Альф бросился навстречу взрыву.

Он оказался там не первым.

На краю северного обрыва эльфа окружили полукольцом вооруженные воины. Гундан с поднятым Крошителем. Дуна и его парни, их клинки все еще были обагрены кровью огров. Ремилард и другие стражники из Саммерсвелла. Эльфийка стояла перед всеми ними в проломе, который она проделала во внешней стене, и держала в одной руке украденный меч. Другая рука была перевязана - Лат ранил ее в Некраде.

Один из сыновей Дуны зарычал, поднял свой эрзац-Крошитель и уже собирался напасть, когда Альф подоспел к нему и оттащил юношу назад. "Не надо!" Думать о том, что в руке эльфа был всего лишь меч, было глупо: меч, даже усиленный чарами, должен резать и колоть, чтобы нанести рану. Разрушитель Чар на самом деле был раной. Его сила росла по мере того, как он питался, и он мог убивать, даже не прикасаясь к врагу. Альф вспомнил, как Акрайст шагал по полю боя, и куда бы он ни направил меч, человек умирал.

"Не подходить", - приказал Альф. Они беспрекословно повиновались ему - все, кроме одного.

Другой юноша, тот, что постарше, поднял меч в приветствии, а затем бросился в атаку. Он был молод, силен и проворен. Эльф был нестареющим и проворнее. Разрушитель Чар с одинаковой легкостью прорезал чары и доспехи мальчика. Плоть и кости разошлись, как вода. Рука юноши, все еще сжимавшая копию меча, упала на землю. Он закричал и схватился за красный обрубок, между его пальцами потекла кровь.

Даже эльфийка, казалось, была ошеломлена мощью клинка, но затем улыбнулась, и в этот момент Альф увидел эльфа-колдуна такой же, как и Дикие, как и отцы отцов людей, - ужасающей бессмертной богиней, непобедимой и неприкасаемой, обладающей силой, недоступной пониманию смертных.

Один из людей Дуны выпустил стрелу, и она отразила ее движением запястья, от которого задрожали башни. Альф пошатнулся, когда его настигла взрывная волна, а защитный талисман, который носил мальчик Дуны, треснул под ее натиском.

Альф бросился вперед, пытаясь использовать расстояние, которое давали ему копье и длинные конечности. Это было все равно что пытаться сдержать бушующую реку палкой: копье Альфа раскололось и распалось на части еще до того, как эльфийка парировала удар, - но это дало Гундану шанс напасть, пока она отвлеклась. Лезвие Крошителя, уничтожающее эльфов, блеснуло в свете факелов, когда он атаковал, обрушивая шквал яростных ударов, поразительно быстрых для размера и веса топора. Эльфийское лезвие делало топор таким же смертоносным для убийцы, каким был Разрушитель Чар для всего живого, а угроза внезапной смерти заставила эльфийку перейти к обороне, несмотря на украденный меч. Она отступила к краю каменистого склона и рывком освободила раненую руку от повязки.

Затем, со вспышкой голубого света, она накрыла Гундана своим ледяным заклинанием.

Гном взвыл от боли, глаза его застыли. Он ослеп. Он споткнулся на неровной земле и оступился. Доспехи Гундана были выкованы гномами и украшены рунами, это была фамильная ценность его дома, но в этот момент его голова склонилась вперед, и между шлемом и стальным воротником, защищавшим шею, образовалась щель.

Альф увидел это. Эльфийка тоже увидела.

За мгновение до того, как она успела вогнать меч в шею Гундана, Альф бросился в атаку. Каким-то чудом Разрушитель Чар не нанес смертельного удара, и он схватился с эльфийкой. От удара тяжелого тела Альфа все трое покатились вниз по склону. При падении он изогнулся, пытаясь уберечь раненую руку от удара о землю. Новый приступ агонии пронзил тело, когда он приземлился на выступ.

Эльфийка приземлилась на ноги с кошачьей грацией, держа в руке демонический меч, похожий на язык пламени. Кровь стекала по её руке из открывшейся раны и падала на землю застывшими каплями. Крошитель приземлился неподалеку. Все еще стоя на коленях, Альф схватил топор и рубанул эльфийку по ногам сильным ударом, неожиданная тяжесть топора дварфа вывихнула ему спину. Она парировала атаку Разрушителем Чар, и Крошитель раскололся, вокруг них дождем посыпались раскаленные металлические осколки. Все еще полуослепший, Гундан прорычал проклятие и швырнул камень в эльфийку, отбросив ее назад.

"Сдавайся, идиотка", - крикнул Гундан. "Ты одна, а нас чертова уйма!"

"В другой день, дварф, я бы с радостью прирезала вас всех. Но меня ждет более срочное дело". Она подняла клинок в эльфийском приветствии, которое Альф однажды видел в исполнении Акрайста. "Дредворм, - скомандовала она, и воздух наполнился запахом гниющей плоти и кожистых крыльев. Червь устремился вниз, и эльфийка с привычной легкостью вскочила на спину чудовища и взмыла в небо. Альф кинулся к хвосту червя, как когда-то ухватился за Лата, но дредворм был слишком быстр, и она взмыла в воздух прежде, чем он успел ее поймать.

Она взмыла в воздух, и холодный ужас коснулся сердца каждого ветерана войны.

Впервые за двадцать лет рыцарь ужаса оседлал ночной ветер.

Она заговорила. "Бойтесь меня, смертные. Я - Ильдорэ Ул'ашан Америт, богиня Звезды Охотника! Я изгоню вас из Некрада, а потом буду убивать всех ваших сородичей, пока ваше имя и род не будут полностью уничтожены, и..."

"Ильдорэ Ул'ашан Америт", - произнес меч. "Я помню тебя".

И внезапно Разрушитель Чар стал невероятно тяжелым. Эльфийка вскрикнула, когда вес клинка потянул ее вниз, выбивая из седла.

Она тяжело приземлилась у ног Альфа. Разрушитель Чар воткнулся в землю рядом с ней. Альф вытащил меч из камня, дрожа от напряжения. Мир одновременно потемнел и осветился перед его глазами, когда магия меча вступила в борьбу с тяжестью его раны. И все же у него осталось достаточно сил, чтобы приставить кончик лезвия к ее горлу.

"Сдавайся", - пробормотал он.

Они отнесли сына Дуны - Идмаера, так его звали, - в башню мага, и настоятельница Марит молилась Заступникам за него, а Эрдис плакала и причитала. Маг Дуны опустошил свой резерв магии, чтобы сотворить свои маленькие исцеляющие заклинания. К вечеру стало ясно, что заклинания не действуют, и мальчика перенесли в часовню для предсмертного бдения. Меч положили ему на грудь, словно одному из каменных рыцарей, но его рука с мечом превратилась в обрубок, и все это казалось Альфу таким же издевательством, как и схватка с огром.

Они отнесли Гундана в его комнату и уложили на кровать. Горячими полотенцами стерли остатки льда, промыли глаза героя восстанавливающими снадобьями и обмотали голову шелковыми бинтами. Он будет жить. Герои не доживали до возраста Гундана, если им не везло.

Они привели эльфийку Ильдорэ в глубокую тюремную камеру и заковали ее в те же цепи, что и огра. Альф подозревал, что она не выживет, если Дуна будет судить ее.

Глубокой ночью, когда шум и плач сменились усталой тишиной, Альф вытащил Разрушитель Чар и положил меч себе на колени.

"Ты знал эльфийку", - обвиняюще сказал он.

"Никаких слов благодарности, владетель? Никаких извинений?"

"Извинения?"

"Ты запер меня. Это было глупо. У меня должен быть хозяин, а ты отчаянно нуждаешься в моей помощи".

"Ты призвал эльфийку к себе. Вот как она тебя нашла".

"Да, и ты не похвалил меня за терпение. Ты не смог бы победить ее, не понеся больших потерь. О, с какой радостью я забрал бы все эти маленькие жизни. Вместо этого, чтобы помочь тебе – более того, спасти тебя, потому что она наверняка убила бы тебя, когда ты по глупости бросился в атаку, – я предал ее".

"Ты знал ее", - повторил Альф. "Кто она?"

Меч не ответил ему. Вместо этого он запротестовал. "Я тоже был умен. Когда она вызвала дредворма, то открыла мне свои мысли. Она отчаянно желает найти твоего друга и убить его. Она - охотница, владычица, и от нее я теперь знаю, куда отправился Перевертыш. Я могу привести тебя туда".

"И куда же?"

"Даэрох Нал", - сказал меч. "Это древняя крепость эльфов-колдунов, расположенная высоко в горах. Лат тоже отправился туда. Я не смог больше взять у нее ничего - ее разум был слишком хорошо защищен".