*

Ольва открыла глаза.

Она не сдвинулась ни на дюйм. Она по-прежнему стояла на том же месте, в комнате Блейза, только все остальные исчезли, а свет изменился. Это был бледно-серый свет, призрачный свет, который мерцал в тонком тумане, проникавшем через окно. Ольва встала, чувствуя, что колени ноют от усилий – теперь она была призраком, как могли колени все еще болеть – и оглядела внезапно опустевшую комнату. На столе, где лежал Дервин, виднелся неясный силуэт парня.

Она подошла к окну и посмотрела на город. Он изменился, но ей потребовалось мгновение, чтобы понять природу этих изменений. В этом призрачном отражении исчезли все повреждения, нанесенные смертными. Здесь не было ни следа от бесчинств Диких, ни шрамов, оставленных нападением Лиги на город во время войны, ни даже трудов лорда Боуна. На площади не было ни огромной воронки, ни обломков, оставшихся от гигантского дворца, только глубокий и неподвижный колодец. В глубине сияли звезды. Великая руна улиц исходила из этого центрального колодца. Это был Некрад, каким он был тысячи лет назад, догадалась она, каким его знали эльфы.

Она назвала его чудовищным, Торун - прекрасным.

Но дело не в этом, подумала Ольва. Красота мало что значила; это место действительно было прекрасным, но в какой-то жуткой, чуждой манере. Это была не милая, безмятежная красота Острова Рассвета и не домашний уют Эрсфеля. Она была сродни красоте ночного неба или бушующего потока. Это заставило ее почувствовать себя крошечной, ничтожной капелькой крови и костей - мысль, которая на мгновение промелькнула в сознании.

Возвышенная красота Некрада терзала ее душу, но это было нечто большее, чем внешность. Внешность была частью этого.

"Это честно, - сказал меч. "Некрад не прикрывается сказками. Он не скрывает своей чудовищной натуры. Это город не для смертных и никогда им не будет".

Честное чудовище. Так оно и было. Город был по-настоящему чудовищным. Она никогда не почувствует себя здесь в безопасности, не обманется, думая, что может кому-то доверять. Некрад никогда не убаюкает ее слабостью и не позволит думать, что зло изгнано из мира.

"В Эрсфеле я тоже не была в безопасности, - сказала она мечу. "Я думала, что в безопасности, но зло все равно пришло. Ты все равно пришел".

"Мой хозяин принес меня туда. Теперь я служу другому", - ответил меч. "Это пограничная область, между землей и ее владениями. Эльфы связаны с этим миром. Здесь они задерживаются. Ты должна спуститься вниз, чтобы найти его".

"Вниз", - эхом отозвалась Ольва. "В Ямы?"

"Только вниз", - сказал меч. "Возьми меня с собой". В его голосе прозвучали жалобные нотки, которых она раньше не слышала. "Он уже далеко, владетельница. Тебе придется поторопиться".

Лестница Башни Плача превратилась в поросший травой склон холма, плавно спускающийся вниз. Туманы, окутывавшие Серую Землю, не позволяли Ольве видеть дальше, чем на несколько футов в любом направлении, но по запаху и ощущению воздуха она поняла, что Некрад остался далеко позади. Она не особенно удивилась, когда перед ней вырисовались знакомые деревья Священного леса в Эрсфеле, их ветви были без листьев и голые в призрачной зиме. Трава под ногами потрескивала от мороза.

Деревня была пустынна. Город-призрак без призраков. Ольва была единственным духом, который гулял здесь, по полям и лесам, которые она так хорошо знала. Многое в Эрсфеле было таким, каким она его помнила, но не все. Она искала дом, в котором выросла, маленький домик на краю деревни в тени деревьев, сарай, где укрылись Девятеро после бегства с Великой Топи. Его не было. Там была лишь пустота, клубящийся серый туман, казавшийся темнее остального.

"Я не узнаю этого", - пробормотала она про себя.

"Это не твои воспоминания, - сказал меч, - а его. Спускайся вниз. Всегда вниз".

Она вышла на обсаженную деревьями тропинку, огибавшую подножие холма. Там лежали земли Форстеров - ее дом, дом, который она создала вместе с Галвином, маленькое безопасное убежище, где она прожила всю свою жизнь. Ее охватило сильное желание побывать там, теплая усталость смешалась с ожиданием увидеть дом после долгого путешествия. Она приходила туда, падала в кресло у камина и засыпала, согреваемая теплом Ку.

Может быть, Галвин был там. Если в этом странном мире так много чудес, почему бы не сотворить еще одно?

Меч стал невероятно тяжелым, оттягивая ее призрачное запястье. "Спускайся!" - настаивал он. "Если ты задержишься здесь, у тебя никогда не хватит сил закончить это задание!"

Ольва свернула с дороги домой и пошла мимо пустого тенистого дома Дженни Селклот вниз по илистому склону реки.

По мере спуска местность вокруг нее менялась, как во сне, и теперь она была на лесной поляне. На ней был разбит лагерь - горел костер, холодный и бесцветный, вокруг были разбросаны одеяла и другие припасы. Одинокий дварф сидел у костра, пытаясь починить свой старый потрепанный топор. Увидев Ольву и меч, который она несла, он рассмеялся.

"Вот уж действительно чудо - Альф отдал этот проклятый меч". Он вскочил на ноги и низко поклонился. "Гундан, сын Гвалира, к твоим услугам. Не то чтобы я мог тебе чем-то помочь, ведь я мертв и все такое. Я здесь только потому, что Ян попросила меня задержаться на некоторое время". Гундан почесал нос. "Должен сказать, что смерть приносит гораздо меньше покоя, чем я ожидал. Столько встреч и расставаний, как в кондитерской в Ардене. Я встретил здесь кучу друзей, которых не видел много лет. Несколько парней из Дварфхольта, которых знал раньше. Ян. Даже большой Турн. Он не остался, но мы успели поговорить, и это было приятно. И я решил немного подождать Альфа, но его нигде не видно. Его меч у тебя означает, что он уже в пути, или он не придет?"

"Я не знаю, что стало с моим братом, - сказала Ольва, - он ушел сражаться со Смертью".

"Без меча?" Гундан рассмеялся. "Удивительно, что он не оказался здесь раньше тебя с такой глупостью. Кто будет присматривать за этим болваном без меня, вот что я хочу знать?"

"Пожалуйста, я ищу своего сына Дервина. Ты его не видел?"

"Высокий парень? Очень похож на Альфа, пока тот не состарился и несколько огров не набили ему морду, да? Мне показалось, что я видел такого парня, точно. И он мог уйти только одним путем".

"Вниз", - сказал меч.

"Да, вниз. Я могу показать тебе дорогу... " - сказал Гундан с внезапной неохотой.

"Пожалуйста, если ты любил Альфа, помоги мне".

"В этом особенность этого места, мисс. Это склон, хотя и не всегда выглядит таковым. Наверху - земля живых, а внизу - ну. Нет. И ты не можешь подняться по склону. Ты не сможешь вернуться назад".

"Не без помощи", - хмыкнул меч. "У меня есть помощник на примете".

"Так и думал", - пробормотал Гундан. "Но послушай меня, гребаная злобная тварь, - неважно, что я мертв и что у тебя нет задницы, которую можно надрать. Если ты перейдешь нам дорогу, я вырвусь из загробного мира и вернусь, чтобы уничтожить тебя на хрен, ясно?"

"Веди, мастер дварф", - сказал меч.

Гундан на мгновение задержался, осматривая воспоминания о стоянке. "Здесь мы разбили лагерь в последнюю ночь перед тем, как отправиться в Великую Топь. Пейр, Ян и Блейз что-то бормотали о пророчествах, а бедный юный Лат трясся и пускал изо рта слюни, когда ему являлись магические видения. У Берис был такой вид, словно она хотела сбежать. Лаэрлин говорила о спасении мира, а Турн сидел с таким мрачным выражением, словно был готов убить нас всех. А мы с Альфом просто сидели здесь и гадали, во что, черт возьми, мы вляпались". Он ковырнул землю ногой. "Ну что ж, - пробормотал он, - это было весело".

Затем дварф повел Ольву вниз по склону в Серые Земли.