"Он - Ламмергейр!"

"А я - Бессимер Плачущий Лорд. Следующий!"

Ольва попыталась снова, но уже с другим офицером, у другого входа в цитадель. И снова получила отказ. У Ольвы пересохло горло от криков, когда она пыталась перекричать шум толпы. Всю свою жизнь - во всяком случае с тех пор, как вышла замуж за Галвина, - она была в Эрсфеле важной женщиной, привыкшей к тому, что ее слушают, что ей подчиняются. Но Эллспорт был совсем другим местом, и солдаты не обращали внимания на ее слова. В ней росло разочарование.

"Мы найдем того, кто нас выслушает", - настаивала она. "Сюда".

Ольва вернулась к воротам для сбора десятины, поежившись, когда вошла в прохладную тень стены. Поблизости никого не было - благоразумные люди избегали зловещих развалин. Строительные леса над головой выглядели потрепанными, но достаточно прочными.

"Помоги мне подняться, пожалуйста, - обратилась она к Торун. Дварфийка удивленно подняла брови, но все же позволила Ольве взобраться на свои крепкие плечи. Опираясь на нее, Ольва как раз достигла высоты, достаточной для того, чтобы дотянуться до края платформы, и после некоторого недовольного ворчания смогла забраться на первый уровень лесов. Ку запрыгал под ней, лая в отчаянии.

"Утихомирь его!"

Торун опустилась на колени возле собаки и положила руку на ее морду. "Я не могу последовать за тобой, - сказала она.

"Я ненадолго. Мне просто нужно найти кого-нибудь в этом проклятом месте, кто выслушает меня". Ольва встала и отряхнулась, нахмурившись от вида своего пыльного, заляпанного дорожными пятнами платья. На рукаве у нее все еще была засохшая кровь. Неудивительно, что стражники на воротах отнеслись к ней как к сумасшедшей, и вот она здесь, забирается в башню с привидениями, чтобы штурмовать крепость. "Увидимся в той таверне. "Черная рыба".

Лестница вела с первой платформы на вторую, со второй - на третий, а с третьей - на головокружительную высоту четвертой. Она никогда не забиралась так высоко - в Эрсфеле не было и половины таких высоких зданий, как это. Людей на улицах Эллспорта теперь было мало, город превратился в странное нагромождение крыш и дымовых труб вместо улиц. Подмостки вокруг нее скрипели под ее весом, но она карабкалась дальше. Пятая лестница привела ее на вершину стены, и она осторожно ступила с лесов на почерневший камень. Затем поползла вперед, снова задрожав - темнота внутри разрушенной башни была ледяной. На стенах вокруг нее все еще виднелись следы копоти в тех местах, где их лизало пламя. Каждый шаг, каким бы осторожным он ни был, поднимал клубы пыли, от которых она задыхалась.

В некоторых местах огонь уничтожил деревянные доски и балки, и ей приходилось перепрыгивать с одной крошащейся каменной опоры на другую. Она обнаружила, что на ходу бормочет себе под нос ругательства – она была бы в ярости, если бы Дервин произнесла хоть одно из этих ругательств, но здесь они звучали как непрерывная литания. Она медленно продвигалась вперед, ища способ спуститься по дальней стороне стены. Ольва поклялась Эрлкингу и всем его духам, что, как только у нее под ногами снова появится твердая земля, она никогда ее не покинет. Лазание - это для птиц и Диких.

Она подошла к шахте, которая вела вниз, в огромную пустоту внутри здания. Свет лился в нее из какого-то окна, расположенного далеко внизу, и заходящее солнце отражалось на обгоревших стенах и обломках, остатках поваленных декоративных колонн. Должно быть, когда-то это было огромное помещение. Возможно, кареты и повозки, проезжавшие через ворота, останавливались здесь для досмотра, а может, в давние времена это был большой пиршественный зал. Она представила себе великих рыцарей и вельмож, поющих и пирующих.

Она замерла, заметив движение в зале внизу. Она не могла быть уверена, но ей показалось, что следы от ожогов на стенах сместились с заходом солнца, и под этим углом казались почти человекоподобными, длинными тенями, отбрасываемыми невидимыми фигурами. Рассказы об эльфийских призраках и других ужасах Некрада наполнили ее разум, и в желудке у нее все похолодело. Она чувствовала только вкус пепла и боролась с приступами кашля. Попыталась поспешить дальше, но поскользнулась и упала - или на мгновение ей показалось, что холодная рука схватила ее за запястье и потянула вниз. Обгоревшая балка тревожно затрещала, когда она приземлилась на нее. Призрачные пальцы потянули ее, вцепившись в руку. Она вслепую побежала вперед, пытаясь стряхнуть это существо.

В слепой спешке она нащупала спускающиеся ступеньки и едва не упала с них, оцарапав руки о стены. Выскочила на свет, едва не споткнувшись в попытке выбраться из башни. Смахнула с рук паутину и задумалась, не приняла ли она ее за призрак, или там, в темноте, действительно таились духи.

К ней подбежали стражники, когда она вывалилась из разрушенной башни на широкий двор. Повсюду были солдаты, они спешили туда и сюда с припасами, занимались построениями, или просто сидели и смеялись над тем, как из башни с привидениями вываливается какая-то растрепанная женщина. Так и подмывало кинуться обратно. И все же угроза со стороны стражников, которые казались неумолимыми и устрашающими, теперь казалась обычной по сравнению с ужасами надвратной башни. Она поднялась на ноги и отряхнула пыль.

"Мне нужно поговорить с кем-то из начальства, - начала она, когда к ней подошел первый стражник. "Я Ламмергейра... " Она уже собиралась сказать "сестра", но тут лицо одного из солдат бросилось ей в глаза, как освещенное свечами лицо Эрлкинга в часовне. Она узнала это хмурое лицо - видела его всего два дня назад, в Фоссвуде. Тогда на нем не было табарда Лиги, когда он рубил Ку мечом или когда гнался за Ольвой и Бором на холм, чтобы убить их.

Мартенс владеет людьми в цитадели. Он везде владеет людьми. Бор был прав.

"Я - Ламмергейр, - снова заговорила она, покачиваясь на ногах, словно пьяная, - Ламмергейр, вернувшийся, чтобы спасти вас всех!"

"Она сошла с ума", - усмехнулся один из стражников.

"Уведите ее отсюда", - приказал другой. Они грубо схватили ее и потащили через двор к воротам. Ольва опустила голову, пряча лицо, когда они проходили мимо человека Мартенса. Он был погружен в беседу с офицером постарше – с кем–то из начальства, с горечью подумала она, - держа под мышкой шлем с изображением дракона. Переливы шлема напомнили ей о монетах из Некрада. Стражники протащили ее мимо, неся через двор под смех и крики толпы. Один из них резко ударил ее по ребрам, а затем вышвырнули через ворота, и она растянулась в мокрой грязи.

Ее щеки вспыхнули, когда толпа за воротами тоже рассмеялась над ней, и все, о чем она могла думать, это о том, что Бор сказал, что "ты ведешь себя глупо". Она поднялась и пошла прочь со всем достоинством, на какое только была способна, не смея оглянуться, чтобы посмотреть, не идет ли за ней тот хмурый охранник Мартенса.

В любом другом заведении в Эллспорте грязный вид Ольвы мог бы привлечь внимание, но только не в таверне "Черная рыба". Вонь этого места заставляла ее шарахаться, как призрак от солнечного света, - густой аромат пролитого эля, пота, тухлой рыбы и жалости к себе. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что таверну населяют неудачники - одноногие матросы, азартные игроки, у которых началась полоса неудач, старые солдаты, пережившие свои боевые дни. Неудивительно, что Бор выбрал именно ее.

Она нашла Бора и Торун за столом, под которым свернулся калачиком Ку. При ее появлении Бор привстал. "За тобой следили?" От его дыхания несло перегаром.

"Нет, но я видела одного из людей из Фоссвуда. Он был в цитадели, одетый как стражник Лиги".

"Дварфийка рассказала мне, что ты сделала". Бор покачал головой. "Это был Тедрик. Он охранник чертовой Лиги. В мое время помогал Мартенсу доставлять контрабанду на берег. Он тебя видел?"