Он поднялся, на секунду задержал взгляд на синей толще воды со светящимися рыбками и не спеша пошел к выходу.
Впереди ждал ночной Петербург с генеральскими докладами и вороватыми интендантами, а где-то в городских переулках бродил тот, кого умудрились испугаться даже твари из бездны.
* * *
Королевство Ливония
Егор Афанасьевич Кравцов сидел на шатком табурете, не зажигая лампы. Пальцы машинально нащупали плотную ткань куртки на груди, куда всего час назад в упор прилетела тяжелая бронебойная пуля.
Кравцов шумно перевел дух и усмехнулся в темноту.
Скажи кто месяц назад начальнику гвардии Лазаревых, что он выживет после прямого попадания из артефактного ствола и окажется в Ливонии, шутник сразу схлопотал бы по шее.
Но шутки кончились в тот самый момент, когда доктор Виктор вызвал его к себе и буднично сообщил: «Ты отправляешься в командировку».
Кравцову и теперь казалось диким всё, что случилось в дороге. Даже вспоминать было жутко. Когда Виктор подвёл его к зверю, Кравцов поначалу даже заинтересовался. Тварь размерами тянула на целый пригородный автобус: широкая, пепельно-серая, похожая на помесь ската с панцирной черепахой. По краям крыльев волочились толстые гибкие жгуты. Кравцов оглядел их с сомнением, прикидывая, зачем они: ловить потоки воздуха или цеплять падаль с земли.
Виктор его сомнений слушать не стал, только махнул рукой: залезай в седло, обживайся, лететь долго.
Кравцов готовился увидеть пару сыромятных ремней, прикрученных прямо к шкуре, за которые придётся судорожно держаться на ледяном ветру. Но поднявшись по хребту, только хмыкнул. В широкой выемке между щитками обнаружилась целая кабина: глубокое ложе из упругого гладкого хряща, куда можно было сесть плотно, словно форму отливали ровно под спину и бёдра. Стоило опуститься внутрь, как над головой мягко захлопнулась толстая органическая мембрана. Прозрачная, как чистейший хрусталь, она намертво отсекала бешеный рёв набегающего воздуха, сохраняя внутри тепло, привычное давление и ровный ток кислорода. Обзор при этом открывался круговой, без единой мёртвой зоны.
А в толстых боках ската располагались два изолированных грузовых шлюза. Там летели тяжёлые ящики со спецснаряжением и личный ударный взвод Кравцова: Первый, Второй и Третья. Троица боевых химерических приматов дисциплинированно сидела в транспортных ложементах, прижав лапы к бокам. По первой команде они были готовы порвать любого, на кого укажет командир.
В общем, первые пару часов летели без приключений. Ската не трясло, Кравцов даже успокоился понемногу. А вот потом начался сущий ад.
Для чего твари нужны были те странные жгуты, Кравцов осознал на огромной высоте, когда из серых перистых облаков им наперерез вывалилась местная воздушная химера.
Огромная чешуйчатая дрянь размером с тяжёлый истребитель напоминала ощипанного птеродактиля с мордой глубоководной мурены и тройным рядом зазубренных жвал. Как только эта тварь увидела одинокого ската, у неё явно перемкнуло инстинкты — она сразу, мать её, влюбилась. Издала пронзительный свист, от которого заложило уши даже сквозь мембрану, расправила кожистые крылья и радостно, всей тушей, кинулась сверху. Падала камнем, когтями целясь прямо в купол кабины.
Кравцов уже потянулся за оружием, готовясь встречать удар, но скат шефа даже не шелохнулся.
Свисающие с крыльев жгуты внезапно натянулись, изогнулись вперёд, ощетинившись полутораметровыми наростами. Кравцову в первую секунду показалось, что это полые костяные шипы, но всё оказалось куда страшнее. Из кончиков жгутов под бешеным давлением выплеснулась густая бордовая жижа. На открытом воздухе она за доли секунды спрессовалась в гранёные кристаллы цвета запёкшейся венозной крови, острые, как бритвы.
Биологический рельсотрон сработал со скоростью пулемёта. Кристаллические иглы распороли воздух. Первая пробила воздушному хищнику крыло, превратив кость в крошево, вторая разнесла грудную клетку, а третья аккуратно вошла точно между жёлтых бешеных глаз, пройдя навылет через полуметровый череп. Тварь даже пискнуть не успела — просто кувыркнулась через хвост и камнем ухнула вниз, оставляя за собой шлейф ошмётков.
Кравцов сидел с открытым ртом, глядя, как жгуты втягиваются обратно. Кристаллизованная кровь? Твердеющий за мгновение концентрат? Бывший безопасник никак не мог взять в толк: откуда Виктор вообще умудрился взять такое чудовище?
Главный минус этого биологического чуда выяснился чуть позже: скат Кравцову не подчинялся от слова «совсем». Ни поводьев, ни мысленного канала, ни управляющих рычагов. Бывшему начальнику охраны оставалось сидеть и ждать: скат нёс его строго по программе, заранее зашитой в нервные узлы.
И всё бы ничего, но следом за первой тварью из облаков полезла целая стая. Мелочь скат отстреливал на подлёте, разнося их в мясную пыль кристаллическими залпами, но когда с востока показалась тень размером с трёхэтажный дом — многолапая бронированная туша с панцирем толщиной в рельс, — живой транспорт благоразумно решил не геройствовать.
Скат задрал нос, взмахнул исполинскими крыльями и рванул вертикально вверх.
Они пробили плотный слой туч, выскочив за пределы облаков. Кравцов на секунду с облегчением выдохнул, решив, что манёвр спас им жизни… и тут же похолодел.
Потому что там, над облаками, оказалось такое, что лучше бы они туда не поднимались.
Небо над облаками буквально кишело тварями. Кравцов таких не видел ни в одном бестиарии имперской разведки. Огромные полупрозрачные создания, похожие на парящих медуз с сияющими куполами в десятки метров шириной, дрейфовали в разреженном воздухе. Одни распускали широченные перепончатые паруса, ловили ими чистый солнечный свет и впитывали его. От этого по их телам мерными толчками пробегало золотистое свечение. Другие жадно фильтровали свистящие ветровые потоки огромными ротовыми воронками, издавая вибрирующий гул, от которого дрожали зубы.
Кравцов сидел в своём «кресле», вжавшись в спинку, и чувствовал, как по позвоночнику стекает ледяная струйка пота.
«Господи… — крутилось в голове. — А что, если они однажды захотят прилететь в столицу? Вот так просто, всей этой армадой сорвутся вниз? Да даже если каждая ракета ПВО, которая у нас есть на складах, уничтожит по одной крупной твари — ракет тупо не хватит. Даже если каждый Одарённый сожжёт по десятку — Одарённых не хватит, они выдохнутся на первой сотне. Мы сожжём все запасы, положим всю армию… и этого едва хватит, чтобы прикрыть один округ. А ведь это только крошечный клочок неба! Сколько же этой дряни вообще живёт в мире? И главное — что они будут жрать, когда им перестанет хватать солнца и ветра?..»
Но скат Виктора времени на философские размышления не давал. Развив крейсерскую скорость, он пропорол высотные слои и вскоре пошёл на резкое снижение.
Кравцов наивно полагал, что его десантируют где-нибудь в приграничных лесах, километрах в пятидесяти от ближайшей заставы, чтобы он пару суток по-тихому пробирался через болота и овраги. Но хрен там плавал!
Химера шефа не разменивалась по мелочам и спикировала прямиком на окраину столичного мегаполиса Ливонии.
В городе тут же взвыли сирены воздушной тревоги. С земли ударили лучи мощных поисковых прожекторов, захлопали скорострельные зенитные установки, и в небо с шипением ушли первые зенитные ракеты. Но скат вёл себя так, словно всю жизнь работал штурмовым бомбардировщиком: выпустил веер мелких звенящих кристаллов, забивших помехами оптику и магические детекторы наведения, и ракеты рванули в пустоте, наведясь на ложные цели вместо самого ската.
Скат всей тяжестью рухнул на заброшенные железнодорожные пути в промзоне. Из-под него фонтаном брызнули битый гравий и покрытая ржавчиной щебёнка. Боковые шлюзы тут же с шипением распахнулись.
— Пошли, пошли, пошли! — скомандовал Кравцов, скатываясь на землю.
Первый, Второй и Третья вылетели следом. Мигом сдёрнули с грузовых упоров три тяжеленных ящика с портативным оборудованием, рациями и спецсредствами, подхватили их на мощные плечи и застыли в ожидании приказа. Скат же, тяжело ухнув, взмахнул широкими крыльями, поднял тучу пыли и растаял в ночном тумане, оставив группу посреди вражеской столицы. Натуральный военно-транспортный борт на живой тяге, каких этот мир не видывал со времён Древних.
