– Ну хорошо, – соглашаюсь нехотя. А куда мне деваться? Начальник приказал… Мое дело телячье. Лучше вообще не играть в игрушечки с законом. Обходить стороной тех, кто играет…

Вон брат мой по молодости вляпался. Хорошо, быстро все тогда разрулили… А то бы уехал далеко и надолго лес валить.

– Коробочку с Щучьим автографом вернешь? – интересуюсь с прищуром. Не то, чтобы мне сильно хотелось ее заполучить. Но надо понимать, насколько я влип. И насколько Зотов согласен подвинуться. Мужик он хороший, но мало ли… Вдруг там конфликт интересов.

– Да, верну обязательно. Она у меня, – деловито кивает Андрей. – Сухоноса возьмем сразу, как только он или его человек в Майбах полезут. Ждать или играть в поддавки никто не будет, Богдан. Пойми меня правильно. И дай бог, чтобы этих пассажиров живыми в отдел привезли. Народ у нас настроен решительно. Если узнают, ничем не сдержишь.

– Ну ладно, – соглашаюсь в итоге. И тем же вечером звоню в «Розу», бронирую стол в эркере. Приглашаю друзей. Смотреть шоу надо в компании, а не глазеть в одиночку. Рем с женой и бабкой, Манучаровы, Глеб с Яськой. Своих использую втемную.

Да, да, вот такой я гад и сволочь! Но кто-то же должен прикрыть мою задницу, и кто-то же должен выдать новость в вечернем выпуске. А иначе никак. Если нет огласки, считай, что и не было ничего.

А дальше все по плану.

Пафосный ресторан. Накрытый стол в эркере. Усаживаю Маргариту вполоборота. Она не должна сразу обратить внимания. Зачем ей нервничать? Только когда тяжелые подойдут, скрыть происходящее будет невозможно. Жена повернется и увидит всю кульминацию.

Сам себя ругаю последними словами. Зачем? Зачем я это все затеял, мать его! Есть у меня Марго и это великое счастье. А Сухоноса со Слоном пусть возьмут в другом месте. По-тихому.

Да хоть в гримерке у его примадонны.

Но уже поздно. Напряженно наблюдаю, как строгий официант разливает по бокалам вино. Ну как же, губер посетил заведение! Великая честь. Кошусь на жену, о чем-то болтающую с Валей Лактомской и чуть не пропускаю момент, когда Аркадий Валерьевич Сухонос лично вскрывает Майбах какой-то тонкой металлической пластиной.

– Линейка закройщика, – усмехается криво Рем, сидящий рядом. – Незаменимый инструмент гопников.

Словно хищник за дичью, наблюдаю, как Суходрищев прыгает на заднее сиденье. Видимо, достает тайник. Через пять минут с металлическим ящиком под мышкой выскакивает из машины. А из припаркованных рядом минивэнов уже вываливается ОМОН. Крепкие парни в черной униформе не церемонясь роняют Сухоноса на капот. Заламывают руки.

– Ой, молодцы какие! – повернувшись, восторженно щебечет Маргарита, умничка моя. – Наконец-то среагировали. Я столько раз заявления в полицию писала, – доверительно сообщает Глебу. – Думала, не работают совершенно. Ошибалась.

– Да, правоохранительные органы у нас на высоте, – важно заявляет Портнягин, а мы с Ремом переглядываемся. Красиво сработано.

Флеш-рояль.

Через притененные окна полукруглого эркера наблюдаю, как полицейские проводят операцию. Толкают на капот Сухоноса. Аркашка кричит. Пытается вырваться. Но его снова бросают на черную поверхность Майбаха и раскладывают словно цыпленка тапака. Застегивают на запястьях наручники. И мне этого гада совершенно не жалко.

– Интересно, что за ящик он вытащил, Дась? – поворачиваюсь к мужу.

– Похоже на тайник, – пожимает плечами Сомов. – А мы-то ездили и не понимали ничего, – вздыхает натянуто.

– Да ну? Майбах сто раз осматривали, – не верю своим ушам.

– Странно, что из-за предполагаемого угона машины или потенциального воровства пригнали два автобуса тяжелых? – размышляет вслух Яся. Умненькая. Дотошная. Настоящая журналистка.

– Да, странная история, и мы в ложе бенуар, – вздыхает Портнягин. – Согласен с тобой, – кивает Дасиной сестре. – Больше на постановку похоже… Но я разберусь, – пишет что-то помощникам.

Демонстративно разворачивается к накрытому столу.

– Мы сюда зачем пришли? – оглядывает собравшихся.

– Накатить перед премьерой, – бодро отвечает Дася. – А за Майбахом давняя охота идет, Глебушка. Это ж бывший Маргариты. Все спал и видел машинку захапать. Хотя по закону она принадлежит Марго.

– Гопник, он и есть гопник, – в сердцах заявляет Герцогиня. – Натура поганая…

– Да там, видимо, было еще что-то, – глубокомысленно заявляет Рем. – Вы абсолютно правы, – кивает Яське и губеру. – Из-за предполагаемого угона никто бы не стал направлять на задержание ОМОН. В любом случае нас это не касается.

– Это еще почему? – удивленно тянет Яся. – Я проведу журналистское расследование. Народ должен знать.

– Власть тоже, – усмехается Портнягин.

– А я, если честно, ничего знать не хочу, – пожимаю плечами. – Аркадий Валерьевич не самый законопослушный гражданин, – вставляю аккуратно. – Даже слышать ни о нем не желаю!

– Вот и правильно! Давайте выпьем! – подхватывают мои подружки Люба и Валя.

– А ты почему сок пьешь? – буравит меня взглядом настырная Яся.

Ну ничего от нее не укроется!

– Кхм... Дорогие наши друзья, хочу сделать важное заявление, – откашлявшись, поднимается с места Богдан Олегович. Смотрит на всех торжественно и официально. А я его прибить готова.

Неужели скажет? Мы же договаривались, пока не видно, никому ничего не сообщать…

«Только если, – проскакивает интересная мысль. И я успеваю схватить ее за хвост. – Только если, это Сомов организовал арест Сухоноса. А сейчас своим важным заявлением хочет перевести разговор в другое русло и отвлечь губера и Яську».

Остальные и так знают.

– Пресса уже готова. Излагай! – смеется золовка.

– У нас с Маргаритой будет ребенок, – на серьезных щщах заявляет Богдан Олегович. – Собственно, по этому случаю мы сегодня здесь и собрались, самые близкие наши люди. Мы с Марго хотели вас оповестить… Ну не телеграммы же рассылать, правда? – восклицает он под хохот собравшихся.

Сразу начинается галдеж. Яська первой кидается ко мне обниматься. Портнягин пожимает руку Дасе. А тот чувствует себя именинником.

– Люблю тебя, Маргариточка, – шепчет мне на ухо Герцогиня. И неожиданно осекается. Смотрит куда-то мне за спину. – А этого замшелого уродца кто сюда звал? – выдыхает в негодовании.

Поворачиваюсь машинально.

А там Курантов по залу вышагивает и совершенно не обращает внимания на красную дорожку и на длинные ряды аквариумов, в которых плещутся лососи, а на ледяных витринах лежат устрицы.

И кажется, баба Зина права. Этот гад чешет прямо к нам.

– Минутку, – на подходе преграждает ему путь охрана губернатора.

Но разве можно остановить режиссера, у которого срывается премьера? Наверняка Нинка уже узнала об аресте мужа и бьется в истерике. Или помчала за ним в полицию, или куда там его повезли…

И я впервые в жизни задумываюсь. Если бы такое случилось с моим мужем? Как бы поступила я? За Акакой точно бы не побежала. А Дася…

Перевожу взгляд на любимого.

– Что там этот хорек бьется, не знаешь? – интересуется он насмешливо.

– Понятия не имею, – улыбаюсь Сомову. И твердо уверена в одном. За Даськой я пойду на край света. Как и он за мной…

– А кто это? – под нелепые вопли «Маргарита!» косится на режика губернатор.

– Ну как же, – солидно представляет Лактомский. – Главный режиссер нашего театра. Искандер Искандерович Курантов.

– Так пропустите его, – взмахивает лапищей Портнягин и встает из-за стола. – Здравствуйте, дорогой Искандер Искандерович, – пожимает руку.

– Лучше СанСаныч, – морщится Курантов. – Глеб Александрович, не погубите! – трясет ручищу губера в птичьих лапках.

– Что случилось? Чем могу помочь? – тут же надевает маску хозяйственника Портнягин.

– Беда у нас. Беда бедовская, – причитает режик. – Через час премьера, а у нас выступать некому…

– Что же вы не подготовились? – строго интересуется Портнягин.

– Так готово было все. А тут такое… – жестикулирует в отчаянии. – Одна наша примадонна ногу сломала. Рабочие на сцене неправильно установили декорации. Только ее увезли в травмпункт, как новая беда приключилась. Главного спонсора ОМОН арестовал… Прямо перед премьерой. Его супруга рыдает. Привести в чувство не можем.