Мой выход.

— Здравствуйте, — я вышел из теней и щелкнул выключателем, затянув один из углов комнаты тьмой, которую не развеивал заливший гостиную свет. — Присаживайтесь, нам предстоит важный разговор.

— Чт… откуда вы здесь взялись? — Раиса вздрогнула и с подозрением посмотрела на темноту угла, не торопясь воспользоваться моим предложением.

— Меня называют Тень. Вам ведь рассказали обо мне, не так ли? — осведомился я.

Женщина потрясла головой, будто пытаясь избавиться от наваждения. А затем все же опустилась на диван и пробормотала:

— Но это же бред. Люди с суперспособностями? Так не бывает! — и хмуро уставилась на меня: — Откуда вы взялись? И чего хотите от меня?

— Я отвечу на оба ваши вопроса, — я постарался, чтобы мой голос звучал успокаивающе. — Четыре года назад один без сомнения гениальный ученый синтезировал формулу препарата, который вызывал в людях мутацию, давая им силы за гранью человеческих возможностей. Фактически он придумал препарат, который превращал обычных людей в суперменов. Но у препарата оказался один весьма существенный недостаток. Попадая в организм, он начинал быстро разрушаться, и, когда полностью распадался, вызванная им мутация исчезала. Ученый продолжил исследования, чтобы найти способ стабилизировать препарат.

— Стабилизировать… — эхом повторила Раиса.

Похоже, эта часть моего рассказал сумела ее задеть.

— Именно, — кивнул я и продолжил: — В результате была создана новая версия препарата. И он решил испытать его на своей жене.

— Почему не на себе?

— Потому что на себе он испытал первую версию препарата. Ему удалось стабилизировать действие препарата внутри него с помощью… аппаратных средств. Для этого был создан генератор поля, которое удерживало препарат в крови от распада. Но генератор был временным решением, поскольку радиус его действия ограничен. Ученый хотел добиться устойчивости самого препарата, без дополнительных условий.

— И провел эксперимент на жене?

Обо всем этом я узнал от деда, поскольку в то время понятия не имел, что происходит в моей семье.

— Она не пережила эксперимент, — как можно равнодушнее ответил я. — И ученый решил последовать за ней, вколов экспериментальное средство себе.

Спокойный тон дался мне нелегко. Даже спустя время я все еще помнил те дни, наполненные горем и отчаянием. Тогда я лишился не только матери, но и отца, потому что виласаб изменил его до неузнаваемости. Но Раисе знать это не обязательно.

— Он хотел уйти вслед за женой, — после короткой паузы я продолжил. — Но выяснилось, что вторая формула взаимодействует с первой и полностью убирает у человека моральные барьеры. А, поскольку он был первым носителем двойного набора препарата, он получил возможность влиять на тех, кто получал такой же набор после него. Этот ученый… он понял, что может создать собственную армию суперлюдей и завоевать мир. Вот только формула действует лишь в пределах нашего города. Так что между ним и его целью стоит лишь нестабильность формулы. Поэтому он пригласил вас. Чтобы вы решили эту проблему.

— Вы хотите сказать… ученый, о котором вы рассказали — это Дима? Вы говорите про моего мужа?

— Да.

— Это… ерунда какая-то, — она покачала головой. — Дима — вовсе не безумный ученый, стремящийся к мировому господству. Он гений, да, но он хочет помочь миру. Создать универсальное лекарство, искусственную иммунную систему, которая сможет бороться с любым заболеванием. И он сделал большие шаги в этом направлении, а стабилизация формулы еще приблизит создание лекарства…

— Он так вам объяснил, для чего нужен этот препарат? — перебил я ее задумчиво.

Как ни странно, ее слова обнадеживали. Значит, отец поостерегся сказать правду, полагая, что его жена откажется ему помогать, если узнает его цели. И это давало нам шанс переманить ее на свою сторону.

Если Раиса хочет работать ради блага человечества, то ее точно не устроит работа во вред людям.

— Зачем ему мне врать?

— Чтобы вы не отказались ему помогать. Он может выглядеть сколько угодно хорошим человеком, но это — притворство. У него отсутствуют моральные ограничения, для него ничего не значат чужие жизнь, здоровье или чувства. Он жаждет власти и ради этого сделает все, включая образ мецената и альтруиста. Но как только он получит возможность вырваться из этого города…

— Постойте. Но мы познакомились не здесь. И он периодически уезжает из города. Как вы это объясните? — она словно бы воодушевилась, поймав меня на нестыковке.

Ей определенно не хотелось верить, что ее муж — чудовище.

— У него есть миниатюрная копия генератора. Созданная специально для того, чтобы поддерживать существование препарата в его организме.

— Это звучит, как бред!

— Поверьте, я и сам бы хотел, чтобы все это было бредом. Но это — реальность. И, если его не остановить, рано или поздно его армия вырвется за пределы этого города. И тогда существующему миропорядку придет конец. И вы вряд ли хотите быть причастной к этому.

— Почему я должна вам верить? — тихо спросила она.

У нее и впрямь нет на это причин. Она не знает меня, зато хорошо — как ей кажется — знает своего мужа, который ради собственной цели показывает ей себя исключительно с положительной стороны. С ее точки зрения вполне допустимо, что я клевещу на ее мужа, добиваясь собственных, непонятных ей, целей.

— Потому что вы можете убедиться — я помогаю людям. Я спасаю людей от тех суперзлодеев, которых создал ваш муж, и свидетельства этого в сеть выкладывают очевидцы, а не я.

— Это ни о чем не…

— Я вам не лгу, — перебил я ее. — И я не прошу вас воевать с вашим мужем. Я знаю, насколько это бессмысленно. Он умен, неуязвим и знает, как защитить себя. Я позвал вас на этот разговор только потому, что у вас единственной есть шанс найти доказательства того, что Дмитрий Белов проводит незаконные эксперименты на людях. Если его арестуют, это лишит его доступа к ресурсам, которые он тратит на свои исследования. Единственная возможность спасти людей от него.

Раиса долго смотрела на меня:

— Вы хотите, чтобы я нашла доказательства виновности моего мужа?

— Это ведь подтвердит мои слова, — заметил я. — Если вы найдете эти доказательства.

— Я не найду, — покачала она головой. — Дима раскрыл мне свою формулу, но… это все. Те результаты исследований, с которыми я ознакомилась, ничего не говорят об их сути. Просто цифры, просто выводы. Только то, что нужно, чтобы работать над формулой. Эксперименты исключительно моделируемые, я даже на животных их не провожу. Не к чему придраться, не за что зацепиться. То, что мне известно, не дает ни малейшего намека на то, что вы мне тут рассказали.

Иного я и не ожидал. У меня не было особой надежды на эту встречу, так что и разочарование не стало неожиданным.

Теперь нужно попробовать убедить ее, чтобы она сохранила эту встречу в тайне от Альфы. А если и не получится…

Что ж, я никогда не рассчитывал на долгую счастливую жизнь.

— В таком случае, мне лишь остается извиниться за то, что отнял ваше время, — начал я.

Но на этот раз уже она меня перебила.

— И вы не будете меня уговаривать? — казалось, она удивлена.

— Нет. Я не имею права просить вас рисковать своей жизнью. А если он заподозрит в вас угрозу, убьет не раздумывая. Я не собираюсь подвергать вас опасности.

— Даже если это спасет другие жизни? — недоверчиво спросила она.

Странный вопрос. Я спасаю чужие жизни, рискуя своей — но это мой собственный выбор. И как я могу просить кого-то рискнуть собой, подвергнув его опасности, когда должен бы защищать? Я полагаю, это должен быть выбор самого человека, и уговаривать я не имею права.

— Но ваша жизнь не менее ценная, чем у других, — заметил я. — Вы не обязаны рисковать ею.

Раиса довольно долго рассматривала меня, не торопясь нарушить молчание. А я пытался подобрать слова для своей просьбы, сбитый с толку ее неожиданным любопытством.

— А что происходит с теми, в ком разрушается этот… препарат? — вдруг спросила она.