Я прикрыл глаза, пуская капельку энергии в крошечные тельца на ладони. Червяки мгновенно начали меняться. Их мягкие спинки затвердели, покрываясь полупрозрачным обсидиановым панцирем. Вдоль брюшка с тихим щелчком выросли длинные, острые как бритва суставчатые лапки, снабжённые крошечными присосками. Мордочки вытянулись, превращаясь в буры.

Я поднёс шевелящуюся мелочь поближе к глазам пленников. Ливонцы разом побледнели, инстинктивно пытаясь вжаться в паутину.

— Эти чудесные малыши, — ласково начал я лекцию, — сейчас пройдут через вашу носоглотку. Аккуратненько пробурят решётчатую кость и заберутся прямиком к вашему мозгу. Там они уютно закрепятся и выпустят свои длинные лапки и внедрятся в вашу нейронную сеть.

Пленники с ужасом наблюдали за щёлкающими жвалами паразитов.

— А дальше всё просто, — я развёл руками. — Они будут работать как хирургический шунт. Эти червячки просто «заморозят» те центры мозга, которые передают сигнал Печати в ваше ядро. Ваша смертельная блокировка будет полностью изолирована. Вы сможете говорить всё что угодно, и Печать не сработает, потому что паразит перекроет канал обратной связи. Вы не умрёте. Вы сможете мне всё рассказать. Но есть один микроскопический нюанс. Это будет чертовски, невероятно, просто неописуемо страшно. Когда живая химера вгрызается тебе в извилины без анестезии… Поверьте, смерть покажется вам отличной спа-процедурой. Поэтому, повторяю вопрос. Где. Ваши. Остальные. Люди?

Диверсанты судорожно сглотнули. На их лицах проступил животный ужас, но профессиональная промывка мозгов всё ещё держала их волю.

— Пошёл ты! — прорычал один.

— Да, иди к чёрту! — вторил ему другой.

— Жаль, — я пожал плечами. — Ну, я предупредил.

Я взял одного шипастого червяка двумя пальцами, подошёл к кричащему мужику, левой рукой жёстко зажал ему челюсть, а правой просто сунул извивающуюся тварь ему в ноздрю.

То, что произошло в следующие несколько минут, я, пожалуй, описывать детально не буду. Скажу лишь, что звуки, которые издавал этот боец Ливонского Ордена, напоминали гудок ржавого локомотива, которого режут циркулярной пилой. Паутина скрипела, мужик выгибался так, что ломались его собственные суставы, глаза налились кровью, а изо рта пошла густая пена.

Напарник наблюдал за этой трансформацией совсем рядом, буквально в шаге. Каждая секунда мучений товарища разворачивалась у него перед глазами: умереть тот не мог, хотя боль жгла его немилосердно.

Когда червяк надежно закрепился в мозгу, я сделал шаг назад.

— Ну как, вспомнил адресок? — вежливо поинтересовался я у мужика.

Тот лишь слабо мычал: от болевого шока он окончательно потерял способность связывать слова, только пускал кровавые слюни. Зато второй пленник оценил расклад моментально. До него дошло, что я выжму из них всё до капли и даже смерть не станет укрытием. Печать будет заблокирована, а заботиться о сохранности их рассудка в процессе допроса я уж точно не стану.

— Я скажу! Всё скажу! Убери эту мразь! — завизжал он, не сводя глаз с червяка, дожидавшегося своей очереди на моей ладони.

Соображал парень быстро, так что разговорился без лишних уговоров.

Мне удалось вытянуть из него подробную версию планов Ливонского Ордена в столице Российской Империи. Заморские «Кровавые Тени» пожаловали в Петербург отнюдь не ради любования архитектурой. Их забросили под видом благообразных туристов, но задачи у этих гостей были чисто шпионскими: главной мишенью оставался старый имперский архив. По наводке «меценатов» из питерской знати диверсанты рассчитывали выудить оттуда секретные чертежи вместе с наработками по проектам мутаций. Все эти материалы они планировали по-тихому переправить на родину, прямо в руки своему Магистру.

Ради такой цели гости заключили сделку с местными аристократами, рвавшимися к власти. Питерские покровители снабжали их чистыми документами, проверенными явками, нужными связями и пухлыми сумками с наличностью. В ответ «Кровавые Тени» брали на себя грязную работу, без лишнего шума устраняя политических и деловых конкурентов. Работала магия крови: её заставляли закипать в венах или превращаться в острые кристаллы прямо внутри аорты. Лекарям оставалось лишь разводить руками да списывать скоропостижные смерти на банальные инфаркты.

Запасной план Ордена выглядел ещё изщреннее. Для нашей столицы ливонцы приберегли дрянь особого сорта — выведенных в закрытых лабораториях химер-кукловодов. Этих паразитов собирались подселять прямо в головы имперских генералов, командиров застав, высших чиновников и сильнейших Одарённых стихийников. Цель была перехватить контроль над их телами, получить официальный статус и саботировать оборону Стен изнутри, когда начнётся настоящий хаос. Отдельные отморозки вроде того Эрика и вовсе мечтали пустить всё население под нож и заставить Стены захлебнуться кровью.

Я слушал этот торопливый, прерывающийся всхлипами бред и лениво крутил на ладони червяка. Надо же, «великий Ливонский Орден». Громкие звания, пафосные речи, а на деле — обычные беспредельщики, прикрывающиеся грязными методами. Они всерьёз думали, что могут играть в свои шпионские игры на моей территории.

— Ну надо же, какие грандиозные планы, — хмыкнул я. — Жаль только, что вы выбрали не ту песочницу для своих куличиков.

Эти ливонцы были как раковая опухоль. И опасны они были не для Императора — у того есть армия. Они были опасны для моей работы. Для моего Акванариума, для моей клиники, для ферм в Изумрудной зоне, где прямо сейчас работали Пятнышки. Если городу будет угрожать опасность, вся моя экосистема полетит в помойку. А я, мать вашу, не люблю, когда портят результаты моего кропотливого труда!

— Понятно, — кивнул я, запоминая последнюю точку их конспиративной явки. — Слишком много от вас проблем.

— Ты обещал нас не мучить! Я всё рассказал! — простонал ливонец.

— Да я и не буду.

Я взял оставшегося паразита и быстрым движением, игнорируя сдавленные крики, вбил прямо в нос.

— Я же говорил: обещаю вас вылечить от забывчивости, — спокойно произнёс я под звуки хруста костей и истошные вопли. — Вы угроза моей инфраструктуре. Оставлять вас с чистой памятью я не собираюсь.

Дождавшись, пока червь укоренится в лобных долях и снимет защиту ауры, я отдал ментальную команду паразитам:

«Подчистить память. Полностью стереть любые воспоминания обо мне, о моей клинике, и обо всём случившемся. Они ничего этого не знают. Для них встреча со мной — абсолютная чёрная дыра. Оставьте им только их собственные планы о заговоре и страх разоблачения».

Насекомые внутри их голов радостно зашевелились, пожирая нужные участки синапсов. Через пару минут крики стихли. Пленники обмякли в коконах, впав в глубокое беспамятство. Их разум был переписан.

— Кенгу! Дуй сюда!

Через минуту кенгуру уже стоял рядом и выжидательно смотрел на висящие туши.

— Значит так, пакуй этих сонных красавцев в плотные мешки, — распорядился я. — Тащи их наверх, выходи через чёрный ход и волоки на лавочку в нашем парке. Сбросишь их у фонтана, главное — аккуратно, без свидетелей. Понял?

Проводив Кенгу взглядом, я поднялся в кабинет. Ночь была в самом разгаре, но спать совершенно не хотелось. Сходил в душ, переоделся в чистое, неторопливо выпил кофе с сэндвичами и пощёлкал развлекательные каналы. Затем посмотрел на часы и вынул из куртки трофейный смартфон одного из диверсантов, разблокировал его (отпечаток пальца был заботливо скопирован мною ещё в подвале) и включил систему анонимизации сигнала.

Набрал номер дежурной службы полиции.

— Да, слушаю, — отозвался сонный мужской голос.

— Доброй ночки, — сказал я гнусавым голосом случайного прохожего-параноика. — Я тут собачку выгуливал в парке… Знаете, там, на лавочке у фонтана, лежат двое подозрительных типов. Сильно подозрительных. На местных забулдыг не похожи — экипировка у них какая-то забугорная, а между собой бормочут не по-нашему… то ли по-ливонски, то ли ещё как. Вели себя агрессивно, а сейчас спят вповалку. Оружие торчит. Вы бы проверили, а то в городе и так неспокойно.