— Ну? — поторопил я её. — Раз уж пришла, выкладывай. Что хотела?

Елена на секунду зажмурилась, шумно перевела дух и выдавила:

— Отец сказал… он всё решил.

Грех было упускать такой момент, так что я с чистой совестью включил дурака:

— Да? И чем порадовал многоуважаемый папенька? — Я принялся деловито загибать пальцы. — Квартиру купит поближе к клинике? Нашёл жениха из соседнего подъезда? Посоветовал бросить грязную работу и перейти на вязание? Или всё-таки решил приставить к тебе толкового наставника, чтобы ты наконец перестала падать в обморок от вида шиншилл?

После этих слов Елена залилась краской до самых корней волос. Ей было безумно стыдно. Она чувствовала себя полной идиоткой, думая: 'Господи, я дура… Это не он. Ну как этот вечно ёрничающий ветеринар может оказаться тем самым древним владыкой⁈

Вот только Дар химеролога вместе со вторым сердцем упрямо твердили обратное: никакой ошибки нет, перед ней именно он.

Елена перевела дух, расправила плечи и решилась посмотреть мне в глаза:

— Отец передал… он готов лично обсудить услугу, которую вы ему оказали. Ждёт вас сегодня в усадьбе после полуночи. Что мне ему ответить?

Я скривился с максимально оскорблённым видом:

— Ты в своём уме вообще? Я-то тут при чём? Какое ещё одолжение? Какая усадьба ночью? Твой батя там окончательно с катушек слетел?

Девушка совсем стушевалась и уже открыла рот, собираясь сбивчиво извиняться за свою глупость и замять разговор.

Я выдержал секундную паузу, расплылся в улыбке и подмигнул:

— Передай, что буду.

Елена так и застыла на месте, растерянно хлопая глазами.

— Да, кстати, — я поднялся с дивана и выразительно постучал пальцем по циферблату наручных часов. — Ты почему ещё не в приёмной? Твоя смена началась семь минут назад.

— Точно… смена! — пискнула она, резко крутанулась на каблуках и на полной скорости вылетела из кабинета, с размаху врезавшись плечом в дверной косяк.

— Ой! — ойкнула девушка и в полной прострации побежала по коридору.

Я высунулся в дверной проём и крикнул ей вслед:

— Ты можешь быть хоть трижды гениальным химерологом, Лена! Но это не даёт тебе права опаздывать на приём пациентов!

— Я поняла! Я всё поняла! — донеслось из приёмной.

Я вернулся к дивану и рассмеялся в голос.

Тайна перестала быть тайной, но от этого игра становилась только интереснее. Иметь в союзниках столь мощного игрока из Канцелярии, который будет решать за тебя все неприятные вопросы и прикрывать спину, пока ты спокойно занимаешься наукой — это идеальный расклад.

Кажется, я действительно двигался в правильном направлении.

Петербург, Российская Империя

Поместье рода Грановских

Пальцы на левой руке слушались идеально.

Елена сидела на подоконнике в спальне, подобрав под себя ноги, и заворожённо сжимала ладонь в кулак, а затем снова распрямляла. Кожа выглядела абсолютно нормальной, свежей и чистой. Ни рубцов, ни намёка на прежние язвы, из-за которых она ещё недавно буквально гнила заживо.

В груди мягко и ровно отстукивал странный двойной ритм: ту-дух, ту-ту-дух.

За последние дни жизнь выкинула такой кульбит, что голова шла кругом. Совсем недавно она лежала на мокрых простынях, мучилась от приступов и считала оставшиеся дни. Теперь же она спокойно тянет яблочный сок и прикидывает, как завтра спозаранку покатит на работу в обычную ветеринарную клинику на окраине столицы. В голове это до сих пор укладывалось с трудом.

Она прекрасно знала, кто именно той ночью прошёл сквозь всю защиту поместья в запертую спальню и выдернул её с того света. Виктор. Парень в заляпанном шерстью халате, который вечно не высыпался, глушил растворимый кофе литрами из гигантской кружки и болтал с персоналом так, будто они сто лет дружили дворами.

С другой стороны, знала ли она его вообще?

Елена с досадой прикусила губу. Да ни черта она о нём не знала. Вся информация держалась на восторженных рассказах Валерии, сплетнях и собственных догадках. Ни прошлого, ни рода, ни единого следа в базах или соцсетях, даже ранга толком нет. Зато есть способность без усилий подчинять тварей и буквально из воздуха восстанавливать живые ткани.

И прятался этот человек за вывеской грошовой ветеринарки да за спиной графини Новиковой.

«А разве я поступила бы иначе?» — подумала Елена, глядя в тёмное стекло на ночной сад.

С такой силой высовываться глупо: либо пулю в затылок получишь, либо до конца дней осядешь в застенках какого-нибудь закрытого института. Она и сама сейчас с облегчением пользовалась чужими документами. Отец за тридцать лет в Канцелярии нажил столько врагов, что объявись она на виду здоровой — на семью тут же накинулись бы с новой силой. Осторожность Виктора была вполне понятна, да и само его имя наверняка фальшивка.

Но на душе всё равно скребли кошки. Родовое воспитание давало о себе знать: скрывать от отца правду о «Добром Докторе» казалось предательством.

Отец ведь ради неё пожертвовал всем. Бывший гроза столичной знати плюнул на службу, поставил крест на карьере и годами дежурил у постели больной дочери, пока лучшие медики империи только разводили руками. Он буквально вытащил её с того света.

А она теперь покрывает чужака, чьи способности могут разнести в пыль всё, что отец строил десятилетиями.

— Хватит, — прошептала Елена, спрыгивая с подоконника на ковёр. — Я так больше не могу.

Она не умела юлить перед близкими. Если отец решит, что странный ветеринар представляет угрозу, пусть разбирается с ним сам. Врать ему в глаза она точно не станет.

Елена накинула кашемировый кардиган и вышла из спальни. В коридорах особняка стоял полумрак, а снизу, из холла, глухо донёсся бой часов — ровно полночь. Она поднялась на второй этаж и негромко постучала в кабинет отца.

— Войдите.

В камине уже дотлевали угли, но в комнате всё ещё держался густой запах трубочного табака. Константин Грановский сидел за столом в своём неизменном тёмном френче и разбирал бумаги.

При виде дочери он отложил исписанный лист и нахмурился.

— Лена? Ты уверена, что выбрала подходящее время? — отец покосился на бронзовые часы возле чернильницы. — Поздновато для семейных бесед. Тебе нужно соблюдать режим.

— Да, папа. Уверена, — она подошла ближе и остановилась у стола, сцепив пальцы. — Я всё обдумала и собралась с мыслями.

Грановский смерил её долгим взглядом снизу вверх.

— Что ж, хорошо. Но имей в виду: с минуты на минуту я жду гостя. Ты ведь сама передала, что он явится сразу после полуночи?

— Должен прийти. Я хочу тебе сообщить… Я знаю, кто скрывается под личиной этого Химеролога.

Герцог просто спокойно кивнул:

— Понятно.

— В смысле «понятно»? — растерялась Елена. — Папа, ты не слышишь меня? Я знаю, кто он такой. Я видела его без маски, я общалась с ним! Он мне сам об этом фактически сказал!

Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы вывалить всё: и адрес клиники, и имя Виктора, но Грановский вдруг поднял правую руку, пресекая её порыв.

— Подожди.

Он опустил ладонь на столешницу и замолчал, его взгляд ушёл куда-то вглубь себя. Он что-то быстро, привычно просчитывал, перебирая варианты с ловкостью матёрого гроссмейстера тайных войн.

Прошла минута. Грановский медленно поднял голову.

— Ты в этом абсолютно уверена?

— На все сто процентов, — ответила Елена. — Я не ошиблась, папа, всё сопоставила. Ты просто не понимаешь, какая там ситуация…

— Я прекрасно понимаю, какая там ситуация, девочка моя, — перебил её отец. Он поднялся из-за стола, подошёл к камину и упёрся рукой в каменную полку. — Тогда, в ту ночь, когда он спас тебя… Я ведь не просто сидел и плакал от счастья. Я досконально изучил каждую клетку твоего тела. Я поднял все закрытые архивы, до которых только мог дотянуться. И я не нашёл ни единого способа восстановить человека до такой степени, кроме одного… Это древняя, забытая магия. Та самая, которую в нашей Империи запретили много веков назад под страхом мучительной публичной казни. Магия истинной Жизни и Смерти. Ей не учат в академиях, её невозможно скопировать по учебникам. Ей обладали единицы за всю историю человечества, вне зависимости от своего происхождения, титулов или рангов.