— Не надо, — он снова достал сигареты, но не стал закуривать, просто вертел пачку в пальцах. — Я сам принял решение. Сам просчитался. Думал, что ставка на тебя сыграет. Что ты окажешься тем самым козырем, который принесёт мне богатство и влияние. — Он усмехнулся без юмора. — Ну и где теперь твой трон, наследник? Где титулы и власть?

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает смесь стыда и злости.

— Если ты считаешь, что я тебе должен…

— Успокойся, — он поднял руку, останавливая мой порыв. — Я не виню тебя. Точнее, виню, но понимаю, что это бессмысленно. Ты не виноват в том, что твой род уничтожили. Не виноват в том, что Империя превратилась в это. — Он снова посмотрел в темноту. — Мы все жертвы обстоятельств, парень. Просто у некоторых обстоятельства хуже.

Я молчал, не зная, что ответить. А Шакал продолжил:

— Но ты прав в одном. Я тебе помог. И я не жалею об этом. — Он посмотрел мне в глаза. — Но теперь я действую только исходя из своих интересов. Понял? Никакого альтруизма. Никаких ставок на будущее. Только холодный расчёт и конкретная выгода.

Я кивнул.

— Понял.

— Вот и хорошо, — Шакал наконец закурил вторую сигарету. — Тогда давай сразу определимся. Ты пришёл просить о помощи. А я готов её оказать. Но не бесплатно.

— Назови цену.

— Я ещё не…

Он осёкся на полуслове, посмотрев мне за спину.

— Выходи уже, — бросил он в темноту. — Я один этот разговор должен вытягивать?

Несколько секунд ничего не происходило. Только ветер гулял между досок причала, свистя и посвистывая. Потом я услышал шаги — неторопливые, уверенные. И из темноты, словно материализуясь из самого воздуха, вышел мужчина.

Первое, что я отметил — он был молодым. Лет двадцать пять, не больше. Высокий, с гибкой, почти кошачьей походкой. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, острые скулы, прямой нос, твёрдый подбородок. Одет во всё чёрное — не дешёвая уличная одежда, а качественный костюм, сшитый на заказ. На руке поблёскивали дорогие часы, на шее — тонкая цепочка, скрывающаяся под воротником рубашки.

Но больше всего меня поразили его глаза. Тёмные, почти чёрные в лунном свете, они смотрели на меня с такой уверенностью и даже лёгким превосходством, что я сразу понял — этот человек привык получать то, что хочет. И привык к тому, что другие подчиняются.

Имперский агент. Сука, Шакал меня сдал.

Я почувствовал, как амулет начал нагреваться, откликаясь на выброс адреналина. Дар зашевелился внутри, готовый к бою. Я уже прикидывал варианты — ментальный удар в незнакомца, затем рывок в темноту, пока Шакал оправится от неожиданности. Причал знал плохо, но шанс был. Главное — действовать быстро.

Я сделал шаг назад, готовясь бежать или атаковать. Но незнакомец вдруг остановился в трёх шагах от меня. И совершил нечто совершенно неожиданное.

Он опустился на одно колено.

Просто так, посреди причала, в своём дорогом костюме, на грязные гниющие доски. Он склонил голову, положив правую руку на сердце.

— Ваше высочество, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли иронии или насмешки. Только искренняя почтительность. — Позвольте представиться. Голышев Антон Сергеевич, агент Ростовского княжества, личный представитель князя Михайлова.

Я стоял, не веря своим глазам и ушам. Ростовское княжество? Один из осколков старой Империи, отколовшийся после переворота? Как они меня нашли?

Голышев продолжил, всё ещё стоя на колене:

— Я прибыл, чтобы заверить вас — ни я, ни кто-либо из Ростовского княжества не является для вас угрозой. Напротив, мы считаем своим долгом обеспечить вам защиту и безопасность. — Он поднял голову, встречаясь со мной взглядом. — Наш князь желает предложить вам убежище и поддержку в эти трудные времена.

Я перевёл взгляд на Шакала. Тот стоял, прислонившись к столбу, и наблюдал за этой сценой с выражением человека, смотрящего не особо удачный спектакль.

— Ты сдал меня? — спросил я его.

— Конечно, — Шакал пожал плечами. — Как только узнал, что люди из сопротивления ищут выжившего наследника, сразу навел контакты и предложил информацию за определенную сумму. — Он затянулся сигаретой. — Князь согласился.

Голышев поднялся на ноги, отряхивая колени от грязи.

— Ваше высочество, — обратился он ко мне снова, — у нас мало времени. Рано или поздно имперские агенты выйдут на вас. Мы должны действовать быстро. — Он сделал шаг вперёд. — Прошу вас, позвольте нам обеспечить ваш безопасный переезд в Ростов. Там вы будете под защитой князя и никакая Демидовская шваль до вас не доберется.

Я покачал головой.

— С какой стати мне вам доверять?

Впервые на лице Голышева появилась эмоция — лёгкое разочарование.

— Ваша осторожность похвальна, ваше высочество. Но я…

— Перестань называть меня так, — оборвал я его. — У меня нет никакого титула. Я просто парень, пытающийся выжить.

Голышев на мгновение замешкался, затем кивнул:

— Как пожелаете… господин. — Он полез во внутренний карман пиджака, и я инстинктивно напрягся, готовый к атаке. Но он достал только сложенный листок бумаги. — Возможно, это поможет вам принять решение.

Он протянул мне записку. Я взял её, не спуская с него глаз, и только потом посмотрел на бумагу.

Даже в тусклом свете луны я узнал этот почерк. Характерные завитушки в букве «а», слегка наклонённые строчки, твёрдый нажим. Гаррет. Это был почерк Гаррета.

Внутри что-то болезненно сжалось. Пальцы задрожали, когда я разворачивал записку полностью.

'Ну здравствуй, пацан.

Если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Прости, что не смог досмотреть за тобой до конца. Прости, что ушёл слишком рано. Но знай — я не жалею ни о чём. Ты был лучшим учеником, которого я когда-либо имел. И, смею надеяться, чем-то большим.

Человек, передавший тебе эту записку — Антон Голышев. Высокий, тёмные волосы, острые черты лица, всегда ходит в чёрном. Узнал? Он мой ученик. Один из немногих, кого я учил ещё до того, как встретил тебя. Он знает о твоём происхождении. Знает о твоём даре. И, что важнее всего — ему можно доверять.

Я знаю, ты скептик. Знаю, ты не веришь никому на слово. Правильно делаешь. Но Антон — исключение. Он не предаст. Никогда. Это не просто слова старого дурака — это моё завещание. Мой последний совет.

Доверься ему так же, как доверял мне.

И живи, пацан. Любой ценой. Живи.

Г.'

Я читал и перечитывал эти строки, чувствуя, как внутри поднимается волна противоречивых эмоций. Облегчение — я получил хоть какое-то подтверждение. Сомнения — это могла быть подделка. И злость — на себя, на Гаррета, на весь этот проклятый мир, который продолжал отбирать у меня всё важное.

Молчание растянулось. Ветер гулял по причалу, поднимая брызги солёной воды. Где-то вдали скрипнула ржавая цепь, качающаяся на волнах.

Я разжал кулак, разглаживая измятую бумагу. Снова и снова перечитывал строчки. Почерк был точно Гарретов — это невозможно подделать так идеально. Слог, обороты речи, даже эта характерная смесь суровости и тепла — всё было его.

Но всё равно… доверие не приходит просто так. Даже если это записка от человека, которому ты верил безоговорочно.

— Хорошо, — произнёс я наконец, пряча записку в карман. — Допустим, ты действительно ученик Гаррета. Допустим, ты здесь, чтобы помочь. — Я посмотрел ему в глаза. — Но у меня проблема.

— Девушка, — кивнул Голышев. — Кристина, если не ошибаюсь. Контрабандист уже рассказал мне о вашей ситуации.

— Тогда ты понимаешь, что я никуда без неё не поеду, — я скрестил руки на груди. — Ни в какое Ростовское княжество, ни в какое другое место.

Голышев нахмурился, явно прокручивая варианты в голове.

— Особняк Корсакова хорошо охраняется, — произнёс он медленно. — У меня в городе всего трое агентов. Этого недостаточно для полномасштабного штурма.

— Тогда придумай что-нибудь другое, — отрезал я.

— Понимаю вашу привязанность, но… — Голышев сделал паузу, подбирая слова. — Нужно смотреть правде в глаза. Девушка, скорее всего, обречена. Корсаков не из тех, кто отпускает заложников. Даже если мы попытаемся…