Он опустился на широкую деревянную лавку, вытянул ноги. Упёрся локтями в колени и подпёр подбородок сцепленными пальцами.

В висках наконец-то перестало молотить. Здесь Алексей чувствовал себя отгороженным от всей придворной грязи и лицемерия.

Алексей криво усмехнулся своим мыслям.

Если бы кто-нибудь из высшего света — или, упаси боже, сам государь-батюшка — узнал, куда именно наследник престола сбегает от государственных забот, столицу накрыл бы грандиозный скандал. Да что там скандал — его бы просто посчитали сумасшедшим.

Выходило нелепо, а если вдуматься — ещё и грустно. Во всей необъятной Российской Империи единственным существом, с которым Алексей мог сейчас поговорить по-человечески, без фальши и оглядки на чины, оказался подводный монстр.

Здесь не требовалось натягивать дежурную царственную улыбку. Не приходилось изображать несокрушимого богатыря, будущего венценосного лидера нации, которому и усомниться-то ни в чём нельзя, не то что слабость показать. Этой твари за стеклом было глубоко плевать на его фамилию и на то, сколько дивизий стоит у него за спиной.

Поначалу Алексей откровенно боялся самого себя. После того самого визита с племянниками ему захотелось вернуться. Желание не отпускало, и, когда он впервые поймал себя на этом, его прошиб холодный пот.

Что это? Ментальная закладка? Отложенное внушение? Психотропный или эфирный паразит, которого эта тварь подсадила ему в капсуле на дне Чёрного озера, пока плющила металл корпуса?

С безопасностью Алексей не шутил. Он тайно прошёл самое тщательное сканирование у лучших специалистов Империи, выдав обследование за закрытую военную диспансеризацию по вымышленному протоколу. Архилекари проверяли кровь. Старшие менталисты Третьего Отделения послойно выворачивали ауру, а чародеи душ сканировали каждый эфирный узел. Все дали одно заключение: чист. Ни следа чужого контроля и ни малейшего намёка на гипнотическое принуждение или зависимость.

Ему просто нравилось здесь сидеть и нравилось с ним говорить.

Об этом Алексей не рассказывал никому. Как и о том, что за стеклом на самом деле держали чудовище класса «Титан плюс». А может быть, и «Апокалипсис». Тысячи столичных зевак каждый день глазели на него и видели всего лишь забавную рогатую морскую химеру — пусть очень крупную, но ничего больше.

Один взмах хвоста этой твари мог вызвать локальное цунами, выбить кварцевую стену и превратить весь квартал в братскую могилу.

Алексей долго ломал голову: почему этот кошмар сидит в банке и не рвётся на волю?

Как-то раз, в один из первых визитов, наследник не выдержал и прямо спросил об этом. И от ответа Змея у Алексея холод прошёл по коже:

«Я не ссссобираюсссь отсссюда выбиратьссся, — проскрежетал тогда голос прямо в мозжечке. — И на это есссть две причины: первая — мне это неинтересссно. А вторую я тебе не могу рассссказать. Ведь я так жжже, как и ты, жжживой. И жжжизнь моя для меня тожжже имеет ценноссть».

В толще воды что-то шевельнулось.

Химерные рыбки, только что беспечно сновавшие у дна, брызнули в стороны. Кружевные плавники исчезли в расщелинах декоративных скал. Огромный скат торопливо прижался к песчаному грунту, подняв небольшое облачко ила. Вода за стеклом заколыхалась — тяжело, словно масло.

Змей выплыл из синей глубины, медленно раздвигая толщу воды массивным телом.

Он был колоссален. Чёрная чешуя блестела малахитовой зеленью, каждая пластина напоминала литую броню. По хребту топорщились зазубренные костяные гребни. Короткие толстые щупальца шевелились по бокам, мощный хвост плавно рассекал лазурный полумрак.

Химера подплыла к прозрачной преграде. Громадная морда замерла в полуметре от стекла, напротив лица цесаревича. Жёлтые глаза с узкими вертикальными зрачками смотрели на него не мигая.

Знакомая тяжёлая вибрация отдалась у Алексея в черепе. С низким рокотом в ней проступили слова:

«И зачем ты опять пришёл, человек?»

— Не знаю, — Алексей не отвёл взгляда. — Почему-то я здесь себя чувствую спокойно.

Змей чуть качнул массивной головой, выпустив из ноздрей цепочку серебристых пузырьков:

«Ну конечно… Я здесь тоже себя спокойно чувствую. Но одно дело я. Я там провёл достаточно много времени в одиночестве… и даже в страхе».

От удивления Алексей моргнул. Подался вперёд, опершись ладонями о колени, и ещё раз оглядел исполинскую тушу за стеклом:

— В страхе? Ты⁈ В каком ты вообще мог страхе пребывать? Посмотри на себя, — он не удержался и мысленно добавил, уже с едкой иронией: — Ты же древнее первородное бедствие. Тварь уровня «Титан плюс». Ты мою титановую капсулу на дне сминал, как жестянку из-под паштета, даже не напрягаясь! Если ты захочешь, ты крейсер пополам перекусишь и полгорода утопишь. Чего ты вообще мог бояться на дне глухого озера⁈

Змей расхохотался прямо у него в голове. Утробный хохот гремел так, что у Алексея заломило зубы, а перед глазами на миг побежали цветные круги.

«Ты, человек, даже не понимаешь… Даже не осознаёшь, насколько иногда тихие воды бывают опасны».

Алексей нахмурился. Сонливость и усталость прошли разом. Такое предупреждение ни офицер, ни наследник престола мимо ушей не пропустит:

— В смысле? Что значит — тихие воды? Ты про само Чёрное озеро?

«Эти воды таят куда как больше опасностей», — сухо бросил Змей, лениво шевельнув боковым гребнем.

Алексей сразу ухватился за упоминание озера. Дальше он рассуждал как обычно, когда дело касалось безопасности Империи: опасность нашли — пора принимать меры.

— Понятно… Насколько я знаю, это озеро и прилегающие к нему земли кому-то принадлежат. Кажется, частное владение или арендная территория. Значит, ситуация серьёзная. Для безопасности нужно их закрыть. Ввести режим военного карантина, объявить сектор зоной отчуждения чрезвычайной категории, выставить армейские кордоны, поставить стационарные маго-генераторы периметра…

Змей снова захохотал, ещё громче прежнего, с откровенной издёвкой. По воде за стеклом пошла мелкая рябь.

Алексея это задело:

— Что здесь смешного? Я абсолютно серьёзно говорю. Если там, на глубине, дремлет угроза подобного масштаба, мы обязаны вмешаться!

Химера придвинула морду вплотную к стеклу, вертикальный зрачок расширился.

«Ты совсем не о том думаешь, человек. Вообще не о том».

— В смысле — не о том?

Насмешка из мысленного голоса пропала. Алексей вдруг ощутил, насколько древняя тварь смотрит на него из-за стекла, и испугался. От каждого слова холод шёл до костей:

«Глубины таят в себе просто такие ужасы, от которых даже я вздрагиваю, когда закрываю глаза… Но поверхность порой опасней».

По затылку Алексея побежали мурашки:

— В смысле? Какая ещё поверхность?

«Долгие годы я думал, что глубина — это самая большая опасность. Ровно до того момента, пока я не повстречал того, кто обитает на поверхности».

Алексей снова вспомнил, как его спасли со дна. И те слова: «Я уже успел договориться с другим…». Старая догадка всё это время не давала ему покоя, а теперь казалась ещё вернее.

— В смысле⁈ — Алексей резко подался вперёд, едва не впечатавшись носом в холодный полимер. — Кого? Ты про кого говоришь⁈ Кто это⁈ Что он сделал⁈ Как его имя⁈

Змей лишь лениво повёл хвостом, и вдоль стекла закружились мелкие пузырьки. Затем плавно подался назад, в спасительную тень искусственных скал:

«Неважно. Просто знай одно: в этом мире обитают такие личности, которые затмят собой все глубины. Ведь их суть куда как глубже. И если сравнить это по твоим человеческим меркам… вся та глубина, в которую я и не мечтал когда-либо даже спуститься, в их глазах — всего лишь мутная капля».

Исполинская тень растворилась в сапфировой мгле резервуара.

Алексей остался сидеть на широкой дубовой лавке. В пустом зале слышались только негромкое, мерное гудение мощных очистных насосов за переборками да плеск невидимой воды.

«Мутная капля…»

Напряжение наконец отпустило, и в голове немного прояснилось.