Очаровательная глухонемая красавица жила в большой и дружной семье, но без матери, которую убили прорвавшиеся к домам гномы, когда ребёнку было всего пять лет. Смерть матери настолько потрясла дитя, что после долгих криков девочка оглохла и стала немой. Что только не пытались сделать с ней лекари, никаких результатов. Ко всему прочему она банально боялась всех мужчин, кроме своего отца и старших братьев. То есть ей вряд ли светило замужество, несмотря на всю красоту, добрый нрав и непорочность. И сама девушка не желала, и другие не слишком-то сватались.
Когда её представили, она скромно поклонилась и замерла, не отводя взгляда от своего первого в жизни мужчины. И настолько этот взгляд показался странным и многозначительным, что это заметил даже старый рыцарь:
– Ох как на тебя смотрит! Впервые такое вижу. Никак понравился ты ей…
– Увы! Я уже помолвлен, – признался Виктор, – так что свататься не имею права. Единственное, что могу пообещать, что когда вы её доставите в Шулпу, то я приложу все усилия, чтобы вернуть красавице и слух, и умение разговаривать.
Сухарь поверил сразу и потом оживлённо о чём-то перешёптывался с отцом глухонемой девушки. А сам Менгарец сумел рассмотреть во взгляде в первую очередь именно благодарность и похвалил себя за ночные выдержку, терпение и неспешность.
Вторая женщина оказалась супругой одного из лучших, знатного, по местным меркам, рыцаря. Да вот беда, так и не было у него ни одного своего ребёнка, хотя в семейном доме иных детей и малолетних родственников хватало. Причём сам рыцарь, скорей всего, знал, что причина бесплодия его жены именно в нём и догадывался, куда уходила его супруга этой ночью. Потому что как-то уж слишком пристально осматривал гостя со всех сторон, опробовал его меч, а потом слишком долго держал его руку при прощальном рукопожатии.
Ну а третьей женщиной оказалась одиноко живущая вдова, которая с первыми мужьями разошлась из-за бесплодия, а последний муж, который и так был с ней счастлив в браке, погиб год назад во время охоты. Она встретила гостя шутками и весёлым смехом, а потом ещё и предложила зайти в дом да испить прохладного ягодного морса. Неожиданно для всех сопровождающих Виктор согласился, но когда они на короткое время остались одни, он быстро зашептал хлебосольной хозяйке:
– Если вдруг тебе не удалось забеременеть этой ночью, не отчаивайся. Обязательно постарайся сопровождать вашу глухонемую девушку в Шулпу. Я и тебе окажу помощь в восстановлении детородных органов! Даже если меня в тот момент в столице не окажется, добивайся личной встречи с Додюром Гелианом или Фериолем Вессано. Им двоим можешь смело рассказать, что у нас было ночью, и они тебе помогут обязательно.
Когда он уходил, вдова стояла с выпученными глазами и с кувшином морса, словно окаменевшая. Но когда они немного отошли от её дома, выглянула в окно и прокричала одно из самых значимых местных пожеланий:
– Пусть твоя жизнь продлится сто пятьдесят лет!
– Ух ты! – удивился Кхети. – Чего это она такая добрая и приветливая вдруг? Напиться предложила… улыбается… А ведь самая склочная и скандальна баба в посёлке! Только не хватало…
– Много ты понимаешь! – прервал разглагольствования охотника его дедушка по линии жены. – Знал бы ты, сколько она в жизни горя перенесла…
И в этот момент началось: звонко и часто зазвенела подвешенная где-то возле восточной оконечности не то рельса, не то определённый сигнальный колокол. Именно по этому сигналу тревоги всем воинам посёлка следовало мчаться на сражение. Очередные сорок рыцарей подземелья выбрались на поверхность долины и шли штурмом на посёлок.
Как уже знал Виктор из рассказов, гномы, если им не удавалось сразу незамеченными вырваться на свет и броситься к посёлку, после поднятия тревоги уже не спешили. Строились в виде ощерённого короткими копьями или мечами треугольника и ждали приближающегося противника. И если потери приближались к пятидесяти процентам, подхватывали раненых и организованно возвращались в зев ждущего их тоннеля.
Жители посёлка тоже за века выработали свою тактику, главная суть которой заключалась в одном: не допустить потерь в собственных рядах. А потому на бой бежали не только все рыцари, охотники и могущие нести оружие мужчины, но и женщины, подростки, а порой и дети лет восьми-десяти. Последние несли в своих ручонках хоть что-то: несколько стрел, камень, нож. И готовы были подать свою ношу взрослым по малейшему знаку или негромкому слову. Благо ещё, что сами не лезли в первые ряды, а довольно дисциплинированно выстраивались за спинами взрослых этакими маленькими группками. Женщины несли рогатины, копья, но в основном носилки и перевязочные материалы.
А в посёлке оставался дежурный отряд охраны количеством в тридцать воинов. Всё-таки тылы обитатели Ворот всегда держали прикрытыми.
В любом случае перевес в схватке с гномами получался многократный только по воинам, что позволяло порой отбивать агрессию без жертв со своей стороны, а в лучшие дни и без ранений.
Что характерно и несколько удивительно, но у защитников Ворот луков имелось мало, всего лишь у каждого третьего. А вот у бородатых агрессоров подобного оружия вообще не существовало. И глядя на их наглухо закрытые забрала, из которых несуразными клочьями торчали бороды, и сплошные, без видимых прорех латы, можно было догадаться, что лук и стрелы они презирали, мягко говоря. А может, никогда и не умели ими пользоваться. Однако лёгких стрел, которые имелись в посёлке, совершенно не боялись.
Во время сближения защищающаяся сторона действовала тоже по правилам, выработанным за столетия кровью. Как раз об одном из них и рассказывал бегущий рядом с Виктором Сухарь:
– Спешить нельзя! Если мы приблизимся к ним цепью, они сразу ударят, сминая тонкую стенку бойцов. Только все вместе! Только сработанными и дружными клиньями! И при этом при постоянном обстреле бородачей с флангов, а также атак со второй линии тяжеленными рогатинами.
– Разумно, – похвалил гость, переложив свой меч на левое плечо и разминая освободившуюся правую кисть. – Хотя могли бы вы уже давно придумать и некие иные методы…
Рыцарь презрительно фыркнул и умудрился дёрнуть Менгарца за фалду куртки:
– Ты вперёд не рвись! Это тебе не брёвна!..
Но гость и так не торопился, внимательно присматриваясь к выстроившимся гномам, до которых осталось всего лишь метров пятьдесят. Потом вместе со всеми, чтобы перед боем восстановить дыхание, тоже перешёл на шаг:
– И как часто они нападают?
– Когда как. Могут порой и два раза в неделю нагрянуть. А могут всего раз в год побеспокоить.
– А что с индивидуальными поединками? Не пробовали их вызывать по отдельности?
– Для развлечения, что ли? – разозлился старик и сплюнул от досады. – Так при одиночных боях они чаще наших побеждают. А даже и если бы поровну, чего нам даром рисковать?..
Но Менгарец уже завёлся и, ускорив шаг, несколько вырвался вперёд из общей массы защитников Ворот. Так и добрался первым к месту сражения, остановившись только метрах в пяти перед остриём стального треугольника. Тот не дрогнул, видимо, посчитав одиночную цель несущественной. Зато немедля приступил к словесной атаке обладатель двуручника:
– Эй, ребята! Почему вам не сидится в своих пещерах, спрашивать не буду. Ибо меня убедили, что вы все немые и говорить не умеете. Но вот на вашу удаль молодецкую посмотреть жуть как хочется. Поэтому для начала предлагаю одному из вас сразиться со мной в личном поединке. Когда я его завалю, могут выйти на бой со мной двое. Потом трое. Ну и так далее, до десяти. Ах да!.. – на мгновение умолк, быстро успел просчитать в уме и сложить цифры. – Вас же не хватит тогда даже на девятку! Ну да ладно! Кто первый?
К некоему удивлению, торговаться и вызывать соперника на поединок больше не пришлось. Вперёд беззвучно шагнул самый первый бородач, стоящий во главе клина. Так же молча ударил плашмя мечом по своему щиту, видимо, в знак приветствия или ещё чего другого, и тотчас пошёл в атаку. Вероятно, ни сомнений, ни страха эти подземные жители не испытывали.
