— Классная штуковина, — согласился лейтенант, — и никаких часовых не нужно.

— Когда демон приблизится на сто метров он начнёт мерцать. Изначально Сторож был настроен на людей. Помните, когда мы пролезали ворота он мигал? Так вот артефакт так предупреждал демонов о нашем приближении, сейчас же будет предупреждать нас. А вот это, — Кроха вынула из гнезда чёрный кубик с гранями в три сантиметра, — Блокиратор! Такой же лежал в кармане товарища Иванова. С помощью него я смогу отключить сторонние артефакты.

— Похож на тот, что держал Димон в руках при нападении на нас, — рассмотрела кубик Наташа.

— Очень возможно. Только он ему не помог, ха-ха! — широко улыбнулась Кроха. — Дебилам не помогает. Вот ещё полезный арт! Назовём её Грелка. Это она нагревала плиту и воду. Представьте только теперь у нас в вездеходе будет горячая вода! И нам не нужна электрическая плитка. Когда Овца её включала, я, честно говоря, боялась, что случится пожар.

— С Овцой покончено, — тихо сказал Мамонт и снял со стены кинжал, отобранный им у четырёхрукого демона в Клину. — Не знаю, что с ней стряслось, вроде тихая была.

— Серёжа, в том заведении тихие не выживают. Она просто маскировалась.

— Не надо грязи, — не согласилась Кроха. — У меня подружка шесть лет там пробыла. Нормальная девка.

— Значит Овца частный случай, — пожала плечами Наташа и вытащила последний артефакт из гнезда. — Кроха, это что?

Девушка взяла в руки небольшой хрустальный шар и встряхнула его. Он тут же засиял всеми цветами радуги. Фонтанируя разноцветным гейзером, бьющим вертикально вверх уже через несколько секунд, он показал восхищённым людям объёмную карту станций метро и всех существ, что находились в пределах одного километра от Крохи. В частности, Мамонт увидел, как по разрушенному эскалатору спускаются несколько фигур в длинных плащах.

— Серёжа Иванович, а ведь они чешут на Чеховскую. Там же полно наших! — вскрикнула Наташа.

— Бежим!

Мамонт никогда не жаловался на свою скорость, но как бегала Кроха ему и не снилась. Она подорвалась как ракета, ей хватило меньше минуты, чтобы достичь перехода на Пушкинскую. Ещё через минуту она подбегала с зажатым в руке хрустальным шаром к толпе выпущенных из клеток людей ни капельки не запыхавшись. Вторым к финишу пришёл Мамонт, последней Наташа, но она успела по дороге прихватить автомат.

— Вы что, как ошпаренные? — удивился Кощей. — Как будто за вами сам сатана гонится!

— Смотри сюда, старичок, — Кроха сунула ему шар под нос. Шар ожил, повинуясь желанию сталкера и тут же над ним вспыхнуло изображение платформы Горьковской в голубом призрачном свете. К удивлению Крохи, она была пуста, только раскиданные матрасы и перевёрнутые палатки — Странно, куда они подевались?

— Что это, пупсик? — присмотрелся Кощей. — Кто подевался?

— Не знаю даже как назвать…, — запнулась Кроха.

— С вашего позволения, — за спиной девушки прозвучал надтреснутый голос. — Они называли его «Око».

— Кто? Что? — от неожиданности подскочила Кроха.

— Эти, с красными глазами. Пришельцы. Позавчера они остановились возле нашей клетки как раз с этим устройством в руках. Какие же кошмарные твари!

— Артефакт, не устройство, — поправила Кроха пожилого человека, заросшего бородой до самых бровей. Смотрелся он своеобразно, на нём был одет жилет с множеством кармашков, из которых что-то торчало и свисало, некоторые лопались от напиханного в них барахла.

— Как вам будет угодно, — продолжил пожилой. — Он нажимал вот сюда и перед ним менялось изображение. Нас он показывал в красном цвете. — Кроха нажала куда указывал человек и на станции появилось множество силуэтов людей.

— Это же нас сейчас показывают? — изумилась сталкерша. — Настолько всё детально, зашибись!

— Абсолютно, верно. Демоны, если вы помните, выглядели чёрными. Мы соответственно красными.

— Демоны?

— Точно, но у них свои пути, поэтому их не видно сейчас. Если они захотят, то могут и вовсе не показываться нам. Однажды мы видели, как они вообще выходили из стены! — он показал на облицованный кафелем переход. — Кафель вместе со стеной разворачивался, формируя проход и пропускал их. Эффектно, не спорю, но в тоже время жутковато смотрится. И знаете в глубине прохода за ними бушевал огонь.

— А вы кто? — спросил Мамонт слушавший их разговор.

— Забыл представиться! Лев Маркович Босинзон. Журналист, заместитель главного редактора… в прошлом. Наше издание довольно известное в узких кругах. В Москве я навещал дочь и внука.

— Ого! И где же вы трудились? — обрадовалась Наташа, встретив коллегу. — В каком издании?

— «Сибирский следопыт». Журнал, конечно, местечковый, хотя вы же понимаете Сибирь, это отдельная планета! О ней можно свою энциклопедию выпустить, не то, что журнал. Но местные бонзы из комитета Партии не сочли нужным развивать наше издание. Жаль. Я даже в Москву написал в министерство, но мне оттуда прозрачно намекнули, чтобы заткнулся. Пятая графа, знаете ли. Пригрозили увольнением.

— Серёж? — непонимающе взглянула на Мамонта Наташа.

— А то ты не знаешь? Еврей, если не ошибаюсь? — лейтенант профессиональным взглядом окинул Льва Марковича. — Пятая графа, национальность. Удобный механизм для репрессий, из-за этого у нас так много русских было. Кто хочет, чтобы тебя постоянно макали носом в паспорт при случае.

— КГБ, если не ошибаюсь? — с вызовом ответил замглавредактора журнала и взглянул на Мамонта не менее профессиональным взглядом.

— Встретились два одиночества, — тихонечко засмеялся Валера. — Анекдот. Встречаются как-то два комиссара и оказалось, что оба евреи…

— Сейчас-таки, кажется, смешно, но раньше наша встреча не сулила ничего хорошего, — ни капли не смутился Лев Маркович. — Сталкивался уже.

— Лев Маркович, я не такой и прохожу совершенно по другому ведомству. Контрразведка.

— А я о чём? Вы знаете, меня как-то допрашивали ваши коллеги по поводу работы на китайскую разведку. Поводом послужила наша экспедиция в Амурскую тайгу. Мы тиграм датчики ставили, чтобы наблюдать за их популяцией, маршрутами передвижения и прочего. Комитетчики же подумали, что мы китайцам продаём сверхсекретные сведения под видом учёных. Какие я могу сведения передавать, — он развёл руками, — но их разве убедишь? Пока за нас из Москвы не заступились, мурыжили нас в полный рост.

— Лев Маркович, спокойно. Я вас ни в чём не подозреваю, — ответил Мамонт, хотя на самом деле очень даже и подозревал хорошо помня, как он прошляпил товарища Иванова и Заразу. Но как их можно было заподозрить? Наташа случайно узнала о смерти партийного функционера, а так бы никогда не догадались.

— Охотно не верю вам, Серёжа. Но! — он поднял указательный палец и показал на «Око». — Оно не даст соврать. Когда товарищ Иванов подносил его к нам по очереди, оно окрашивалось в красный цвет. На них оно реагировало иначе, становясь чёрным изнутри.

— Да, я уже разобралась! — радостно сообщила Кроха. — Среди нас остались только люди. Он почище Овцы работает, Серёг! — Кроха спрятала шар за пазуху.

— Овцу жалко, — сказала Марина. — Какая ужасная смерть, кто бы мог подумать. Ужас.

— Она ничего не поняла, дорогая. Обморок. Чего-чего, а вырубать я научился надёжно, — напомнил Резвый.

— Что делаем, Серёжа? — спросила Наташа и остальные также обратили взор на Мамонта.

— Раз все нормальные, то надо отправлять людей в убежище. Сколько их кстати?

— Шестьдесят три человека, но Мамонт, я боюсь Рубин отсюда не сработает. Выводить всех на поверхность тоже не вариант, — быстро предупредила Кроха. — Не дойдут, замёрзнут.

— Как быть?

— Лев Маркович, а где вас изловили? — вдруг спросил Резвый.

— Вот именно, молодой человек. Изловили, словно диких зверей. Километрах в десяти отсюда. Раньше мы жили на станции метро Таганской. Рядом с нами находилось достаточно других станций глубокого залегания. В общей сложности нас спаслось несколько сотен, но эти…, — Босинзон с отвращением указал на запечатлённое в стене тело товарища Иванова, — они переловили больше половины из наших. Остальные успели разбежаться по норам. Не знаю спаслись ли. Демоны караулили их возле складов, люди так или иначе вынуждены были спускаться туда за провизией. Наверху же продуктов нет.