Вполне логично, что кок опасался в финальной части пути отыскать второго ретивого механического охранника:
– Вдруг и там гудящий агрегат окажется?
– Было бы здорово! – неожиданно, в противовес, обрадовался Виктор. – Мы бы и второго живчика приручили и приставили к полезному труду.
К его некоторому разочарованию, финал тоннеля оказался без механического надзора. Только две вполне штатные, хорошо знакомые ловушки да ещё одна, чисто обвального действия, претендующая на некоторую оригинальность. С последней пришлось повозиться, пока разгадали принцип действия и заблокировали, но в конце концов все преграды были преодолены, и друзья оказались в тёмном закутке с обилием рычагов и ведущими куда-то вверх крутыми ступеньками. Пока Виктор присматривался, разбираясь в действии устройств открытия, Додюр поднялся по ступенькам вверх и вскоре вернулся с результатами наблюдений:
– Вверху обзорная щель. Свежий воздух, и видно звёздное небо. А снаружи почти полная темень и ничего толком внизу не рассмотреть. Однако заметил кусок небольшой поляны с окружающими её деревьями да пару валунов примерно над этими рычагами.
– Скорее всего, один из них мы поднимем для выхода.
– Рискнём?
– Да нет никакого риска. Всё смазано идеально, даже ничего не скрипнет. И вооружены мы на этот раз более тщательно.
Помимо массивного двуручника теперь у друзей были метательные ножи и по парочке изящных, жутко дорогостоящих арбалетов, бессовестно позаимствованных из арсеналов неприятеля во время последней вылазки. Додюр тоже имел меч на поясе, а вот арбалеты можно было подвешивать как сбоку, так и в некое подобие заплечного колчана. Весьма удобно и практично при движении: Виктор в случае необходимости мог бросить свой громадный двуручник наземь и быстро выхватить арбалет.
Вначале приподняли валун на пару сантиметров. Когда глаза привыкли к темноте, расширили выход до приемлемого размера. Выбрались наружу, внимательно осмотрелись, принюхались и прислушались. Очень слабо, на грани восприятия несло едким дымом. С лёгкими порывами ветерка доносилось не то рычание какого-то зверя, не то гул двигающихся камней.
– Не нравится мне этот дым и рычание, – признался кок. – Возвращаемся обратно?
– Какой тогда толк в этом выходе, если мы ничего вокруг не обследуем и не оценим уровень опасности? Вряд ли кто на нас здесь устроил засаду…
– Логично. Прежний император такой перестраховщик был…
– И всё равно помер после переоценки своих возможностей. – Виктор двинулся вперёд, держа двуручник как копьё. А товарищу посоветовал: – Держись от меня сзади метрах в трёх…
Нагромождение отвесных скал у них осталось за спиной, а открывшийся взорам ночной лес на поверку оказался совсем не густым, скорей даже редким из-за скудности местного грунта. Хотя если уж какая сосна отвоёвывала себе трещины для корней, то вымахивала на порядочную высоту.
Запах дыма стал острее, шум и рычание разборчивее. Через четверть часа движения пришло отчётливое понимание: рычание – это скорей всего крики, завывания, шумные всплески злорадного смеха, всхлипы и жуткие ругательства, исторгающиеся из человеческих гортаней. Где-то невдалеке происходило либо странное празднество, либо нечто кошмарное и неприятное.
К сожалению, исследователям попасть на праздник было не суждено. Они стали свидетелями финальной части кровавой, вызывающей тошноту казни. А может, и не столько казни, как садистского издевательства над тремя несчастными пленниками.
При свете нескольких костров около десятка Львов Пустыни с дикими криками тыкали факелами и раскалёнными головешками в два извивающихся и хрипящих от боли тела. Третье уже безжизненно обвисло в путах, залитое кровью, исполосованное порезами и обугленное ожогами. Кто бы ни были эти несчастные пленники, Виктор с Додюром и мгновения не сомневались в правомочности их спасения и справедливой мести. Хотя бросились спасать пленников не сломя голову, а внимательно и тщательно осмотревшись.
Не зря. Кроме прекрасно видимого десятка врагов на поляне, ещё двое возвышались на расположенных по краям холмиках, просматривая в обе стороны еле видимую просёлочную дорогу. Дозорные не слишком и за дорогой присматривали, чаще поворачиваясь смутно белеющими от света костров лицами к ведущейся расправе. Именно эти двое и пали первыми, получив по арбалетному болту в головы. Потеря двоих воинов их подельниками осталась незамеченной, что дало паре нападающих перезарядить арбалеты и очередными болтами вывести из игры ещё четверых Львов Пустыни. Здесь уже тихо и незаметно не получилось, двое вопящих от боли подранков заставили остальных схватиться за оружие. Но палачи не смогли мгновенно рассмотреть несущуюся на них из темноты опасность – вращающийся в виде пропеллера огромный двуручник. Трое врагов полегло, так и не поняв, что именно их разрезало на неравные части. Одного удачным ударом заколол Додюр и тут же сцепился в стычке со следующим противником. Тогда как последний оставшийся на ногах враг оказался самым обычным трусом. Швырнув свой факел, которым он перед тем прижигал пленников, в сторону приближающегося Монаха, он, даже не доставая своего меча из ножен, бросился в сторону дороги со скоростью поднятого с лёжки зайца. Но ведь и у Виктора в последнее время силёнок прибавилось. Не останавливая бега, он перехватил своё страшное оружие, как копьё, и метнул в виднеющуюся впереди спину. Враг пал, проткнутый, словно бабочка булавкой.
Вот только бежать к нему и доставать застрявший двуручник было некогда, боевому товарищу приходилось очень туго. Кок находился на грани гибели. Последний противник из всей компании оказался чуть ли не самым лучшим фехтовальщиком: за несколько выпадов успел ранить Додюра в бедро и плечо и следующим ударом мог завершить участь не совсем опытного мечника. Поэтому Виктор резко развернулся и опять-таки в движении метнул один за другим три ножа. Цели достигли только два, а смертельно вонзился только один, но и этого оказалось достаточно для спасения Додюра. Тот ещё и сам успел ткнуть замершего от боли противника мечом в горло.
От скоротечной схватки друзья запыхались так, словно сражались несколько часов. Но первым делом Менгарец выдохнул:
– Ты как?
– Ерунда… царапины! А вот подучиться мечом махать ой как не помешает. Позор на мою седую голову: ещё бы один удар – и я труп.
– Давай перевяжу!
– Не стоит отвлекаться на такие мелочи, я сам справлюсь и за дорогой присмотрю. Лучше давай арбалеты зарядим. Вдруг ещё кто подтянется на шум и свет костров…
Виктор быстро сбегал за арбалетами, пока товарищ перевязывал себе бедро, сноровисто зарядил все четыре, уложил на валун рядом с раненым и только после этого поспешил к безвольно обвисшим телам. Первое тело на его прикосновения ответило протяжным, тяжёлым стоном, от которого всё внутри переворачивалось от жалости и сочувствия. Пока разрезал верёвки, пока уложил окровавленное и обожженное тело на траву, неизвестный человек только хрипел от боли да судорожно дёргался от прикосновений. По всей вероятности, на нём вообще ни одного живого места не оставалось. Хотя позвоночник наверняка был цел. Да и явных открытых переломов не наблюдалось.
– Ну вот, здесь немного полежи, – уговаривал Менгарец изувеченного человека. – Спокойно! Спокойно! Не дёргайся! Теперь уже всё будет хорошо. Сейчас осмотримся, отыщем воду, обмоем твои раны, а там до спасения всего один шаг останется. И потерпи ещё немного, вначале надо твоих друзей снять.
Да только последующие спасательные действия оказались бессмысленны. Оба других пленника умерли, так и не дождавшись своего освобождения. Конечно, будь «омолодитель» под боком, то одного из замученных ещё был шанс оживить. Но если он в данный момент труп, то уже никак не оживёт после дальней, минимум в полтора часа, дороги в секретные подземелья императорского дворца.
Пока инопланетянин разбирался с замученными в пытках людьми, кок окончил перевязки и, держа наготове арбалет, поспешил на помощь. Первым делом стал собирать у поверженных врагов поясные фляги. Благо что тех оказалось по две, и воды теперь было в достатке. Затем кок, не отвлекая пытающегося реанимировать жертвы товарища, стал осторожно, с уговорами и увещеваниями потерпеть, обмывать истерзанное тело спасённого пленника. И в тот момент, когда Виктор с разочарованием констатировал летальный исход товарищей, Додюр с удивлением воскликнул:
