Эрдис отодвинулась от него. "Леди Берис в последнее время не так щедра, - сказала она, - а наши нужды велики как никогда. Я опасаюсь за безопасность Альфрика, если мы не сможем купить ему амулеты, необходимые для похода". Она достала из рукава маленький флакончик и налила в чашу сладко пахнущее масло в качестве подношения Заступникам. Масло было темно-красного цвета, что символически напоминало о крови, пролитой Эрлкингом за смертных, чтобы привести их к свету Заступничества. "Помолитесь за него, сэр Альфрик.

"Я поговорю с Берис", - сказал он. Это было единственное практическое решение, которое он мог предложить.

Эрдис нахмурилась, и Альф почувствовал себя так, словно провалил какое-то испытание или в чем-то не оправдал ожиданий. Затем она коснулась губами его щеки. "Я должна идти и готовиться к празднику. Боюсь, зима будет суровой, и даже с такими почетными гостями за столом мы должны быть экономными".

Она ушла, оставив Альфа наедине с мертвецами.

Он разместил Разрушителя Чар в комнате для гостей, которую ему выделили. Кровать с балдахином, достаточно большая для семьи, роскошная мебель – часть из нее была украдена у Некрада, часть сделана в подражание эльфийской работе – и камин, достаточно большой, чтобы зажарить быка. Ламмергейер смотрел на него с гобелена, изображающего Девятерых, сражающихся с лордом Боуном.

Он попытался засунуть шкатулку с мечом под кровать, но боковые стенки рамы были закрыты дубовыми панелями, украшенными причудливыми драконами и кракенами, и спрятать меч не было никакой возможности. Альф выругался и спрятал шкатулку в кровать, накрыв ее одеялом, словно ребенка, которого укладывают на ночь.

За окном был головокружительный обрыв. Северную сторону крепости вместо стены защищал отвесный утес. За ним простиралось море теней, дикие леса севера. Лат был где-то там, в этих непроходимых землях. Альф бродил там месяцами, но не мог сказать, что хорошо знает лес за линией фортов, охранявших северную границу Новых Провинций. Форты были возведены поселенцами из Саммерсвелла, построены на фундаменте старых замков, возведенных другими руками. Как Некрад был старше Боуна, так и север был старше Диких. Альф поежился и задернул тяжелые шторы, чтобы защититься от темноты.

Трапеза началась прекрасно. За годы своих странствий Альф не раз бывал на пирах, потому что каждый мелкий лорд или рыцарь был счастлив принять у себя такого именитого гостя, как один из Девяти, – и Альф обычно был дешевым гостем, путешествуя без свиты из голодных ртов. Нет, там, на юге, Альф ел как следует, когда ему этого хотелось; он позволял лордам Саммерсвелла угощать его медовыми язычками жаворонков и жареным молочным поросенком, пока не чувствовал, что становится медлительным и толстым, и возвращался на Дорогу. Блюда в замке Дуны были попроще, не обладая искусностью Саммерсвелла или Эвесленда, но компенсировали недостатки объемом - что Гундан, безусловно, ценил. Гном отнесся к запеченному оленю как к горе мяса, которую нужно старательно добыть, и вскоре на полу выросла груда костей. Зал был на две трети пуст, только три стола на козлах были расставлены дугой возле камина. Альф лениво размышлял, почему Дуна не выбрал для трапезы комнату поменьше.

Альф ел медленнее. Он сидел по правую руку от Дуны, как и подобает рыцарю Саммерсвелла, так что мог наклониться и поговорить с лордом наедине.

"Твои новости о Диких так напугали молодого Вонда, что он прислал меня сюда. Скажи мне правду, Дуна, есть ли повод для беспокойства?"

"Долгое время с этим можно было справиться", - ответил Дуна. "Когда Турн жил в этих краях, его слово могло склонить Диких к миру. Он разбирался с теми, кто все еще был верен эльфам-колдунам. Их было больше, чем ты мог ожидать, Альфрик, - они считали эльфов-колдунов божественными и называли нас демонами за то, что мы их свергли. Они нападали на нас, когда могли, и помощь Турна была неоценима. После этого на долгие годы воцарился мир. Некоторые из них даже поселились на моих землях. Из них получаются хорошие фермеры и работники, но никогда нельзя было быть уверенным, что они останутся на месте. Они работали сезон или два, а потом исчезали в диких лесах на месяцы, или их больше никогда не видели. И, да, иногда они возвращались и доставляли неприятности. Но это другое дело".

"Как так?"

"Три года назад на севере произошло собрание племен. Все племена, а не только Ас Гола и те, кто вступил в союз с Лигой. Великий сбор, возглавляемый пророком по имени Лесной Старец, без сомнения, одержимым силой земли. Безумие охватило их там, и с каждым годом все хуже и хуже. Они утверждают, что весь широкий лес принадлежит им, и хотят вытеснить нас из Новых Провинций. Сейчас они сильно давят на нас. Я привел в пример некоторых из них, но их чертовски трудно поймать, и они не дадут нам открытого боя. Приходится охотиться на них по лесам".

"Ты послал весть Турну?"

"Да, это была моя первая реакция. Я молился, чтобы он положил конец этому безумию. Отправил рыцарей на его поиски. Никто еще не вернулся, и, боюсь, не вернется. Дикие леса снова стали опасными."

Дуна серьезно покачал головой. "Что нам нужно, Альф, так это магия. У меня много людей, хороших бойцов, которые с лихвой справятся с любым Дикарем на поле боя, но мы не можем найти этих ублюдков, когда они исчезают в лесу. Но пошли мне магию, чтобы поджечь леса, или чтобы обнаружить их тайники, или чтобы заставить их говорить правду, чтобы мы могли найти их вождей, и я смогу покончить с этой бедой".

"Эрдис сказал, что ты получил какие-то реликвии от Берис".

"Немного. И когда мальчики подросли, я из кожи вон лез, чтобы одеть их как следует. Но чтобы сдержать Диких, Альф, мне нужно гораздо больше".

"Я передам твою просьбу Вонду, когда вернусь в Некрад. Не знаю, что осталось в арсенале Лиги, но попрошу прислать все, что смогу".

"Действуй быстро, Альф. Кто-то из Диких поговаривал о большом войске, идущем с севера. Возможно, это всего лишь разговоры, чтобы напугать нас. Если же нет, то это будет кровавая работа. Мы хорошо укреплены, и я заготовил достаточно припасов, чтобы выдержать долгую осаду, но они сожгут все деревни и фермы, которые мы построили за последние пятнадцать лет. Некрад должен действовать - или Некрад умрет с голоду".

Альф уже собирался ответить, когда глашатаи протрубили в фанфары. Двери в другом конце зала распахнулись, и в зал вошли два младших сына Дуны, каждый под руку с девушкой. Все юноши и девушки были одеты так, что напомнили Альфу эльфов-колдунов Некрада. Не оборванных нищих Вольностей, а надменных бессмертных лордов и леди, какими они были до войны. Оба юноши были одеты в черные, как ночное небо, одежды, усеянные драгоценными камнями, сверкавшими, как звезды. На каждом из них были накидки цвета дома их деда в Саммерсвелле, но это была единственная уступка смертным обычаям. Девушки облачились в призрачно-белые платья, которые скользили по их телам во время движения. Лица тоже были по-эльфийски бледными и по-эльфийски светлыми. Они, очевидно, родом из Эвесленда, предположил Альф. Эвесленд был настолько далек от Новых Провинций, насколько это вообще возможно. Когда леди подошли к высокому столу и поклонились, Альф увидел, что вблизи они выглядят менее убедительно, их кожа покрыта белой пудрой. За одной из девушек даже шел слуга-ватлинг, придерживая шлейф ее платья.

Гундан покатился со смеху. На другом конце стола настоятельница Марит громко призывала Заступников простить грехи неразумных смертных. Дуна, должно быть, увидел выражение неприязни на лице Альфа, потому что грустно пожал плечами и скорчил гримасу, как бы говоря: что я могу поделать? Дети есть дети. Альф осушил свой кубок.

Средний мальчик Дуны - Альф не мог вспомнить его имени в тот момент - отпустил бледную руку своей партнерши и склонился перед Альфом. "Приветствую вас, герои Девяти. Простите наше опоздание".