Уже через час Первый, Второй и Третья перетаскали все три ящика в сухой сводчатый подвал под квартирой. Приматы деловито развернули автономный полевой генератор, установили станцию радиоперехвата и организовали круглосуточное дежурство у подземного шлюза. Ударная группа получила базу, надёжно укрытую от внешнего мира, со скрытым выходом в городские коммуникации.

Наверху Кравцов сел к столу, вытащил из куртки армейский терминал и загнал в слот накопитель Виктора.

Дисплей загорелся зелёным. Кравцов прижал палец к сенсору, и на стекле открылись папки Первого департамента канцелярии: схемы подземных кабелей, агентурные донесения, проводки по счетам ливонской знати. Документы такого уровня в столице видели немногие. Выходило, что за вывеской тихой клиники у ветеринара были прямые выходы на самый верх.

Кравцов пролистал несколько страниц и задержался на короткой строчке: южная окраина делового сектора.

«Концерн „Адельберт Нутришн“. Официальный профиль: производство лечебных смесей, обогащённых белков и диетического питания для домов престарелых и хосписов Ливонии».

Казалось бы — скучнейшая благотворительная контора. Вот только по закрытым сводкам имперской разведки этот комбинат потреблял столько же электроэнергии, сколько тяжёлый металлургический завод, а каждую неделю туда под усиленной охраной заезжали закрытые автоцистерны с маркировкой химических реагентов высшей опасности.

Кравцов захлопнул терминал и задумчиво потёр подбородок:

— Начну, пожалуй, с него.

Брать с собой обезьян он не стал. Задание требовало тонкой работы, а не штурмовой зачистки. До объекта он добрался на городском трамвае, сойдя за пару остановок до нужного квартала.

Перед выходом на территорию Кравцов достал стеклянный флакон с подарком от шефа. Маленькая перламутровая капсула перекатывалась на ладони.

«Примешь перед операцией, — звучал в памяти голос Виктора. — Препарат на шесть часов перестраивает структуру лицевых костей, хрящей и натяжение кожи. Личность генерируется абсолютно случайно, сканеры не придерутся. Каждый раз лицо будет другим. Ровно через шесть часов действие закончится, ткани встанут на место. Так что не опаздывай, Егор».

Кравцов закинул пилюлю в рот и проглотил.

Лицо тут же обдало жаром, словно его опустили в горячую воду. Под кожей зашевелились, перестраиваясь, хрящи; переносица чуть сместилась влево, скулы оплыли, веки потяжелели. Кравцов глянул в карманное зеркальце. Незнакомый невзрачный мужик лет пятидесяти, физиономия туповатая. Даже лёгкая одышка появилась. Родная мать бы не узнала.

К офисному зданию «Адельберт Нутришн» он подошёл, совершенно не прячась. Уверенная походка служащего, потёртый портфель под мышкой — в таком виде на него даже бродячие собаки не лаяли.

Обогнув парадный вход, Кравцов заглянул в служебный дворик, куда выходил пандус для разгрузки. Охрана здесь была поставлена грамотно, но без паранойи: один постовой у шлагбаума, камеры по периметру и отдельный закрытый лифт для служебного персонала, уходящий в подземные ярусы.

Ждать пришлось недолго. Из служебной двери как раз вышел местный безопасник в синей форменной куртке: судя по всему, решил по-быстрому перекурить за трансформаторной будкой.

Кравцов бесшумно шагнул следом, примерился и четко приложил его ребром ладони в шею. Охранник даже пикнуть не успел — просто обмяк, и Кравцов сразу подхватил его под мышки, не давая грохнуться на асфальт. Оттащив парня в узкую щель за вентиляционным коробом, он проверил карманы, быстро нащупал магнитный жетон с золотистым гербом концерна и перевесил себе на лацкан.

Дальше оставалось проскочить слепую зону камер. Секунда перебежки — и служебный тамбур закрылся за спиной.

Впереди блестели двери лифта из полированной стали. Рядом светилась контрольная панель со сканером и гравировкой: «Внимание! Ошибка авторизации или попытка взлома немедленно транслируется на центральный пульт тревоги».

Но жетон был свежим, безопасник только-только поднялся снизу, так что система тревогу поднимать не должна.

Кравцов прижал пластик к сенсору.

Считыватель негромко пискнул, и на стекле вспыхнула зеленая строка:

«Доступ одобрен».

Двери с шипением разъехались в стороны.

Кравцов шагнул в пустую просторную кабину, двери за спиной сомкнулись, и он с облегчением выдохнул:

— Замечательно.

Договорить он успел за долю секунды до выстрела.

Раздался щелчок, и под потолком кабины откинулся скрытый бронированный лючок.

Звук выстрела в замкнутом пространстве ударил по ушам с мощью артиллерийского разрыва. В грудь Кравцову на гиперзвуковой скорости влетела тяжёлая пуля калибра не меньше двенадцати миллиметров — воронёная, испещрённая светящимися синими рунами бронебойного артефактного заряда, рассчитанного на пробитие тяжёлых экзоскелетов.

Удар сбил Кравцова с ног и впечатал в заднюю стенку лифта. Металл за спиной глухо прогнулся, перед глазами на секунду полыхнуло багровым. Под потолком надрывно взвыла сирена:

«Внимание! Нарушение протокола биологической аутентификации. Блокировка кабины. Вызвана группа захвата».

Кравцов хрипло перевел дух. Кабина со скрежетом сбавляла ход и наконец встала где-то между этажами. До цоколя оставалось от силы метров пять.

Сунув руку во внутренний карман, он выдернул складную дубинку — подарок Виктора. Пружина сухо щелкнула. Граненое лезвие из артефактной стали выскочило наружу с шипением, и металл тускло засветился.

Кравцов с размаху вогнал острие в пол и навалился на рукоять всем своим центнером. Стоило пустить по клинку горячую волну эфира, как лезвие с лязгом пропороло рифлёную сталь. Второй удар крест-накрест, мощный пинок ботинка — и вырубленный кусок пола с грохотом ухнул вниз, в тёмную бездну шахты.

Кравцов без колебаний сиганул в образовавшуюся дыру.

Он пролетел пару метров, намертво вцепился перчатками в толстый просмоленный трос противовеса, затормозил и ловко перемахнул на узкую двутавровую балку технологического перекрытия цокольного этажа.

Прижался спиной к пыльной бетонной стене шахты, тяжело дыша. Над головой надрывалась сирена застрявшего лифта.

Пальцы машинально расстегнули изодранную куртку. От рубашки под ней остались обугленные клочья, на груди лежал густой слой пороховой копоти. В рёбрах нудно пульсировала тупая боль — словно по грудной клетке со всего размаха опустили кузнечный молот.

Но когда Кравцов дрожащей рукой стёр чёрную гарь со своей кожи, у него перехватило дыхание.

Кости были целы. Кожа даже не лопнула!

Прямо под эпидермисом тускло поблёскивала эластичная сетка из тончайших костяных волокон и минерализованных хрящевых чешуек, намертво сросшихся с грудиной и рёбрами. Пуля, которой впору прошивать броню бронетранспортёра, расплющилась об эту живую сетку и оставила на теле всего лишь багровый синяк!

Кравцов, всё ещё не веря, провёл пальцами по твёрдому телу. Из горла вырвался ошалелый смешок:

— Твою же мать… Да во что же меня превратил Виктор⁈

В памяти моментально всплыли те бесконечные трое суток в лаборатории клиники. Питательные ванны со светящейся мутью, болезненные инъекции прямо в надкостницу и весёлый голос доктора: «Не дергайся, Егор Афанасьевич. Это чисто химерологические процедуры для повышения общей выживаемости на местности. В командировке спасибо скажешь».

«И ведь не соврал, чертяка… — мысленно признал Кравцов. От запоздалой благодарности шефу сдавило горло. — Жизнь мне только что спас. Настоящую, вторую жизнь».

Однако радоваться было рано.

Кравцов быстро прикинул, во что вляпался. Если скромная фармацевтическая фабрика, официально выпускающая диетическую овсяную кашу и пюре для немощных стариков, прячет в пассажирских лифтах автоматические крупнокалиберные турели с бронебойными зачарованными патронами — значит, в подвалах этого заведения творится такое дерьмо, за которое в приличном обществе вешают без суда и следствия.

И вот он внутри этого комплекса. Один, без своего отряда.