Вдали раздался нарастающий вой полицейских сирен. Мигалки заплясали на фасадах домов. На перекрёсток на бешеных скоростях вылетела первая машина имперских жандармов.

— О, неужели у вас не получилось? — вздохнул я, наблюдая, как мои блохи загоняют диверсантов в угол. — Как жаль. Вы потеряли двух человек, разгромили пол-улицы и так не смогли убить одного простого ветеринара. Как вы себя чувствуете в этот момент? Осознаете свою профнепригодность?

Командир, доведённый до точки кипения, развернулся к подлетающей патрульной машине. Из его рук вырвался концентрированный столп белого пламени. Удар пришёлся прямо под капот полицейского внедорожника. Раздался глухой взрыв, и машину отбросило на несколько десятков метров назад.

Я закатил глаза.

— О, замечательно. Просто прекрасно! — крикнул я командиру. — А их-то за что? Или вы, ребята, принципиально не любите зрителей на своих провалах?

Поняв, что сейчас тут соберётся половина столичного гарнизона, я решил перехватить инициативу и по максимуму затянуть время. Тем более, пара ливонцев наконец-то сфокусировала всю свою магию и коллективным ударом всё-таки разорвала моих боевых блох на кровавые ошмётки.

Я заметил, как глаза командира забегали. Он оценил надвигающиеся сирены, подсчитал свои силы и явно понял, что миссия окончена, потому что начал оттягиваться к ближайшей подворотне.

— Не-не-не, ребятки, так не пойдёт!

Я сбросил трансформацию рук и резко сократил дистанцию. Мне совершенно не улыбалось отпускать этих уродов на свободный выгул.

Я бил ливонцев исключительно для контроля периметра. Вязал их ближним боем, заставляя уходить в глухую оборону, не давая ни секунды на разрыв дистанции. Я буквально танцевал вокруг них, вынуждая их оставаться на месте.

Через минуту весь квартал оказался наглухо оцеплен. Подтянулись тяжёлые армейские броневики. Из них высыпались бойцы Имперской Безопасности.

Командир затравленно оглянулся на сомкнувшееся кольцо мигалок, бросил взгляд на меня и рявкнул своим:

— Уходим! Вниз!

Активировав остатки щитов, двое оставшихся ливонцев пробились к открытому канализационному люку. Тому самому.

— Вы серьёзно? — я остановился и опустил руки. Искренне рассмеялся, глядя, как они прыгают в парящую дыру. — Вы уходите? Потеряли двоих, меня не добили, и просто уходите? Да вы что, реально? У вас в этой самой дыре только что двое бесследно пропало, а вы решили, что это сейчас самое безопасное место для эвакуации? Ну… Очень зря.

Я стоял над люком и слушал гул падающих в темноту тел.

Тем временем кольцо спецназа сужалось. Позади клацали затворы и метались лучи десятков фонарей. Мне тоже пора было сваливать, вот только пытаться удрать от подобной оравы по ровному асфальту казалось глупой затеей.

Запасной план созрел сам собой.

Я плюхнулся на спину в грязь и мелкую крошку. Под руки попал выроненный ливонцами клинок — им я без долгих раздумий полоснул себя по бедру и груди, с точностью повторяя характерные рваные разрезы от их лезвий. Кровь тут же хлестнула наружу, пропитывая одежду.

Отбросив железку в сторону, я удобно растянулся на земле и завел тоскливую песню, отыгрывая попавшего под раздачу случайного прохожего.

Со всех сторон сразу затопали тяжёлые ботинки, а слепящий луч фонаря упёрся мне прямо в лицо.

— Сюда! Тут раненый гражданский! Врача бегом! — заорал кто-то из спецназовцев.

Чуть приоткрыв веки, я извлёк из себя ещё более жалобный звук и ткнул испачканным пальцем в открытый люк.

— О-они… туда ушли… вниз… — выдавил я и закатил глаза.

Дальше всё пошло по стандартному имперскому протоколу: меня подхватили под руки, быстро наложили жгут, уложили на носилки и потащили к скорой. По пути следователи уже на ходу задавали вопросы. Кто я, как оказался в эпицентре.

— Шёл за хлебом… — хрипел я, изображая шок. — Вижу… мужики какие-то собирают бомбы… или типа того… Заметили меня… пытались убить…

Вполне годная легенда. Я понимал, что раз такой финт с нелепыми оправданиями проскочил один раз при разборках с драконом, то прокатит и во второй. Главное — побольше охов, ахов и стонов.

Меня быстро упаковали в машину медиков, накачали обычными человеческими обезболивающими (которые моя печень тут же расщепила на молекулы) и с мигалками повезли в больницу.

Я лежал на носилках, смотрел в мелькающий потолок скорой и спокойно прикидывал дальнейшие действия.

Шоу удалось. Район остался стоять, моя клиника цела, а ливонцы… Ну, ливонцев на дне коллектора сейчас встречают мои серебряные пауки, и вряд ли этот приём им понравится.

Всего через какие-то пару часов я благополучно покинул больничную палату, сбросил с себя всю эту геройскую шелуху и добрался до родной клиники. Открыв дверь запасного входа, я глубоко вдохнул запах антисептиков и трав. Дом, милый дом.

Не заходя в жилой блок, я сразу направился к лестнице в подвал.

В подземелье было сыро и прохладно. Мои Серебряные Ткачи, которых я специально раскидал по техническим узлам, сработали на оценку «превосходно». Двое диверсантов болтались под потолком, подвешенные за ноги толстыми коконами из серебристой паутины. Их руки были намертво примотаны к туловищам. Рядом, плотоядно потирая жвалы, дежурили парочка пауков и десяток крупных крыс из стаи Харона, чисто на подстраховке. Остальные двое ливонских «прыгунов», которые так «удачно» эвакуировались, сейчас как раз отбивались от моих пауков и крыс где-то в соседних коллекторах. Но я-то знал, что в самое ближайшее время с ними будет покончено.

Я пододвинул перевёрнутую пластиковую бочку, сел и посмотрел на раскачивающиеся «гирлянды».

Ливонцы были в сознании. Один тяжело дышал, уставившись на меня с ненавистью, а второй, с рассечённой скулой, презрительно скривил губы.

— Ну, добро пожаловать в экскурсионный тур по изнанке Петербурга, — я закинул ногу на ногу. — Как вам сервис? Нигде не жмёт?

Пленники промолчали.

— Вы какие-то неразговорчивые. Это скучно, ведь я хочу получить ответы на пару простых вопросов.

— Пошёл ты, — выплюнул тот, что с царапиной на скуле. — Ты вообще ничего от нас не добьёшься. И какого хрена ты вообще в это вмешался? Мы же пробили твой профиль. Ты не похож на имперскую ищейку, ты не служишь Короне. Ты — сильная, скрытая одиночка. У тебя явно тут свои замыслы, своя песочница. Зачем ты полез к Ордену? Тебе жить надоело?

Я расхохотался.

— Вы реально такие тупые или это профессиональная деформация от тёмной магии? Парни, мне на вашу Ливонию, на ваш Орден и на ваши тупые заговоры абсолютно плевать с высокой колокольни. Я вас пальцем бы не тронул, если бы вы сидели ровно, — я перестал улыбаться, подался вперёд и понизил голос. — Но вы похитили мою сотрудницу. Так что это исключительно ваш косяк, за который приходится платить. А теперь к делу. Я задаю вопрос, вы отвечаете. Где находится ваш главный штаб в этом городе? Кто командир и сколько у вас тут скрытых резервов?

Двое ливонцев переглянулись и одновременно расхохотались.

— Нас пытать бесполезно, идиот. Можешь резать нас на куски, сдирать кожу. Мы не выдадим информацию. Не потому, что мы такие уж фанатично преданные, а потому, что мы физически не можем. У нас на эфирных ядрах стоит Глубинная Печать. Слышал о таком? Если кто-то из нас только попытается заговорить о базе, произнесёт хоть один звук, выдающий секреты Ордена — печать мгновенно разорвёт нам сердца. Мы сдохнем быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Я сокрушённо вздохнул.

— Печать Смерти… Ну классика жанра. Охотник Сандр рассказывал мне об этом.

Я поднялся с бочки, порылся в одном из ящиков у стены и достал оттуда стеклянную пробирку. Внутри неё копошились маленькие зелёные червяки, похожие на обычных личинок шелкопрядов, только с подозрительно острой хитиновой мордочкой.

— Очень замечательно, — произнёс я, откручивая пробку. Вытряхнул пару червяков на ладонь. — Вы, ребята, почему-то думаете, что химерология — это только гигантские монстры с зубами наружу. Нет, мальчики. Настоящее искусство кроется в деталях…