– Всех! Ты слышишь меня? Всех зарядить на поиски этой сволочи!

На меня чуть ли не ползала оглянулось, да и Патрисия вилкой угрожающе помахала, призывая к сдержанности, но я только отвернулся к стене, продолжая общаться уже громким шепотом. Призывал поднять, заставить, найти, оцепить, взять и разорвать, если надо, голыми руками!

Наконец мой черный друг не выдержал:

– Слышь, Танти, раз ты все равно удовольствия от свадебных яств не получаешь, то давай поменяемся? Ты здесь будешь всех «поднимать», а я хоть чего горяченького поем, впервые за последние сутки…

Совесть моя проснулась и заставила смутиться. Скромность стукнула по лбу и ехидно спросила: «Не много ли на себя берешь? А то надорвешься, всем кругом шнурки завязывая!» И рациональность мышления укорила: «Ну, нельзя же так! Они там и без тебя справятся!» Тут же зашевелилась моя огромная любовь к Патрисии, раскидала сомнения и приказала: «Займись более нужным делом! Развлекай жену и не забывай, как она, в череде серых будней, ждала этого праздника».

Ну а я, как только вспомнил, что завтра утром мы расстанемся на целых полторы недели, да еще и обманывать мою милую при этом придется, то сразу с обливающимся кровью сердцем бросился к любимой женщине. Ну и постарался наверстать все свои упущения за первые часы и супруге предоставить все мною ранее обещанное. И развеселил ее, и накормил лучшими вкусностями, которые вначале пробовал сам, и затанцевал почти до смерти.

Глядя на меня с императрицей, и остальные наши друзья разгулялись так, что излишний официоз и чопорность развеялись, как туман под солнечными лучами. Инициировали конкурсы, викторины и веселые розыгрыши. Раздавали фанты, а потом заставляли друг друга разыгрывать уморительные сценки или читать потешные стихи. Как-то к слову и в тему посыпались анекдоты да афоризмы. Поэтому уже часам к пяти утра пришло полное, всеобщее понимание: а свадьба-то удалась! И еще о-го-го как удалась!

Каким жутко напряженным ни выдался день, как ни страшно было осознавать всю грозящую нам опасность и сколько нервных клеток ни сгинуло, все равно свадьба Гарольда Стенеси и его прекрасной Нинель навсегда войдет в нашу историю именно ярким, счастливым морем воспоминаний. А некие сложности, возникшие по ходу и отлично устраненные, только лишний раз дадут повод похвастаться в глубокой старости: «Здорово мы тогда приготовились! Все предусмотрели!»

Ну и самое главное – я окончательно успокоился: обоих камикадзе взяли. К тому же отныне Патрисия просидит у меня взаперти, в полной изоляции! Ни слова не пикнет, никуда из дворца и носа не покажет до моего приезда. Разве что в больницу при императорском дворце будет наведываться ежедневно по поводу предусмотренных нами омоложений и обследований. А дальше видно будет.

К наступлению дня убийц уже приведут в себя и помаленьку начнут допрашивать. И, естественно, что как только мы к завтрашнему вечеру выйдем из Лунманского прыжка возле Элизы, нам главный аналитик расскажет все, до сих пор нам неизвестные подробности дела.

Так мне виделось и думалось, пока мы с супругой добирались до наших апартаментов. Попытка моей любимой просто «немножко» поговорить, лежа в постели, меня нахваливая и заговаривая мне зубы, ей не удалась. Такой озабоченный тип, как я, сразу раскусил ее замыслы:

– Хочешь, чтобы я заснул? А потом полторы недели грыз локти, стеная, что не усладил желанное тело перед нашим расставанием? Зря! Сама же потом жалеть будешь!

– Тебе хорошо, ты сутки отсыпаться будешь… – попыталась поворчать моя любимая, хотя уже сама полным ходом тянулась мне навстречу, награждая ответными ласками и поцелуями.

И мы с пользой провели время.

Когда я уже провалился в нирвану сна, меня разбудил сигнал личного крабера. Звонил Алоис:

– Ты уже не спишь, или как? – Он знал, что через полтора часа я должен быть в космопорте.

– Нет, еще не сплю! – бодро отрапортовал я и, как порядочный командир, поинтересовался: – А ты хоть вздремнул пару часиков?

– Только полтора, господин консорт! – рявкнул он, словно истовый служака.

– Странно, что ты не заводишь свою привычную волынку про старого и больного мавра… – удивился я.

И получил ехидное:

– А когда все не спят, то и самому словно праздник. Но вопрос не в том, тут с тобой сильно хочет поговорить Энгор Бофке. Прям умолял меня выйти с тобой на связь и попросить ему позвонить.

– А ему чего не спится? Вроде не молодожен, как Гарольд или я.

– Ха-ха! В следующий раз ему так и заявлю! – развеселился Алоис. Но сразу же и к объяснениям перешел: – Мы-то ведь все это дело «Парикмахер» под себя подгребли, полностью. И когда Рекс попытался влезть, мы его отшили, заявив, что это внутреннее дело военной контрразведки. Но Энгор все никак не успокоится и дальше пытается влезть. Причину не говорит, обещал только тебе все объяснить.

Я задумался, направляясь в ванную комнату, где уже вовсю плескалась моя ранняя пташка.

– Так что, советуешь позвонить ему?

– Иначе бы я тебя и не беспокоил. Уважь старика, твой наставник, как-никак. Да и не враг он нам, а скорей самый что ни на есть союзник…

– Ладно, ладно! Уговорил, ушлый ты наш. Вот сейчас зубы почищу, экипируюсь и свяжусь с нашим хваленым Пинкертоном.

Пока освежился и вышел прощаться, моя радость уже закончила одеваться и поправляла прическу перед зеркалом. Немного уставшая на вид, но бодрая, глаза сияют, на губах полуулыбка. У меня даже сердечко кольнуло от ее радостного вида: я тут переживаю за нее, уже скучать по ней начал, а она радуется! О, еще и меня подгоняет:

– Ты до сих пор не одет?! Или пользуешься своим положением консорта? Мол, все равно подождут?

– Хм! Ради хорошего дела готов и воспользоваться… – Я захватил жену в объятия и с чувством прижал к себе. – А если бы тебя еще и раздеть… тогда точно опоздаю…

– Ты же меня сейчас раздавишь… – шептала моя любимая с полузакрытыми глазами, но не делая попыток вырваться. – И к тому же я тебе в последние сутки разрешала делать со мной что только ни вздумается. А сегодня – все, не до развлечений, мне целый день мотаться…

– Неправда, я запланировал тебе в обед два часа сна.

– Это уж как получится…

– Только попробуй не отдохни! Потом проверю и накажу… всех, кто не уследил!

Мы перешли на поцелуи, обменялись кучей ласковых и нежных слов, и моя любимая умчалась по насущным для империи делам. А я тоже не стал простаивать, быстро оделся и заскочил за Булькой в его лабораторию. Мой незаменимый друг, помощник и защитник перемещался по столу и, пользуясь выдвинутыми псевдоконечностями, довольно лихо заканчивал укладывать в единую горку коробочки, пакетики, баночки, трубочки и герметичные капсулы из гибкого прозрачного пластика. Как я стал с тоской замечать, каждый раз личный арсенал риптона, которым он пользовался для моей маскировки, защиты, лечения и профилактики отравлений, все увеличивался и увеличивался. Даже на глазок вся эта груда материала и веществ тянула килограмма на три, не меньше. И это плюс к более чем двадцатикилограммовому весу самого риптона.

Поэтому, усаживаясь спиной к столу, я не удержался от иронии:

– Как хорошо, что мне хоть твоего Вулкана не пришлось на себе носить до его полного взросления.

«Размечтался! – Булька уже деловито размещался на моем теле и паковал во все для него удобные места мой багаж. – Такого счастья, как носить на себе сразу двух риптонов, никогда ни один человек не сподобится. Как говорит наш друг Малыш, на чужой каравай пистолет не наставляй!»

– Да вроде не так… – задумался я, припоминая. – Он говорил: «За чужой каравай, сколько влезет, выпивай!»

«Вечно ты все перепутаешь, со своей ущербной памятью, – ворчал риптон, заканчивая свою передислокацию на тело носителя, то бишь меня, ущербного. – Так… вроде все погрузил… Будем двигать?»

– А разве не присядем на дорожку? – съязвил я. – Ты-то ведь не двигаешь, хоть и движешься.