Но уже после следующего перекрестка порядок движения несколько изменили: впереди шли, сгибаясь под тяжестью зонда, Николя, Феликс и Армата. Тогда как Малыш им якобы помогал. А метрах в двадцати сзади шли Танти и Гарольд. Причем перед собой они несли по внушительному креслу, прикрывая ими готовые к выстрелам парализаторы. То есть и тут все как бы оказались при важном деле, и заподозрить их в безделье не смог бы даже самый строгий офицер-самодур. Ну а если заподозрит, то как от подобных крикунов отделаться – опыт имелся солидный.

На второй этаж поднялись без проблем, без боя разминувшись с несколькими снующими туда-сюда посыльными. А вот уже на третьем этаже пришлось попотеть. Вначале навстречу попались два техника с чемоданчиками. Причем по их выражениям лиц и глухой бы догадался, что они до глубины своих черствых душ возмущены переноской зонда в непонятном направлении. Видимо, летательное устройство было им хорошо знакомо, да и номер у него хорошо просматривался на корпусе. Пришлось техников убирать. А заодно еще троих десантников с открытыми головами, которые на свою беду как раз вышли из какой-то комнаты прямо на Гарольда и Тантоитана. Причем все трое чуть ли не сразу заметили валящихся с ног техников и странную возню возле них, а назад даже оглянуться не успели. За что и были наказаны. Правда, кресла после этого выглядели уже несколько изломанными и с бурыми пятнами крови на ткани обивки. Но кажется, носильщики этому факту не придали никакого значения.

Непосредственно возле диспетчерской, прямо у больших окон, выходящих наружу, стояли два снайпера и два воина пулеметного расчета. Так как туман еще не сошел, то окна были плотно закрыты, а все четыре пиклийца просто стояли себе, чем-то закусывая и переговариваясь между собой. На работающих в поте лица коллег они бы и внимания, может, не обратили, если бы один снайпер не решил бросить явную шутку. Они-то все засмеялись, а вот смешки оилтонцев в ответ явно оказались не к месту. Видимо, шутка, или оскорбление, была брошена слишком уж односторонне. Все тот же снайпер зарычал что-то злобное и даже потянулся к висящему у него на поясе пистолету.

Но тут опять, как никогда вовремя, вмешались носильщики мебели, использовав парализаторы. А потом еще и уложили все четыре тела так, словно те дисциплинированно заняли свои позиции, несмотря на закрытые окна. Вряд ли они после максимального по силе удара очнутся.

Затем настала пора вломиться уже и в саму штабную комнату особого отдела. Причем делали это в том же порядке, разве что пара с креслами подтянулась вплотную к впередиидущим. Еще и дверь сама открылась, являя куда-то спешащего посыльного. Тот даже приостановился, придерживая ее с некоторым недоумением и рассматривая, как четыре бойца пытаются внести внутрь разведывательный зонд. Даже спросил на галакто:

– На кой он тут нужен? Кто приказал?

Это были его последние слова. Бежал бы себе дальше, пожил бы дольше, а так пострадал из-за собственного любопытства. Четверка буквально ввалилась в диспетчерскую, бросила зонд перед собой и сразу стала стрелять из парализаторов на среднем режиме поражения. Посыльного ударом по голове затолкали внутрь носильщики мебели, сразу присоединяя свое оружие для зачистки. Но их помощь в окончательной победе уже и не понадобилась. В самом штабе оказалось всего четыре человека, и все они уже ватными куклами лежали на полу. Задняя стена комнаты была полностью прозрачная, открывая вид на гигантские стеллажи с флайерами общественного транспорта и столичного такси, и это, пожалуй, являлось наибольшим фактором риска. Если на этих стеллажах находятся моусовцы, то обязательно кто-либо из них заметит происходящее в диспетчерской. Но с другой стороны, какого лешего агрессорам в данный момент торчать на бесполезных из-за багровой тучи летательных устройствах?

Пока никто стрелять не начал, силуэтов не видно, так что следовало как можно скорее хотя бы приблизительно воссоздать в штабе некую рабочую обстановку.

– Армата, Феликс! За дверь, на пост! – распоряжался Парадорский нервным шепотом. – Малыш, встань у окна и пристально рассматривай стеллажи! Этих усаживаем обратно за столы! Живей! И естественней, естественней! Ржавчина! Кто из них подполковник?!

Один из бессознательных типов сразу отсеивался, простой связист. Его и усадили довольно удачно обратно, словно и не прекращал работать. Второй, представитель или один из офицеров «точечных». Его вообще сразу сложили пополам да запихнули под стол. А вот остальные двое, с франтоватыми погонами полковников на плечах, вызывали сомнения именно своими званиями.

– Оба полковника? А где же подполковник?

Их усадили на пол рядышком, прислонив к столу с противоположной от окна стороны. По логике получалось, что желанного объекта похищения здесь нет, хотя по описанию внешности очень подходил более молодой. Да и техники на нем имелось не в сравнение больше: видимый в расстегнутом вороте скафандра крабер, краберный маяк на поясе да выделяющийся на боку боевой коммуникатор. О таком упоминали все пленные.

– Но звание не сходится! – досадовал Парадорский, не зная, что предпринять, и чувствуя, как стремительно убегает ужасно драгоценное время.

Помог очнувшийся посыльный, которого тут же безжалостно стал душить Николя, а Гарольд захрипел пленному прямо в ухо:

– Кто из них Зар Ди Кле?

Посыльный несколькими тычками руки указал на более молодого, с коммуникатором и крабером. Чего, в общем-то, оказалось достаточно для принятия командиром окончательного решения:

– Берем обоих! В случае опасности старого бросаем! Малыш, давай на стеллажи и выбирай два средних такси. По четыре человека они потянут легко!

Часть прозрачной стены, сбоку, имела вид двери, от которой перекидной мостик вел прямо к флайерам, и вскоре уже Малыш с присоединившимся к нему Арматой выискивали и пытались опробовать нужные летательные устройства. Благо к тому времени багровое облако сжалось окончательно, туман пропал, и только град оставил после себя на земле и на крышах толстый слой тающего льда. Сантиметров двадцать нападало, хотя атмосферное недоразумение над городом так до сих пор и не уменьшилось. Но попробовать улететь отсюда хоть каким-то образом следовало немедля. Хоть на край площади! Хоть вне этого здания!

– Есть! – доложил Малыш о готовности. Теперь в любом случае хранить молчание не было смысла. Да и галакто все-таки некоторые из пиклийцев употребляли, а это хоть немного, но задержит немедленную атаку. – Пока заводятся и гудят нормально. (Это он про такси и отлично работающие двигатели.) Да только пять бакланов на плантациях пасутся. Буду кормить с рук.

Последние фразы тоже были весьма условными и понимались так: пять человек следят за работой Малыша и Арматы. Исходя из этого, переноска тел по мостику будет сразу воспринята наблюдателями как тревога. Поэтому пилоты подлетят за пассажирами прямо к окну диспетчерской.

– Бакланов мы сейчас работать заставим, – ответил Танти, подразумевая, что постараются мешающих наблюдателей снять. – Давай!

Но прежде чем дернуть за рычаг открытия главного выпускного створа, чуть наклонился к окну и поискал взглядом тех самых непрошеных бакланов. В самом деле, пятеро моусовцев на лестничном повороте второго этажа, где имелась такая же прозрачная стена, с некоторым удивлением наблюдали за двумя пилотами, которые уже выводили пару средних такси из внутренностей стеллажей.

Рычаг вниз, створ стал раскрываться. Но при этом раздалась предупредительная прерывистая сирена. Неприятный, а самое главное, никак неуместный звук не привлек внимания к створу только глухого или ленивого. Но сожалеть или рассуждать было поздно, летающие устройства уже грациозно приближались с обеих сторон мостика.

– Феликс! Сюда! И делай как я!

Танти вышел первым на мостик, за ним товарищ, а потом они совершенно неожиданно для пялящихся на них коллег открыли огонь из автоматов по пятерке десантников. За их спинами пронеслись Гарольд и Николя, неся на себе по полковнику, и бесстрашно спрыгнули в резко от этого просевшие такси. Командиру и Феликсу пришлось прыгать вниз каждому на свою сторону чуть ли не с пятиметровой высоты. Но это позволило еще на пять секунд выиграть время, необходимое для набора высоты.