— Да, хотя и неприлично спрашивать девушку о возрасте. Залезть на девушку ты всё же успел, мерзавец. Девушка всегда остаётся девушкой даже в восемьдесят лет. Просто считается, что она пожилая девушка!

— Ах, вот так считается? — разинул рот лейтенант. — Ну-ну, продолжай.

— Так вот запомни, день рождения моей матери двенадцатого июля. Одна тысяча девятьсот сорок первого года. Ничего не напоминает?

— Война только началась, — напряг извилины Мамонт.

— Да. А я родилась в шестидесятом году, одиннадцатого сентября. Так вот о безысходности, дорогой ты мой глупый лейтенант. Господи, но почему ты послал мне лейтенанта! — она страдальчески закатила глаза. — Он же совсем тупой!

— Э, женщина! Так к чему все эти дни рождения?

— К тому, что если бы моя бабка также ныла, как ты сейчас здесь, то не сберегла мою мать. И я бы не родилась. Она рожала, когда фашист пёр к Москве на всех парах. Когда только и слышно было о зверствах, творимых ими. Когда кадровые части драпали от границы, когда генералы стрелялись, не найдя лучше выхода. А моя бабка, простая русская баба показала им всем вот это, — она ударила левой рукой по сгибу правого локтя демонстрируя интернациональный жест. — И родила всем назло. И всю войну из Москвы не уезжала. Работала на заводе. А ты ноешь.

— Ну всё, всё. Я понял, — Мамонт поднял руки. — Так всё завертелось… ну хорошо, подёргаемся мы ещё. Но ведь в сорок первом не было всего этого? Была надежда, а что сейчас? Ничего! Земля если и восстановится, то очень нескоро, мы во всяком случае точно не доживём до этого. Полураспад радиоактивных элементов сотни тысяч лет.

— Ну и что? Так получилось, что в роли паровоза стал ты, Серёжа Иванович. Не мне же командовать? Я девушка хрупкая, избалованная. Люблю красное одевать, хочешь покажу?

— Видел уже, — отмахнулся Мамонт, погруженный в тяжкие думы.

— Ах, ты сволочь кгбэшная! «Завербовал» девушку, а теперь и нос воротишь? — она запрыгнула на Мамонта сверху и начала его душить.

— Ладно, показывай, — прохрипел красный от натуги Мамонт, — так уж и быть, взгляну ещё разок.

— То-то же, слизняк! Не ослепни только! — Наташа медленно сняла майку…

На утро у дверей жилого модуля Мамонта с нетерпением ожидал Клёнов. Стоило лейтенанту только показаться, как он тут же был схвачен нетерпеливым механиком.

— Сергей! Сергей! — Клёнов аж подпрыгивал. — Нам ответили! Ты представляешь?

— Кто? Что? Опять нападение? — спросонья Мамонт чуть не шагнул мимо лестницы. — Докладывай!

— Так ведь докладываю же! Ответили нам. Я всю ночь за передатчиком просидел! — Клёнов просто сиял от счастья.

— У тебя же Марина есть для этих целей, — следом за Мамонтом из модуля выпорхнула Наташа. — Не ценишь ты отведённого тебе времени, ерундой всякой занимаешься.

— Фу на вас. Одно только на уме! Радиопередатчик! Или забыли уже? Я записал на кассету диктофона наше послание выжившим и место встречи. Я пробовал посылать его на разных частотах, неизвестно как сейчас распространяется радиоволна. Слой Хевисайда нынче нестабилен…

— Саша! Конкретнее! — умоляюще попросил Мамонт.

— Ответили! Азбукой Морзе! Три длинных, три коротких, три длинных! — Клёнов улыбался как первоклассник, усевшийся за парту.

— Мэйдэй? SOS? — вспомнил лейтенант.

— Оно самое, видимо ответить голосом не могут, нечем модулировать радиоволну, и они отстучали морзянку! Надо ехать, встречать!

— Ты не думаешь, что это гопники от Старика? Голосом побоялись отвечать? — подозрительно спросил Мамонт.

— Им то зачем? Их уже нет. И потом, откуда у них на зоне азбука Морзе? Нет, вряд ди.

— Не скажи, Сиплого я лично не видела, а он очень даже башковитый, — сказала подошедшая Кроха. — Он у Старика всегда заправляет подобными акциями. Те урки в магазине между собой восхищались Сиплым. Он длинный и сипит постоянно, простыл где-то.

— Пусть дальше сипит, убежище в безопасности. Сталкер у них если и остался, то уж точно без артефакта из чёрной аномалии, — махнула рукой Наташа. — Серёг, надо ехать. Неудобно получится, сами собрали, сами не приехали.

— И гномов может найдём, — поддакнул Кощей. Откуда они все вылезли, недоумевающе оглянулся Мамонт. Специально ждали пока я проснусь, подумал Мамонт.

— Я же не против, дайте в себя прийти хотя бы, — взмолился Мамонт.

— Расходимся, расходимся, командиру нужно умыться, — быстро растолкала всех Наташа, прекрасно понимая Мамонта.

Решив все насущные проблемы и оставив за себя Петровича, вездеход выехал из-под Купола. Кроха видела целых три коридора, аномалии словно зная о намерениях поселенцев сами образовали проход. Чушь, конечно, но вдруг на самом деле аномалии «понимали»? С собой взяли Розу с неизменным Рыжиком, чтобы проверить дальность действия артефактов и заодно пусть посмотрит своей способностью на тех, кто придёт к месту сбора. Мамонт никогда не был параноиком, но врождённая подозрительность, наверное, и привела его в третье управление КГБ СССР. Хотя там во всех управлениях таких хватало. Иногда попадая в «офис», он ощущал себя Штирлицем, идущим по коридорам управления Гестапо. Очень тяжёлая атмосфера в тех местах.

По прямой до места встречи было немногим больше тридцати километров, Наташа разогналась на малой Батарейке положив стрелку спидометра вездехода вправо. По ощущению двигались они со скоростью, далеко превышающей сто километров в час. Скопление аномалий заметно поубавилось, стоило им только отъехать на пару километров от убежища. Дальше они встречались гораздо реже. Однако огромная бордовая по-прежнему висела над кратером того, что раньше было Волоколамском. Чем ближе подъезжали к городу, тем больше ощущалось дыхание смерти. Кто там мог выжить, когда ракета уничтожила одним махом целый город?

Вездеход пересёк городскую черту с востока. Разрушенный город, укрытый серым снегом, строительный мусор в который превратились здания, кое-где просматривались остовы фундаментов, но по большей части один пепел и невообразимый хаотичный бурелом из стали, бетона и расплавленного кирпича. Деревянных деталей почти не сохранилось, кое-где остались обугленные головешки и на этом всё. Смерть, радиация и запустение с пронизывающим завывающим ветром, гоняющим по улицам снег.

— Роза, я хотел с тобой поговорить, — Мамонт обратился к переговорному устройству. Овца с Рыжиком находились в жилом модуле. Девушка встрепенулась и отвлеклась от Рыжика.

— О чём, дядя Мамонт? — она по-прежнему неизменно называла его дядей, а Наташу тётей.

— Я тебе попрошу взглянуть своим даром на людей, которые придут к месту встречи. Только ты вслух ничего не говори, если что-то заметишь, договорились? — Мамонт старался быть убедительным.

— Я не глупая, и прекрасно знаю, что с неизвестными лучше не откровенничать! — произнесла Роза.

— А так сразу по тебе не скажешь, — ввинтила Кроха.

— Кроха! — прикрикнула на неё Наташа.

— Всё, тётя Наташа, молчу, — подражая Розе ответила Кроха.

— Если ты что-то заметишь, любое малейшее подозрение, сразу шепчи мне, а лучше отзови в сторону, хорошо? — Мамонт спокойно объяснял девушке как поступить. — Лучше нам перестраховаться, чем получить шпиона и нож в спину.

— Неужели я не понимаю? Чего вы со мной говорите как с маленькой! — возмутилась девушка.

— Ты посмотрела тех, кто у нас сейчас живёт под Куполом? — спросил Мамонт, игнорируя эмоции.

— У нас все нормальные. Ничего дурного не замышляют. Они же воевали все против бандитов!

— Хм, бывали случаи и похлеще для того, чтобы внедрить шпиона, — не согласился Мамонт, — но да, согласен, это не тот случай. Не стал бы Старик разменивать сталкера и потом никого нового у нас не появилось.

— Думаешь до такого могло дойти? — не поверила ему Наташа.

— Могло, не получится взять в лоб, так нас в убежище останется агент Старика. Мы ему не нужны, а вот наши артефакты вполне. В нынешних реалиях артефакты, это жизнь.