— Я сталкер, это моя способность. Опасный ли артефакт или нет.

— Отчего же раньше не заметила? — задал коварный вопрос агроном Иванов.

— Не уверена, но пластина скорее всего скрывала себя и делала демона невидимкой, — развела руками Кроха.

— Поспешила Марина. Там больше ничего опасного не осталось? — спросил Мамонт с опаской рассматривая пожитки журналиста.

— Нет, барахло одно. Тот артефакт скрывал его сущность и даже Око не смог его раскусить. Хитрое какое гавно, — сплюнула на жилетку демона Кроха. — Серёг, Око показывает кратчайший путь в замок. И он идёт почти по прямой.

— Я же говорил! — воскликнул Резвый. — Начальник, идём?

— Я не против. У нас есть маршрут, группа по-прежнему выполняет задачу, несмотря на потерю бойца. В любом случае нам нужен портал отсюда, а для этого надо поймать и допросить демона. Возможно, нам повезёт в замке. Пошли! — вздохнул Мамонт. — Кроха со мной в головном дозоре, Резвый и Женька замыкают, остальные в центре. Дистанция между группами двадцать метров.

— Мамонт выходит на тропу войны, — чмокнула его в щёчку Наташа и подтолкнула вперёд.

— Непозволительно много народу теряем на той тропе, — чертыхнулся Мамонт и пошёл вперёд, обходя лужи растаявших демонов. Остальная группа двинулась за ним. Некоторое время шли, молча соблюдая предельную осторожность. Око кстати и не думал отключаться, мерцая красной нитью и указывал маршрут. Если верить голограмме, то до замка им предстояло преодолеть три километра. Кроха отметила странное поведение стен в лабиринте, они выстраивались в прямой коридор формируя проход для группы. Ко всему прочему чёрных фигур в пределах видимости артефакта заметно поубавилось и нападать они не спешили. Помимо них Око показывал силуэты других существ красного, зелёного и прочих цветов, но попасть к ним не было никакой возможности. Судя по тому, что они встречали, спасать там всё равно было некого.

— Переживаешь? — отстранённо спросила Женька Резвого идущего молча.

— Ты о Марине? — он повернулся к ней.

— Ага, — кивнула девушка. — Вы же с ней давно…

— Давно? Недели две может быть. Давно ли это или нет? — хмыкнул Резвый. — Привыкнуть к ней не успел, если ты об этом.

— Две недели ни о чём, — покачала головой Женька. — Тебе кто-нибудь ещё нравится?

— Нет, — твёрдо ответил Резвый.

— Жаль, — Женька готова была расплакаться и остановился, вытирая предательскую слезу, скатившуюся по щеке. Резвый тоже остановился и поднял её за подбородок.

— Кроме тебя, глупыш, — он нежно поцеловал её в губы.

— Я…, я…, тоже, — она размякла в его объятиях закрыв глаза от счастья.

— Ты мне сразу понравилась ещё когда тебя вынесли из подвала в Клину. Только всё никак не было времени…

— Молчи! Молчи! Ты мой, молчи. Теперь не расстанемся. Кроха, как в воду глядела!

— Пришли, Серёжа Иванович, — отряд, не встретив никакого сопротивления и подошёл к широкой красной каменной лестнице. По всей длине до самого верха она пестрила бордовыми разводами и создавалось ощущение, что по ней течёт кровь. Мамонт тряхнул головой отгоняя видение. Вопреки ожиданиям подножье лестницы и прилегающий к ней лабиринт казался абсолютно пустым. Ад будто вымер и только низкое багровое небо над головой цеплялось за стреловидные башни готического замка или скорее склепа. Лейтенанту вспомнилось как он в детстве на празднование Первого мая в колоне таких же октябрят, как и он сам, попал к «дедушке Ленину», то есть заглянул в его зиккурат. В СССР это считалось в порядке вещей, сводить детей поглазеть на окаменевший труп. Возможно, тогда ему и заполнились холодные суровые гранитные стены, уходящие высоко вверх и мрачный абрис самого здания, на котором так любили зависать вожди, приветственно размахивая конечностями. Впрочем, он до сих пор не ответил себе на этот вопрос, почему склеп времён шумерской цивилизации стоит в центре славянской, русской архитектуры у стен древнего кремля. Мамонт махнул мысленно рукой, сейчас там кратер и «дедушка Ленин» испарился вместе со всеми соседями. А вот демон со своим замком реально существовал.

— Вижу. Нехорошее предчувствие меня опять не покидает, — скорчил гримасу Сергей.

— Хватит уже нагнетать, мы в Аду, не забыл? Здесь везде одно нехорошее предчувствие, — засмеялась Наташа. — Могу натереть тебя землицей, так сказать для погружения в материал, надо?

— Нет, спасибо. Я пока так похожу, — Мамонт сплюнул и вытащил пистолет из кобуры. — Ну пойдём, перетрём за жизнь с демоном.

— И смерть, — кивнула Наташа, и они начали подниматься по ступеням. На удивление подъём не занял много времени, хотя казалось придётся взбираться на Эверест. Массивные металлические ворота в три человеческих роста сами приветливо раскрылись, приглашая в гости. И опять никого, не единого демона или охранника, хотя зачем они здесь, когда у него в этом качестве целый лабиринт прихлебателей. С первых шагов люди прониклись мрачной атмосферой замка. Казалось бы, они и так полдня провели в Аду, но в самом замке стояла особенная атмосфера. Здесь царило абсолютное зло! Оно буквально сочилось отовсюду, проникая за шиворот и заставляя трястись от страха. Двери пригласили безбашенных посетителей в длинный коридор с высокими стенами и сводчатым потолком, оканчивающимся на высоте пяти метров. Всё, разумеется, было выдержано в Адском стиле. Красный камень с вкраплениями чёрного. Траур сквозил, отовсюду навевая уныние и несварение желудка.

Мамонт крутил головой разглядывая фрески на стенах. Они казались ему настолько реалистичными, что, когда они начали двигаться, он даже не удивился. Женька от неожиданности вскрикнула увидев, как свисающие со стены тело молодой женщины по пояс изменило позу. Все тела казались бледными как кожа демонов и заметно выделялись на фоне красного камня. Наташа с омерзением заметила, как у девушки под мраморной кожей кто-то шевелиться. Несомненно, это были черви, короткие и толстые. Они грызли её, изнутри принося девушке немыслимые страдания. Всё это отображалось на некогда красивом лице, а сейчас превратившегося в застывшую маску боли. Что нужно сделать, чтобы попасть сюда? Наташа содрогнулась, припоминая свои прошлые делишки. А ведь гуляла и совершенно не заботилась ни о чём. Тогда в сентябре, перед самой атакой, она уже окончательно наплевала на нравственность, что хоть как-то отличает человека от животного. Череда бесконечных пьянок и кавалеров затянула её во все тяжкие. Маман надеялась, что за рубежом Наташа станет скромнее, но эмигрировать не получилось. Золотая молодёжь СССР догуливала последние годы, и её дед первый почувствовал ветер перемен. Примерно тоже самое царские придворные ощутили незадолго перед революцией и засобирались в Париж. Излюбленным и проторённым маршрутом. Но как выясняется конец всех ждал один. Вот в этом замке или таком же. Наташа содрогнулась понимая, что её ждёт и впервые очень сильно испугалась.

Все тела висели вплавленные в стену по пояс, у всех на лицах одно выражение – жуткие страдания. Тела еле шевелились и тянули руки к проходившим внизу людям умоляя подарить им быструю смерть. Окончательную и бесповоротную. Девушка чем-то похожая на Наташу свесила голову в безысходности, её короткое каре обнажило изящную шею. Руки безвольно повисли, когда Наташа поравнялась с ней, девушка вздрогнула и подняла голову. Наташу пробила молния, на неё глядела её подруга. Как они могли повстречаться, Наташа не понимала, скорее всего это проделки демона. Именно с ней она должна была пойти в Большой театр накануне войны. Абсолютно бледное лицо подруги взглянуло на неё бесцветными зрачками и скривилось в гримасе боли. Наташа явно увидела, как над верхней губой появилось уплотнение под кожей и поползло выше через глаз и лоб и исчезло в волосах. Наташа отвернулась не в силах смотреть на это.

Демоны каким-то образом наделяли умершего новым телом и истязали. Вдоль длинного коридора на стенах мучились сотни, если не тысячи тел. Мамонту стало понятно почему демон затребовал к себе последнюю партию. Он их здесь пристраивал оптом, издеваясь над всеми единолично. Коридор оказался не единственным, от него через двадцать метров вправо и влево уходили такие же длинные проходы. Кроха обратила внимание на Око и толкнула Мамонта в бок. Он обернулся и увидев карту застыл в изумлении. Центральный коридор, по которому они шли являлся всего лишь сердцевиной, а от неё во все стороны расходились правильными квадратами целые улицы с подобными инсталляциями на стенах. Речь шла уже не о тысячах, а о десятках или, возможно, сотнях тысяч людей. И конечно же на карте они все казались живыми. Мамонт понял свою ошибку, он опять подвёл людей и практически сам привёл их к новому месту жительства.