— Портал? Чёрный! — Резвый непроизвольно сделал несколько шагов назад.

— Чёрный! Вот о чём предупреждала УВБ-76, — воскликнул Мамонт. — Ну конечно же.

— Мамонт, только не говори, что собрался туда, — вздрогнула Наташа.

— Почему бы и нет? Узнать планы врага, это святое.

— С таким знанием можно и не вернуться, — скептически отозвался Кощей.

— Я никого не заставляю, — Мамонт заметил, что его понесло. Автомат на этот раз был при нём, хотя этого конечно же не хватит против тамошних обитателей. Граната есть, успеет вернуться в случае чего.

— Серёга, я тебя одного не отпущу, — твёрдо сказала Наташа и встала рядом с мужем. — До конца вместе.

— Ого! Без сталкера решили идти? В случае чего в вездеходе Рубины лежат, возьмёте проводника из убежища, — Кроха особо не раздумывала и давно уже для себя всё решила. Она подошла к Наташе.

— Так дело не пойдёт, лучше все вместе идём, — не согласился Резвый. — Не люблю ждать и гадать, что там с вами приключилось.

— Тогда заходим, не теряем времени, — сказал довольный Мамонт.

Через мгновение они уже стояли на широком проспекте, позади них по-прежнему лежала чёрная аномалия, именуемая порталом. Каждый из них ожидал увидеть что-то своё, но был весьма разочарован, оказавшись посреди широкой улицы. Слева и справа высились огромные зеркальные колонны, они словно обелиски уходили ввысь на добрых триста метров. Побывавшая за границей Наташа сравнила их с небоскрёбами. В СССР таких строений ещё не было, если не считать университета Ломоносова или дома на набережной. Но они скорее похожи на за́мки, чем на это. Эти же вообще не ассоциировались у Мамонта с жилыми домами. Он вообще не мог предположить для чего служат зеркальные скалы.

— В Париже такие видела. Здание полностью зеркальное, внутри как обычный дом. Это всё стёкла в качестве облицовочного материала. Снаружи ничего не видно, а изнутри всё как на ладони, — объяснила всем Наташа. — Совершенно иной подход к строительству.

— Не думаю, что на нашей стороне осталось что-либо подобное, — запрокинув голову Марина рассматривала здания. — Воздух, здесь же точно такой же воздух! И сила тяжести не изменилась.

— Мамонт, и вот мы здесь. Что дальше? В этих домах, если это они конечно, нет даже дверей! Я себе Ад по другому представляла, — сказала Кроха, подбрасывая в руке гранату.

— Чертей с вилами не видно, — оглянулся Кощей.

— Погоди, вон что-то идёт? — Наташа всматривалась вдаль и заметила появившуюся вначале проспекта фигуру. Одинокая в длинном чёрном плаще, она приближалась к людям.

— Кроха, портал контролируешь? — не поворачивая головы спросил Мамонт.

— Камень у меня, без него она не закроется, — успокоила сталкерша.

— Отлично, будьте готовы к бою, не нравится мне всё это, — Мамонт осмотрелся по сторонам.

— Всегда готовы, — проскрипел Кощей.

Фигура двигалась абсолютно бесшумно. Те сто метров, что её отделяло от людей она преодолела за минуту. По мере приближения она становилась всё больше и загадочнее, интригуя людей. Она не касалась поверхности и плыла над ней не перебирая ногами. Мамонт почувствовал, как его волосы опять зашевелились. Чёрный плащ демона развивался от несуществующего ветра, вокруг него туманным абрисом клубился туман придавая фигуре загадочности. Мало того она излучала вселенскую тоску, безысходность и какой-то животный страх. Его люди почувствовали, когда до монаха, как его прозвал про себя Мамонт оставалось метров десять. Фигура была явно выше двух метров, плюс ко всему не касалась поверхности. Плащ её местами превратился в бахрому. Из-под материи торчали костлявые руки с длинными пальцами и когтями на них и беспрестанно двигались. Капюшон плотно укрывал склонённую голову не показывая лица, если оно вообще существовало. Приблизившись, демон поднял голову и на людей злобно блеснули два жёлтых глаза из глубин капюшона.

— Как посмели вы…, — пронеслось в голове людей змеиное шипение. — Запрет! Табу! Вы не можете здесь находится! Проклятым здесь не место.

— А мы вот пришли, — голос Мамонт немного дрогнул, но лейтенант быстро взял себя в руки. — Вы же посещаете наш мир. Так вот знай, чучело, я спрошу с тебя за ту кровь, что вы забрали у нас.

— Ха! Ты тля! Я раздавлю тебя…, мог бы раздавить, — поправился он. — Но поступлю иначе.

— Что так? Силёнок маловато? — Мамонту уже ничего не оставалось делать как хамить. Он надеялся вывести из себя представителя нижнего мира, дабы выудить у того информацию.

— Нет, мне не составит труда раздавить вас всех. Но меня интересует совсем другое. Я не трону вас, и больше того, подарю вам могущество. Взамен же каждый из вас приведёт мне по десять человек.

— Зачем? — Мамонт примерно представлял зачем, но он хотел это услышать от чудовища. Фигура висела над ними протягивая к ним руки и тут же отдёргивая, как будто ей кто бил по ним.

— Я выпью их, а вы будете жить ни в чём себе не отказывая, — прошелестело в головах у всех сразу.

— Отлично, кем мы себя будем после этого ощущать тебе неинтересно, урод? — воскликнула Наташа.

— Что беспокоит вас? Вы сможете жить как захотите. Поверьте, наши возможности таковы, что мы можем позволить себе всё. Почти ничто не может нам помешать. Тем более вы! За то что вы сотворили вам определённо мучиться бесконечно. Мы никогда не любили вас, но вы испоганили планету, которая и наш дом тоже! К сожалению, нашу общую планету. Вы своими бомбами заставили схлопнуться сразу множество слоёв. Вы сорвали со своих привычных мест целые цивилизации! Скоро все узнают кто повинен в столь чудовищном поступке. Тогда вы будете прокляты! Вы даже не представляете, что значит быть проклятыми! Их по обыкновению отдают нам. Навечно. Это хуже любой тюрьмы, мы будем пытать вас постоянно без выходных. Запустим червей под кожу, которые будут жрать вас изнутри. Бесконечно, ежедневно, ежеминутно, это невыносимая боль останется с вами навсегда. Мы поселимся у вас в головах и будем постоянно внушать вам самые чудовищные казни, которые будут день за днём происходить с вами. Они будут настолько реальны, что вы не отличите их от настоящих. От такой боли обычно люди теряют сознание, но вы не сойдёте с ума или истечёте кровью. Вы постоянно будете в сознании. На следующее утро вы опять окажетесь на позорном столбу. И так по кругу целую вечность. Всё это ожидает вас…, — фигура поднялась ещё выше и облетела столпившихся людей.

Мамонт и все остальные молчали во время тирады. Кроха сперва недоверчиво хмыкнула, Резвый улыбался, Кощей скептически внимал демону не особо веря ему. Но чем дальше чудовище говорило, тем больше люди убеждались в его искренности. Когда фигура закончила, никто из них уже не сомневался в его словах. Демон не пугал, он просто ставил в известность, что станется с людьми дальше.

— Какой смысл нам соглашаться на твоё предложение. Если всё, что ты рассказал, ждёт нас в недалёком будущем? И ещё. Будет тебе известно, мы не начинали эту войну.

— Я знаю, что не начинали, но ваш род начал. Зачинщики уже схвачены, им я ничего не предложил. У них впереди вечность боли. Вам же предлагаю, раз уж вы сами пришли. Не побоялись спуститься ко мне! Ещё раз, каждый из вас…

— Нет! — крикнул Мамонт. — Никто и никогда не приведёт тебя по десять человек. Ты не получишь никого. Дырку от бублика.

— Но почему? — искренне недоумевал демон. — Неужели вам трудно? За каждого вы получите достойную плату и не будете знать горя. Что вас держит?

— Совесть, как бы это смешно не звучало. Я тебе сейчас за всех скажу, хотя в любой другой момент не поручился бы свои слова. Мы все разные, но все с таким трудом выжили в ядерном Аду, столько всего перенесли, что больше не подставим никого. С тобой же мы сразимся, победим, уйдём. Не получится, ну и хрен с ним.

— Совесть? — чудовище повисло в двух метрах от поверхности и начало безудержно смеяться. Его смех постепенно превратился в громовые раскаты. Мамонт подумал, хорошо бы ты лопнул сейчас. — Совесть, тот свод правил, что вручили вам вышестоящие, для нас же не имеет никакого веса. Это эйфория, её нет. Вас обманули, чтобы вы не нарушали установленный порядок. Но среди вашего рода есть убийцы. Да что там говорить, вы все убийцы. Вы постоянно вынашиваете планы как бы кого-нибудь грохнуть. Вы же ещё и непроходимо тупы и на руках у каждого из вас кровь. Я же вижу её. Так что же? На чём мы остановимся?