Но свой меч Виктор прихватил, возложил его на плечи и стал внимательно осматривать более дальние стены резко расширяющегося тоннеля. Вскоре луч фонарика и в самом деле высветил интересное место, до которого можно было взобраться по нескольким валунам и опорным выступам породы. Туда человек и устремился, стараясь и меч держать на подхвате, и светить перед собой, и краем глаза посматривать на замершего в недвижной печали робота.

Перестраховка себя оправдала. Крот резко дёрнулся, вмиг развернулся на одной гусенице, приподнял телеобъективы и бешено замельтешил своими алмазными дисками. Стало понятно, что, находясь возле двери, он просто терпеливо улавливал отголоски доносящейся сквозь породу энергии и подзаряжал собственные батареи. А теперь был готов к отчаянной атаке. Однако человек совершенно не испугался. Ещё и рассмеялся, замерши на валуне метровой высоты. Потом стал издеваться вслух, словно вёл диалог с живым существом:

– Ой, как страшно! Сейчас загнусь от смеха! Ну а дальше что, болванка ты чугунная? Так и будешь на месте колодец под собой копать?

И в следующий момент подавился собственным смехом. Робот манипуляторами приподнял свой корпус израненными катками вверх и, как лихой гонщик авторалли, ринулся вперёд на единственной гусенице. Зрелище было достойно записи в историю сообразительности искусственного разума, но Виктору стало не до исторических сравнений. Он еле успел забросить своё тело в лежачее положение на уступ выше, как по тому валуну, где он только что стоял, стегнули манипуляторы, а буры вгрызлись в камень с душераздирающим визгом. При этом мелкая крошка так и брызнула во все стороны, пытаясь лишить зрения, а то и слуха противным рикошетом.

Как робот умудрялся стоять и дальше на одной гусенице, стало понятно после короткого выглядывания: он цепко держался за валун своими металлическими лапами. Буры он время от времени вытаскивал из углублений и переставлял чуть в сторону, отчего веера каменный крошки опять разлетались в стороны. Причём делал это с завидной регулярностью.

На этом сообразительный человек робота и подловил. Подгадал момент, когда гравий перестал лететь, выбрал хороший упор на своей полке, размахнулся залихватски своим двуручником и остриём двинул по прозрачной, покрытой металлизированным стеклом небольшой окружности. С первого же удара стекло помутнело и пошло трещинами. С третьего – перестало прикрывать основной тумблер-переключатель. Ну а потом пришлось потратить ещё целых пять минут, чтобы деликатно коснуться кончиком тяжеленного меча именно нужной точки. Пот уже залил глаза, и мышцы спины заныли от перенапряжения, когда задуманное действие удалось: робот-крот, предназначенный для работы в самых экстремальных геологических условиях, замер в одно мгновение.

– У-уф! – простонал Виктор, разминая уставшие от неудобного положения члены. – А был бы ты человеком, ни за какую смазку не дал бы мне копаться в твоей голове.

После чего уже почти безбоязненно спустился вниз, потыкал мечом обвисшие манипуляторы и только после этого стал подсвечивать фонарём и разбираться с управлением этого прирождённого автомобильного аса.

Ничего сложного в управлении не оказалось. Мало того, если бы человек знал голосовой пароль, состоящий из названий двух цифр, робот бы сразу остановился и не атаковал всё, что двигается в пределах его телеобъективов. По сути, просчитав всего до сотни, легко пароль отгадать, но легче было аннулировать старый и ввести новый, чем заниматься экспериментами под рёв сервомоторов и визг буровых вертушек. Конечно, могло быть и такое чудо, как вездесущность данного пароля и для отключения боевых роботов за второй дверью, но те никак не могли подчиняться голосовым командам. Только специальными пультами управления их можно было отключить. А раз эти пульты пока не найдены, то и голосом судьбу испытывать не стоит: а вдруг, как во второй раз, дверь расклинить так быстро не удастся? И весь залп достанется…

М-да! Лучше уж не думать, кому именно!

Разобравшись с управлением, введя новый пароль, Виктор опять-таки решил перестраховаться. И включил механического крота, стоя на валуне. Тот деловито мигнул диодом готовности, покрутил своими обзорными линзами и услужливо уставился на человека.

– Ну ладно, слушай первый приказ! Немедленно отыскать важную часть транспортной системы! Называется гусеница. Находится в тоннеле. Доставить сюда. Время неограниченно. При передвижении ничего не ломать и ни с кем не сталкиваться. Конец приказа.

– Приказ принят.

Звучащий без капли эмоций голос ещё произносил последнее слово, а гусеница уже начала своё движение, разворачивая корпус. Затем манипуляторы поставили робота на бок, и уже в таком положении, на скорости пешехода, агрегат отправился выполнять задание. Возле стального мотоцикла он прошёл впритирку, царапая стену, но не касаясь своего бездушного, в смысле высокотехнологичной электроники, собрата.

Глядя ему вслед, инопланетянин восхищался подобным равновесием, жалел одновременно: а что, если и вторая гусеница лопнет при такой двойной нагрузке? Тогда уж точно агрегат починить не удастся. Но решил пока не отвлекаться, там видно будет, и уже спокойно и вдумчиво принялся обследовать стены первой пещеры.

Ни единого намёка на выход на поверхность. В большой пещере за первой дверью тоже ничего не оказалось, зато послышался гул возвращающегося робота. Гусеницу он приволок, зажав её манипулятором, но вот те же манипуляторы никак не были приспособлены для такого сложного и объёмного ремонта, как установка гусеницы на место. Немного подумав над перспективой использования такого помощника в создавшихся условиях, Менгарец вскрыл отсек с ремкомплектом и в течение часа пыхтел и потел, восстанавливая разорванную гусеницу и вколачивая не слишком внушительным молотком два новых металлических пальца на свои места.

А когда крот пробежался пробных несколько метров и на его панели загорелись обозначения полной готовности к работе, человек попытался в доступной форме сформулировать очередной приказ-задание:

– Следует пробить из этого места по кратчайшей прямой штольню на поверхность. Но ни в коей мере не пересекаясь с охранными периметрами боевых роботов. Уклон не более тридцати градусов. Форма – овал. Высота – сто шестьдесят сантиметров. Ширина – крайняя база катков. Вопрос: сколько понадобится для этого времени?

Видимо, в электронной памяти проходчика хранились данные чуть ли не обо всём горном массиве на всю его глубину, потому что ответ последовал моментально:

– Четыре часа тридцать две минуты!

На что Виктор и надеялся. Ну разве что за девять веков здесь произошли невероятные подвижки горных пород. Но и это исключалось: землетрясений здесь не было за это время, иначе дворец давно бы вместе с Шулпой превратился в руины.

Так что решение напрашивалось наиболее простое: пусть себе железяка преспокойно копает, а самому пока можно смотаться во дворец и там проведать товарищей. Вдруг они что-то сверхважное подслушали.

Приказ был повторен уже не в виде вопроса. Да и сформулирован с некоторыми уточнениями. Конкретнее: по факту нетронутости последних десяти сантиметров породы, перед выходом на открытый воздух. Робот-проходчик всё прекрасно понял, огласил приём приказа и с лихостью помчался в левый, самый дальний, угол пещеры. Видимо, оттуда и вела кратчайшая прямая линия к поверхности. Вскоре оттуда послышался визг и гул бурения, услышав который Виктор облегчённо вздохнул и поспешил к мотодрезине.

Да только взгляд невольно зацепился за большую бронированную дверь, и инопланетянин замер на месте. А вдруг робот вернётся, или кто другой сюда сдуру заберётся и выпустит всё подряд уничтожающую смерть?

– Только не это! – восклицая вслух, Менгарец подхватил оставшиеся инструменты из ремкомплекта и поспешил к двери.

Как и предполагал, ручку удалось снять, свинтив около двух десятков прижимных болтов. Теперь даже при всём желании случайный человек или тот же робот не сможет нажать туда, где надо, и запустить механизм открытия двери. А ручку вместе с болтами удалось надёжно спрятать в расщелину и завалить мелкими обломками. Без миноискателя никто не отыщет.