— Да, через секретариат передали личную ноту. С тобой хочет встретиться герцог Константин Грановский.

У Агнессы дрогнула рука, левый глаз мелко и противно задёргался.

— Понятно… — выдохнула она, чувствуя, как по спине снова пробегает знакомый холодок. — Ясно… понятно.

Грановский — бывший первый замглавы Высшей Канцелярии, человек-кошмар, чьё имя вслух произносили только шёпотом.

Графиня медленно опустила телефон, лихорадочно соображая, какими последствиями для её рода обернётся этот визит.

Встреча с Агнессой была назначена на поздний вечер. Графиня в сообщении намекнула на какой-то очередной «сюрприз», но до назначенного часа оставалось ещё добрых полдня.

Кравцова с его мартышками я уже благополучно отправил в сторону Ливонии. Специально выведенная для скрытных перелётов химера должна была доставить группу прямо к приграничным лесам, поэтому мне пока оставалось только ждать вестей от бывшего гвардейца.

Делать было совершенно нечего.

Я неторопливо шёл по разбитому асфальту, засунув руки в карманы куртки и поглядывая в навигатор. Район вокруг мало отличался от привычных трущоб: облупленные пятиэтажки, путаница проводов на столбах, брошенные ржавые кузова да маслянистые лужи.

Вскоре стрелка на экране упёрлась в двухэтажное здание из красного кирпича. Судя по выцветшей лепнине над крыльцом, в прошлом веке здесь кормили рабочих местной фабрики. Теперь же над массивной дверью красовалась простая жестяная вывеска: «Благотворительная миссия святого Луки. Бесплатное горячее питание».

Створка поддалась с протяжным скрипом. В нос сразу ударила смесь запахов разваренной сечки, кислой капусты и отсыревшей на улице одежды. Сам зал оказался просторным, полутемным и основательно запущенным. Штукатурка на высоких сводчатых потолках местами осыпалась до дранки, крашеные масляной зелёной краской стены покрывала сетка трещин, а дощатый пол был протёрт до глубоких серых канавок тысячами ног. Вдоль стен тянулись длинные деревянные столы с лавками.

Народу внутри набилось прилично — человек шестьдесят, не меньше. Контингент подобрался колоритный: старики в заштопанных пиджаках, инвалиды с самодельными костылями, женщины с бледными детьми, работяги с замотанными бинтами пальцами… Люди сидели, склонившись над алюминиевыми мисками, и торопливо работали ложками. В углу кто-то тихо кашлял, у раздачи звенели кастрюли. Вдоль стены к стойке раздачи тянулась очередь.

Я не стал привлекать внимания или ломиться вперёд с криками «мне только спросить». Просто встал в самый хвост, за сгорбленным дедом в драповом пальто, и спокойно принялся ждать.

Народ вокруг моментально покосился в мою сторону. Оно и понятно. В отличие от остальных постояльцев, моя куртка не знала заплаток, джинсы были чистыми, а в глазах напрочь отсутствовала пришибленная тяжёлой жизнью тоска, по которой местных безошибочно вычисляют в любом районе. В трущобах народ пуганый, поэтому лишних вопросов мне никто задавать не стал, люди просто молча посторонились.

Очередь шла бодро, и минут через десять я уже стоял у высокого деревянного прилавка. За широкой алюминиевой кастрюлей, от которой валил пар, орудовала девушка лет двадцати в ситцевом фартуке поверх свитера. Волосы она спрятала под косынку. Вид у неё был замученный, под глазами залегли тени, но порции она накладывала быстро и без привычной для таких мест брезгливой мины. Сразу видно, стояла на раздаче не из-под палки.

Она уже занесла половник над очередной миской, но подняла глаза на меня и замерла.

— А вам точно нужна каша? — с сомнением спросила девушка, оглядывая моё лицо.

— А она вкусная? — я опёрся ладонью о деревянный бортик.

— Ну да… Просто вы…

— Что?

— Выглядите…

— Ну, выгляжу, да. И что с этим не так?

— Нормально выглядите. Не похоже, что вы местный.

— Да не, не отсюда, — подтвердил я. — Так правда съедобная?

Она слегка смутилась, покосилась на людей за моей спиной, которые уже начали недовольно переминаться, и вздохнула:

— Ну, старались как могли.

— А вы сами пробовали?

— Ну да. Мы едим то же самое, что и раздаём. А что?

— Тогда давайте мне миску.

Раздавальщица посмотрела с недоумением, но спорить не стала. Шлёпнула в тарелку щедрую порцию каши, сунула ложку и выдала ломоть серого хлеба.

Взяв паёк, я отошёл в дальний угол зала и присел на свободный край лавки, стараясь не задеть старика с перебинтованной рукой. Зачерпнул сероватое варево, отправил в рот.

Внутренний биохимический анализатор сработал сам по себе, быстро разобрав состав. Сильно разваренная перловка, причём воды явно не пожалели ради объёма. Соли самый минимум, экономят. Масла разве что капля на ведро, чисто для запаха. Никакого мяса, даже копеечных бульонных кубиков не бросили. Просто углеводы и вода. Вкуса, прямо скажем, маловато, но при этом еда оказалась совершенно безопасной, без протухших отходов или гнилой крупы. Для кухни, живущей лишь на частные пожертвования и голом энтузиазме пары человек, результат более чем достойный.

Я доскрёб ложкой дно миски, съел хлеб и сложил руки на столе.

Со стороны кухни послышались лёгкие шаги. Та самая девушка раздавальщица, передав половник сменщице, подошла к моей лавке. Сняла косынку и неуверенно присела на краешек скамьи напротив.

— Всё-таки можно узнать… — она внимательно посмотрела мне в глаза. — У вас в жизни так всё плохо или что-то случилось?

— А почему интересуетесь?

— Ну просто, мало ли… Любопытно. Вы совершенно не похожи на тех, кто к нам обычно приходит.

— Слишком хорошо выгляжу?

— Ну, это тоже, — она слабо улыбнулась. — Но дело даже не в одежде. Обычно у тех, кто к нам попадает, глаза очень грустные, потухшие. А у вас они… любопытные, словно вы на экскурсию пришли.

— На самом деле, я по делу, — я отодвинул пустую миску. — Я хотел поговорить с тем, кто владеет этим местом.

— С отцом?

— Ну вот, тайна разгадана, — я усмехнулся. Семейное предприятие. — Да, можно мне это устроить?

— А вы вообще кто?

— Ну, я, скажем так, ветеринар, которому есть что предложить.

Она отшатнулась от меня, как от чумного, округлив глаза от ужаса.

— Вы… вы что⁈ Вы предлагаете нам… собачатину⁈

— Не-не-не-не-не! — я замахал руками, едва сдерживая смех от её бурной фантазии. — Успокойся! Я вам не предлагаю у меня мясо покупать! Животных, конечно, я предложить могу, но только в виде домашних питомцев. Ну, или для охраны.

Девушка нервно сглотнула, но бдительности не потеряла. Хмыкнула, обведя взглядом контингент столовой:

— Ну, знаете… Чтобы здесь охрану нормально организовать, нужно что-то посильнее, чем обычные питомцы. Тут район такой, что бродячие химеры периодически заборы ломают, не говоря уже о местных бандах.

— Да ладно, могу поспорить с этим утверждением. Мои питомцы бывают весьма… убедительными.

В этот момент из служебной двери в конце зала вышел мужчина лет пятидесяти. Крепкий, невысокий, с седой бородой лопатой и в застиранном рабочем комбинезоне.

Девушка поднялась:

— Пап! С тобой хотят поговорить.

Мужчина вытер руки полотенцем, окинул меня цепким взглядом и кивнул на боковую дверь:

— Пройдёмте в кабинет.

«О, вот и кабинет, — подумал я, поднимаясь следом. — Сразу видно: солидный человек, тайная бухгалтерия, кожаные кресла…»

Но внутри всё оказалось ровно таким же, как и в общем зале. Обстановка внутри была спартанская: старый письменный стол с облезшим лаком, два колченогих стула и фанерный шкаф в углу, доверху набитый папками с бумагами.

Мы прошли в комнату. Девушка юркнула следом и осталась стоять у входа, а я опустился на предложенное место. Дерево подо мной натужно скрипнуло, но выдержало.

— Хотел узнать, как вообще можно к вам присоединиться, — заговорил я первым.

— В смысле? — мужик нахмурился, садясь напротив. — Волонтёром? На раздачу встать хотите?

— Я перед тем как прийти пытался найти в сети информацию про ваш приют, но так и не понял, на какие средства вы существуете. Откуда деньги берёте?