Только вот если начать с ним спор, будет только хуже и еще бессмысленнее. Лишь напрасно время утечет.

Моус Пелдорно в последние месяцы несколько поумнел. И если в ответ на свои восклицания не получал протесты, начинал задумываться, анализировать и успокаиваться. Вот и сейчас, пометавшись по кабинету только пять минут вместо обычных пятнадцати и словно перед публикой разразившись цитатами и руганью, сообразил, что делает это втуне. Единственный зритель на него плевать хотел и аплодировать не собирается. Но хуже всего – и спорить не желает.

Поэтому пришлось рявкнуть уже конкретно:

– Де! Ты чего примолк?

– Жду, пока у тебя вся дурь из башки вместе с паром уйдет, – меланхолично ответил тот. Сделал паузу и, не дождавшись воплей, удивленно уставился на монарха: – О! Неужели ты готов меня слушать?

– Издеваешься? – угрожающе насупился Моус. – Думаешь, тебя трудно казнить как изменника родины?

– Ха! Да хоть сто раз! Как и сто раз я тебе уже задавал вопрос: хочешь собственной казни? Тогда казни меня. Или устрой мне несчастный случай с летальным исходом.

Коронованный узурпатор прекрасно знал, до какого предела можно доходить в угрозах, как и то, что без своего подельника он может и нескольких дней не усидеть на троне. Поэтому ядовито улыбнулся и пробормотал:

– Не с моим счастьем… Вот если бы у меня была в женах Патрисия… Ха-ха! Ладно, так что ты мне хочешь втюхать для торговли с этим недомерком?

Граф знал, что Пелдорно в сидячем положении менее склонен к артистическим импульсам, поэтому предложил:

– Ты вначале сядь.

Король грузно рухнул в кресло для посетителей и развязно разрешил:

– Давай, булькай!

Де Ло Кле и на эту вульгарность никак не отреагировал, отметив только самое главное: Моус готов слушать, а значит, серьезно обеспокоен тайным визитом высочайшего гостя. А это – уже хорошо. И на этом стоит и можно построить дальнейший разговор.

– Так вот, – начал он, отодвигая виртуальную консоль. – Наши аналитики очень много поработали в последнее время и пришли к весьма неожиданному заключению. Вон, даже ты не раз замечал и открыто возмущался, почему представители Доставки так беззубо себя стали вести на внутреннем рынке Оилтонской империи в последние месяцы. Никакого давления, ни единой санкции, ни единого возмущения. А ведь ты только посмотри, что Оилтон творит! Они оттеснили крупнейшие компании инвесторов, которые раньше хозяйничали на их внутреннем рынке. Их новые банки наподдали под зад банкам самой Доставки, и те вынуждены сворачивать свою деятельность. Они начали полную модернизацию своих производств и сейчас бешеными темпами наращивают мощь космического флота. И самое отвратительное и опасное, они начали перепродавать свои постоянные контракты на закупку нейтриноселта своим союзникам. О чем это говорит?

Моус еле удержался, чтобы не вскочить на ноги, но и в сидячем положении у него получилось выкрикнуть громко и пафосно:

– О том, что эти сволочи вообще обнаглели! И их надо укоротить на голову! А самым первым – их подставного консорта!

Граф возвел глаза к потолку и со стоном покачал головой:

– М-да… Слышь, Мо, лучше оставь свои лозунги для площадей, а? Ну мне-то хоть раз можешь ответить по-человечески?

– Твою мать! – Король откинулся на спинку кресла, но перешел на свою самую жесткую манеру общения: – Чего ты от меня хочешь? Если рожаешь идею, то рожай ее до конца, а не нервируй меня вопросами!

Такой разговор устраивал Де Ло Кле еще больше. Уж он хорошо знал, что его старый друг в таком образе и был истинным. И воспринимал все гораздо правильнее. Теперь можно было и не дополнять речь вопросами. Оборотень превратился в волка и готов выслушать продуманный план охоты.

Ну и шеф разведки стал его выкладывать:

– Так вот, благодаря всем нашим сведениям и работе аналитиков, удалось понять, почему Доставка поджала хвост в вотчинах Оилтона. Каждая империя или звездное королевство только и мечтает, как бы вырваться из-под недремлющего ока Дирижеров и сорваться у них с крючка. Честно говоря, я даже завидую, что нашим проклятым врагам удалось так грамотно и технически верно уйти от опеки и зависимости. Причем бытующее мнение, которое расходится по всей Галактике, что Патрисия и ее хитро сделанный консорт просто отыскали экономистов-волшебников да нажились на новом продукте с несуразным названием стахокапус, – в корне неверно. Ибо! Какие бы ни появились гении в экономике и как бы ни хлынули в казну потоки прибылей только от продажи первых партий стахокапусов, Доставка – это невиданная мощь. Она может успешно конкурировать с кем и с чем угодно. Они не испытывают страха, и потеря нескольких триллионов галактов для них пустяк.

Граф сделал паузу, достал из кармана пиджака маленькую флягу с коньяком и сделал несколько глотков. Буркнув, что у него в горле пересохло.

Но сидевший напротив него волчара насторожился: если граф балуется алкоголем перед такой ответственнейшей встречей, значит, потерял уверенность. Значит, предчувствует немалые неприятности или значительные осложнения. Ну а если вообще уйдет в запой, как он сделал после уничтожения всего десанта на Оилтоне после Вторжения, то можно и с трона свалиться.

Поэтому Моус Пелдорно не стал подначивать подельника, а только вежливо поддакнул:

– Конечно, на Доставку это совсем не похоже…

– Вот! Вот именно – не похоже! – оживился граф. – И теперь мы совершенно уверены: Оилтон каким-то образом получил компромат на Доставку и теперь, гордо расправив плечи, идет к своей полной и окончательной экономической, а дальше можно прочитать между строк «и политической», независимости.

– В чем заключается компромат и как они его получили?

– Тут у меня только догадки… Вроде как на несколько дней выпал из всего галактического пасьянса Дирижер недр Сельригер. Он имел неосторожность наведаться на Оилтон, к финалу отборочных игрищ за твою Патрисию. А потом неожиданно подал в отставку, якобы по состоянию здоровья. Хотя на новейших омолодителях легко бы до ста двадцати дотянул. Вот мне и видится, что этот бешеный консорт со своим Дивизионом сумел как-то взять этого Сельригера и выпотрошить…

– Так давай и мы Барайтиса тоже – кряк! – Король сжал пальцы, имитируя удушающий захват.

– Нельзя. У каждого Дирижера стоит блокирующая система в мозгу, против которой домутил, словно глюкоза. Уже были случаи в истории… Потом войска Доставки уничтожали государство и были в своем праве… Да я тебе рассказывал не раз!

– Помню… Эх, а как же оилтонцы умудрились допросить такого кита?

– Увы! Тут у меня даже догадок нет. Но компромат они точно вытянули огромный. Если бы он и у нас был, наша предстоящая беседа с Барайтисом протекала бы совсем в ином ключе. Я бы даже разрешил тебе на него покричать, побрызгать слюной, а то и парочку раз заехать ему кулаком в ухо!

– А ногами попинать? – с придыханием уточнил напрягшийся узурпатор, и его старый дружок мечтательно улыбнулся:

– Имей мы такую остойчивость, как Оилтон… вместе бы попинали! Но! Мечтать не вредно, а лучше надо придумать, что мы можем из всего этого поиметь для себя лично.

– То есть не имея компромата и желанной независимости?

– А что нам еще остается, как только не воспользоваться арсеналом хитрости и древним правилом всех победителей: «Разделяй и властвуй!» Вернее, не столько разделяй, как вставляй палки в колеса, и не так властвуй, сколько любуйся с безопасного расстояния, как другие пытаются свернуть друг другу голову. В данном случае нам лишь и надо, что свести в крупном военном конфликте Доставку и Оилтонскую империю.

– Ух ты! Неужели ты знаешь, как это сделать?

– Думаю, что знаю! – кивнул Де Ло Кле. – Надо, чтобы Доставка приблизилась к грани банкротства и к конфронтации с Союзом Разума. И бросилась очертя голову мстить своим врагам и разоблачителям.

– Ход твоей мысли уловил. – Моус дергался в кресле от нетерпения. – И разоблачителем, конечно же, станет официальный Оилтон? И сейчас они свой имеющийся компромат не оглашают, потому что понимают, к чему это может привести?