печать князя… подпись… всё как надо, — пробормотал он, явно впечатлённый. — Ты что, заранее это подготовил?

— Князь предполагал, что мне могут понадобиться твои услуги, — Голышев пожал плечами. — И что за них придётся заплатить.

Контрабандист захлопнул папку и спрятал её во внутренний карман куртки. На его изуродованном татуировками лице впервые за весь вечер появилась настоящая, искренняя улыбка.

— Знаешь что, парень? — он протянул Голышеву руку. — Ты мне начинаешь нравиться. Сделка.

Они пожали руки — крепко, по-мужски, скрепляя договор. Шакал держал руку агента дольше обычного, глядя ему прямо в глаза, словно проверяя на честность. Голышев выдержал этот взгляд без тени дискомфорта.

Затем они оба повернулись ко мне, и я почувствовал себя как на экзамене перед двумя строгими преподавателями.

— Ну что, наследник, готов умирать на ринге ради любви? — спросил Шакал с усмешкой, в которой читалось и уважение, и лёгкая насмешка.

Я посмотрел на них обоих — контрабандиста с изуродованным лицом, который наконец-то увидел путь к новой жизни, и агента Ростовского княжества, который рассчитывал на повышение за доставку наследника. Странная команда для спасательной операции. Но моя команда. Единственная, которая у меня была.

— Готов, — ответил я, и в моём голосе не было ни тени сомнения. — А вы готовы вытащить её, пока я буду там истекать кровью?

— Мы её вытащим, — твёрдо произнёс Голышев с серьёзностью солдата, получившего боевой приказ. — Даю слово.

— А я не даю слов, — добавил Шакал с кривой усмешкой. — Но за такую цену сделаю всё возможное и невозможное. Девчонка будет в безопасности к тому моменту, как ты закончишь свой танец на ринге.

— Тогда по рукам, — я протянул каждому из них руку, и мы по очереди обменялись рукопожатиями.

Сначала с Голышевым — его ладонь была сухой, пожатие крепким и уверенным. Потом с Шакалом — его пальцы были грубыми, мозолистыми, а хватка железной.