Наконец со стороны дома донесся довольный смех – и на полянку выскочил счастливый Виктор. Торопливо поздоровавшись со взрослыми, он тут же бросился к девочкам с двумя букетиками цветов, сунул их именинницам, словно только что собранные опавшие листья, и с упоением стал рассказывать:

– А где мы были!.. – и тут же потащил своих нарядных подружек в уютную беседку.

Те пошли за своим предводителем, почитателем и защитником, словно овечки за пастухом, безропотно, с приоткрытыми от неподдельного внимания ротиками.

Вскоре на лужайку вышли и Николай с Гиланой. Приветственные возгласы, радостный смех и восклицания, объятия и поцелуи на короткое время свели воедино всех присутствующих. Но вот Гилана подхватила с травы две коробки, упакованные в красивую обертку, и требовательно спросила:

– Странно, а где же наши очаровательные виновницы торжества?

– Как – где? – воскликнула Ларта, пожимая плечами и подбородком указывая на беседку: – Дочки уже похищены своим первым кавалером и уведены для тайного рассказа о чем-то жутко таинственном. Но поскольку и мы все истомились, а Виктор не стал рассказывать при нас, то мы требуем, пока детей нет, хоть в двух словах рассказать, как прошло заседание.

– Естественно! – поддержал хозяйку дома Кардон Са-веш. – Мы тут себе чего только не напридумывали, строили самые невероятные предположения, но ведь все равно лучше услышать из первых уст.

– Присаживайтесь! – предложил Станислав, указывая рукой на легкие плетеные кресла. – В ногах мозгов нет, так что извилины уже не распрямятся. Отчитывайтесь!

Гилана уселась первой и с удивлением взглянула на своего мужа, затем поощрительно вытянула губки бантиком и величественно кивнула. Николай пожал плечами – видимо, не хотел сам рассказывать, а тут пришлось – и начал:

– Вы ведь знаете, что в центральном офисе Союза Разума заседают все самые великие, добрые и знаменитые? Так вот, в своем кругу, без присутствия прессы, они ведут себя совершенно по-другому. Нам однозначно показалось, что место чрезвычайного и полномочного посла от галактического сообщества в Отрог Гаибсов уже давно куплено. Вы бы видели их недовольные физиономии, когда они с пристрастием стали выспрашивать у нас, почему и за какие заслуги гаибсы категорически настаивают только на моей кандидатуре! А когда я по-простецки заявил им, что не откажусь от такой почетной должности, они вообще скисли. Некоторые, правда, еще пытались запутать меня мнимыми трудностями и огромной ответственностью перед всеми объединенными разумными сообществами Галактики. Но тут в разговор вмешалась Гилана…

Розен успел заполнить короткую паузу радостным смехом и утверждением:

– Догадываюсь, как она их поставила на место!

– Ну да! – Матеус многозначительно и слегка осуждающе взглянул на свою притихшую жену и со вздохом продолжил: – После того как госпожа Баракси… хм, ясно дала понять, что она думает про некоторых нехороших и зазнавшихся от взяток индивидуумов, она кратко описала намеченные мною в перспективе мероприятия по сближению народов и под конец с ядовитым сарказмом спросила у почтенных заседателей, кто еще может со всем этим справиться. После этого дальнейшее обсуждение прошло скомканно, словно для проформы. Наконец встал все время молчавший до того председатель, дождался тишины и многозначительным взглядом обвел своих коллег, как бы говоря: «А что я вам говорил?!» Раскрыл тоненькую папочку, достал лист бумаги и зачитал. Мол, Союз Разума, после продолжительного обсуждения и почти единогласного одобрения, постановил назначить чрезвычайным и полномочным послом в Отроге Гаибсов вашего покорного слугу. То бишь меня. Место, дата… Все атрибуты, печати и подписи в наличии. Костюм для приемов уже шьется, приданный линкор выводится на орбиту и снаряжается. Так что… – Матеус сделал театральную паузу: – Прошу любить и жаловать! Ну и помогать по мере возможности. Ведь мы без вас не справимся.

Кардон Савеш радостно потер руки:

– Поможем, не сомневайся! Да и обстановка складывается самая благоприятная: все реваншисты, военные и шовинисты сидят как мыши под веником. И пискнуть боятся!

Станислав заинтересовался другим:

– Гляди-ка! Целый линкор тебе выделили! Вот это карьера! Ну а зарплата какая теперь у тебя будет?

Пока новоиспеченный посол пожимал плечами, Розен с изумлением воскликнул:

– Как! На этой должности еще и платят?!

Гилана резко встала, прерывая раздавшийся смех, и просительно сложила ладони у груди:

– А угощать нас сегодня будут? Или так и будете только о работе говорить?

Ларта повернула голову в сторону беседки и тихо, с нежностью, но достаточно властно позвала:

– Карина! Сильвия! Идите к нам. Гости уже вас заждались!

Два белокурых очаровательных создания, сопровождаемые своим верным рыцарем, поспешили к родителям.

При торможении спасательной капсулы человека вжало в сиденье так, что у него потемнело в глазах, а из носа побежала кровь. Но самый страшный удар по атмосфере капсула выдержала. Через две минуты она раскалилась до серебристого цвета и, разорвавшись на две половинки, улетела, догорая, в стороны. Зато теперь из ранца выскочило длинное полотнище тормозного парашюта, а в легкие, даже сквозь маску шлема, ворвался морозный, пропитанный свежим хвойным ароматом воздух. Погасив излишнюю скорость, трепещущая ткань отстрелилась, после чего раскрылся купол основного парашюта, и с той самой минуты человек стал оглядываться по сторонам со всем возможным в его положении вниманием. При этом мысли у него в голове крутились самые оптимистические.

«Ха-ха! Жив, протуберанец мне в парус! И целехонек! Вот повезло так повезло! Недаром я всю жизнь хвастался, что удача ходит за мной по пятам. Вон какую планетку подбросила: даже море видно! А внизу вообще красотища: белые горы и зеленые леса. О! А это кто?»

Он недоуменным взглядом проводил огромный парашют с вместительным контейнером, который сносило прямо к заснеженному хребту.

«Ха! Так ведь это же мой аварийный запас! Как здорово, что он мне не понадобится. Хотя, с другой стороны, пожить – на такой девственной планете хоть один-единственный денечек всегда мечтал. Но разве эти спасатели дадут поиграть в Робинзона? Они за такими, как я, и в черную дыру готовы помчаться, лишь бы премию получить. С одной стороны, хорошо, у меня ни одного дня отпуска не пропадет, но с другой – никакой романтики. Или, может, попытаться от них спрятаться? А потом сказать, что заблудился? Хм… А ведь интересная мысль!»

Чем ниже спускался потерпевший кораблекрушение человек, тем глубже казались тени среди горных вершин. И тем быстрей зеленые деревья превращались в невиданных, исполинских великанов.

«Книги врут! Будь прокляты все эти драные писаки! Всю жизнь только и читаешь – знание сила! В будущем – все умные! Герой из будущего, находясь в дикой стране – всегда победитель! Все его слушаются и восторгаются мудрыми поступками! Тьфу ты! Абсурд какой! Этих бы писателей, да на мое место! Все! Хватит! Лучше уж сдохнуть, чем безмолвно копаться в этой мерзкой пыли!» Виктор с отвращением отбросил от себя тяжелую несуразную мотыгу и решительным шагом отправился к ближайшему надсмотрщику. Тот его сразу заметил. Двинулся навстречу, одновременно замахиваясь плеткой.

– Работать! Быстро!

Уж эти-то слова из жуткой речи местных рабовладельцев пленник понимал. Да с трудом мог вымолвить несколько слов сам:

– Хозяин! Мне нужен хозяин!

Целый месяц он ждал встречи с кем угодно из правящей верхушки. Вполне резонно рассчитывая, что, и не владея языком, он сможет восхитить своими познаниями любого мало-мальски грамотного человека. Но с первого дня никого, кроме жестоких и тупых надсмотрщиков, видеть не довелось. А при попытках найти общий язык с себе подобными Виктор наталкивался на неприкрытые враждебные взгляды. Чужака отторгали все. С момента доставки на эту плантацию Виктора каждый вечер вталкивали в мрачное здание каменного барака, запирая там с такими же обездоленными, изможденными, как он, рабами. Рабами, не имеющими права даже слова сказать в свою защиту, лишь изредка выказывающими свое недовольство скотским мычанием. Мало того, большинство несчастных говорили на разных языках, что еще больше усложняло как взаимопонимание, так и общение с охраной.