— Рядом с Конусом даже дышится легче, — заметила Наташа.

— Надо думать, своя собственная аномалия! — пробормотал Кощей. — Зайка, а она не сбежит от нас?

— Нет, зайчик. Не сбежит, — ответила Кроха с умилением взглянула на Валеру и поправила ему очки в титановой оправе.

— Ну что, кролики, идём. След в след. Я первый, за мной Кроха. Замыкает Резвый, — сказал Мамонт и продолжил пробивать дорогу в снегу. До проходной остались какие-то жалкие пятьдесят метров. Это отрезок миновали без происшествий. Мамонт задержался, рассматривая разорванного партизана. Плоть его напомнила Мамонту губчатую резину, которую он в детстве в деревне добывал из сидения трактора пока не получил по шее от тракториста. Зачем он это делал, лейтенант не вспомнил. Тут же рядом лежала и пищаль с раструбом на срезе ствола. Лейтенант поднял изделие древних мастеров и ужаснулся, весило оно не меньше восьми килограмм. Партизан же держал его одной рукой, но он не человек, ему простительно. Осторожно заглянув через крутящуюся дверь, он прошёл в проходную института. Сразу за ней располагался холл. На полу в кадке стояла пальма, ряд кресел для ожидающих пропусков людей и застеклённая будка охранника.

— Но позвольте, — вырвалось у поражённого Мамонта. — А как же война? Город бомбили целый день, а здесь нетронутым осталось.

— Ты с кем говоришь? — спросила идущая позади Кроха.

— Сам с собой. Пальма стоит, обалдеть! И почему здесь не холодно? — Мамонт пощупал батареи, они оказались холодными, но вопреки ожиданию не лопнули.

— И правда! Не заметила даже. Фантастика! Рядом валяется боеголовка, а тут пальма стоит! Чудеса!

Дождались всех, перевели дыхание и слегка согрелись. Мамонт повёл группу дальше, в единственный выход из проходной. Выйдя в широкий коридор люди замерли с открытыми ртами. Их встретили прозрачные стены лабиринта, за которыми угадывались ещё множество подобных коридоров. По одному из них шла группа людей в противоположную сторону. Мамонт автоматически взял на изготовку автомат и приготовился в случае чего отразить атаку. Оружие было ещё у Резвого и Крохи, остальные ничего не имели. Группа в подозрительно знакомом арктическом камуфляже приближалась и похоже не замечала их. Мамонт изначально думал, что их разделяет стекло, но на ощупь стена оказалась каменной. Однако прозрачной. Люди приблизились на минимальное расстояние в двадцать метров, что разделяло коридоры, и Мамонт впал в ступор увидев сам себя и остальных. Это были они же только идущие в другую сторону. К выходу.

Немой вопрос застыл у всех, но никто ответить не мог. Мамонт махнул рукой, и группа двинулась дальше. Пройдя тридцать метров, они увидели самих себя уже идущими по потолку головами вниз. Резвый пригляделся и заметил у себя намечающуюся лысину. В отличие от него Кощей нисколько не комплексовал, поблёскивая лысым черепом заботливо окружённым венчиком редких волос. С девушками было всё в порядке, сам Мамонт как подстригся, коротко уходя на вахту, так его волосы и остановились в росте. За прошедший месяц они не отросли ни на сантиметр. То же, само по себе удивительно.

Пройдя по гулкому коридору, они заметили самих себя ещё два раза. Слева и справа в параллельных коридорах мелькали арктические комбинезоны, но они уже не так бурно реагировали на появление своих двойников. Группа блуждала по стеклянному лабиринту ещё минут тридцать оставляя за собой знаки, чтобы выбраться назад. Кроха рисовала помадой на стене стрелочки. Марина на другой стене, Наташа вообще перестала пользоваться ей, её губы и так пылали пунцовым цветом. Кощей ещё пробовал ковырять пинцетом стену, но безрезультатно. Фактура обычной штукатурки оказалась стеклом и следов от пинцета на ней не оставалось. Поплутав по лабиринту, они наконец-то вышли в машинный зал с приветливо светящимися запредельной радиацией стенами. Сколько в данный момент в институте располагалось реакторов Мамонт не знал. Возможно один, может быть больше. Там же на стенах большого зала висели плакаты что-то типа: «Мирный Атом в каждый дом» и прочие двусмысленные коммунистические лозунги. Особенно ему понравилось: «Наши реакторы, самые реактивные». Судя по тому, что от него осталось, то да. Он попросту расплавился и сейчас загадочно мерцал фрагментами топливных сборок, растёкшимися по полу. Мамонт внутренне поздравил себя с импотенцией, если они проторчат здесь больше десяти минут.

— Как мило, — захлопала в ладоши Наташа. — По ходу отсюда мы уже не выйдем?

— Почему? — удивилась Кроха.

— Но как же, расплавленное ядерное топливо в тридцати метрах. Радиация должна нас убить минуты через две, — предположил Резвый.

— У нас с собой артефакт, копирующий оранжевую аномалию, — напомнил Кощей, — он прикрывает нас, но злоупотреблять не советую.

— Не будем, что мы враги себе. Смотрите что на столе лежит? — Кроха подошла к обычному металлическому столику на колёсиках и показала на горевший изнутри белыми искрами чёрный камень.

— Тоже артефакт? — с опаской спросила Марина.

— Очень похоже, но он не греет как остальные. Даже не знаю какая у него функция, — пробормотала Кроха.

— Ого, слова то какие, — хмыкнула Наташа.

— Да, представь себе. Я, между прочим, освоила немецкий аппарат автоматический дойки! В описание как раз такие слова встречались.

— Надеюсь не на немецком читала? — уточнила Наташа.

— На нашем, инструкции перевели.

— Я видел в новостях, — откликнулся Резвый. — Это сразу на все соски надевали?

— Да, мы его электро-дрочильней называли, — призналась Кроха.

— Фу, Кроха. Что за лексикон! — возмутилась Марина.

— Можно подумать у вас в медицине все пушистые зайки, — засмеялась девушка.

— Лучше тебе не знать, Кроха. Был правда случай у нас один. Наша группа на первом курсе в морге изучала анатомию, труп нам на каталке вывезли в смотровую. Руки привязаны к краям каталки, труп свежий совсем. Одна девочка неважно видела и наклонилась почти к самому трупу рассмотреть, что там у него в грудине. Руководитель и патологоанатом каждый со своей стороны незаметно развязали бинты, удерживающие запястья трупа. И он так ласково обнял её. Девочка сознание потеряла и уткнулась ему носом в грудь. Ещё парочка в обморок хлопнулись. Вот так у нас шутили.

— Жестокие шутки, — задумчиво ответила Кроха и взяла со столика камень. — Я, кажется, знаю, для чего он!

— Не опасно? — Кощей отошёл на всякий случай подальше.

— Нет, это ключ! Он открывает чёрный портал! Теперь мне ясно, что происходит, — просияла Кроха.

— Расскажи, нам тоже интересно, — попросила Наташа.

— Партизаны относятся к нижним мирам. И выбираются в наш через чёрные порталы! Здесь они заняты тем, что разыскивают артефакты для своих нужд.

— Как же тогда ты объяснишь то, что они копошились в красной аномалии и она их не убила? — спросил Мамонт.

— Хрен их поймёшь, но не забывайте, что их артефакты самые сильные в нашем мире. Я думаю, что они ими «заставили» не сопротивляться красную аномалию, — ответила Кроха.

— Не сходится у тебя что-то. Как тогда понять последнего упыря, вылезшего из чёрного портала? Он так и не смог выбраться из красной, забыла? — напомнила Наташа. — Гранату вспомни.

— Тогда не знаю, — развела руками девушка.

— Если кого-то интересует моё мнение, то партизаны это нечто третье. И собирают артефакты везде, где удастся. И внизу, и здесь! — заключил Кощей.

— Вот образованный человек! Иди сюда я тебя расцелую, — Кроха сама подошла и чмокнула фельдшера в лысину.

— Для нас всё едино, — недовольно проворчал Мамонт. — Партизаны нас сразу встречают выстрелом. Может конкурентов видят в нашем лице?

— Однозначно, — согласилась Марина. — Так чего с этим камешком, Кроха?

— Сейчас попробую, — девушка направила его в сторону кучи расплавленного ядерного топлива. Никаких особенных эффектов люди не увидели. Куча просто выровнялась на полу зала и застыла большим чёрным пятном. Из обломков реактора образовался чёрный портал. Поверхность портала изредка подрагивала антрацитовым покрывалом навевая грусть. — Вот и всё.