— Это оно, — сказал я. — Место силы Морбид. Или — место её создания.

Я коснулся плиты.

И мир просто рухнул.

Триста лет назад. До того, как она стала тем монстром, которого мы знаем. До того, как она стала Малкавиан. Молодая женщина в одеждах VII века стояла на коленях перед этим алтарем. Её лицо было бледным от ужаса, но глаза горели безумной решимостью. Рядом с ней — вампир. Высокий, худой, с седыми волосами и безумными глазами, в которых плясало пламя Сети. Малкавиан. Древний. Её будущий сир.

«Ты готова заплатить цену?» — его голос трещал, как сухие ветки. «Готова услышать Полотно?»

«Да», — ответила она. И в этом «да» не было ни капли сомнения. Только жажда. Жажда знания, которое другие не могли дать.

Он склонился над ней. Клыки блеснули в темноте. Укус. Её крик — пронзительный, полный боли и экстаза одновременно. Становление.

А потом — тьма. Более суток она лежала без сознания, и её разум перестраивался, впитывая Сеть, соединяясь с Полотном. Когда она открыла глаза — они были другими. Ледяными. Видящими. Безумными.

И первым же делом, едва придя в себя, она убила своего учителя. Не от голода. Не из ненависти. Из убеждения. Он лежал рядом — обессиленный после ритуала, — и она склонилась над ним. «Твой узор — ошибка, — прошептала она. — Ты создал меня, но ты не должен был существовать. Твоя нить нарушает Полотно. Я исправлю это». И она выпила его. До последней капли. До последнего вздоха.

Диаблери. Пожирание души. Тягчайшее преступление в вампирском мире — и первое, что совершила новорождённая Морбид.

Затем хлынул поток образов. Я видел их: жертвы, которых она приводила к этому алтарю. Мужчины, женщины, молодые, старые, смертные, вампиры. Каждого она считала «шумом в Полотне». Каждого она «очищала». Триста лет. Сотни жизней. Все — во имя Порядка. Все — по воле безумной жрицы, которая верила, что убийство может исправить вселенную.

Триста лет серийных убийств, замаскированных под священную миссию.

Я отдернул руку. Пять секунд реальности превратились в триста лет чужого безумия. И знал теперь то, чего не знал никто в этом регионе — возможно, никто в мире: Мать Морбид, примарх Сплетения, хранитель Узора — была не просто врагом. Она была серийным убийцей, чьё безумие маскировалось под служение Порядку. И я — «аномалия», «шум», «ошибка в узоре» — был её следующей целью. Не по политическим причинам. По религиозным.

Я вышел из пещеры. В руке — осколок алтарного камня, который я отколол намеренно. Маленький, с ноготь величиной. Заряженный её историей. Её преступлениями. Её безумием.

Рассвет серел над болотами. Каэль ждал у водопада. Он всё понял по моему виду.

— Расскажи, — попросил он.

Я рассказал. Всё. Про её Становление. Про убийство сира. Про триста лет ритуалов и сотни жертв.

Каэль молчал долго. Когда он заговорил, его голос был тихим — почти человеческим, без обычной музыки и эха.

— Я знал, что она опасна, — сказал он. — Я слышал её «звук» — он всегда был… неправильным. Диссонансным. Как нота, которая не вписывается в мелодию, но заглушает все остальные. Но я не думал, что масштаб её безумия так велик.

— Теперь ты знаешь.

— Что ты будешь делать с этим знанием?

— Использую. — Я сжал осколок в кулаке. — Как рычаг. Как оружие. Как доказательство, которое она не сможет опровергнуть.

— На Суде?

— Если понадобится. Но сначала — Маркус. — Я повернулся к Каэлю. — Морбид не остановится. Она будет «чистить» мир, пока не уничтожит всё живое. Я — её следующая цель, но теперь у меня есть то, чего нет у неё: информация. Знание о её прошлом. Доказательства её преступлений. И психометрия, которая может найти ещё больше. Финальное столкновение неизбежно. Вопрос лишь в том, кто ударит первым.

«Запись в журнале: Психометрическая разведка — этап 1 завершён (3 ночи, 9 локаций, 47 предметов). Основная находка: Алтарь Морбид в пещере на болотах. Получены данные: (1) Морбид совершила диаблери над своим сиром немедленно после Объятий; (2) 300+ лет ритуальных убийств смертных и вампиров, мотивированных верой в "очищение Полотна"; (3) её безумие системно — она искренне верит в свою правоту. Второстепенные находки: убийства в Чертоге (статистически значимый уровень внутренних конфликтов среди Малкавиан), пророчество о падении Вентру (не сбылось, подавлено сиром прорицателя), ритуальное убийство в Роще. Вывод: Морбид — серийный убийца с идеологическим обоснованием. Я — её следующая цель. Контрстратегия: использовать психометрические данные как оружие на Финальном Суде. Следующий шаг: проверить, что Маркус знает о Морбид — и что он скрывает от меня.»

Оглядываясь назад: те три ночи психометрической разведки изменили всё. Я вошёл в них как фледжлинг, пытающийся выжить. Вышел — как следователь, у которого есть доказательства, способные уничтожить примарха. Но, как я понял позже, знание — это не просто оружие. Это ещё и ответственность. И чем больше я узнавал о Морбид, тем сложнее было отделить праведный гнев от холодного расчёта. Потому что за триста лет она убила больше невинных, чем любой известный мне серийный убийца XXI века. И она до сих пор была на свободе. До сих пор руководила Сплетением. И до сих пор верила в свою правоту.

В программировании есть такое понятие — penetration testing. Ты нанимаешь хакера, чтобы он попытался взломать твою систему. Если ему это удаётся — ты находишь уязвимость до того, как её найдёт настоящий враг. Если нет — твоя защита работает. Маркус Торн был моим пентестом. Он думал, что тестирует мою бдительность на предмет полезности для Алессандро. На самом деле — он тестировал мою способность распознавать ложь. И каждый раз, когда он думал, что обманул меня, — я получал данные о его методах. А когда он думал, что я его разоблачил, — он не замечал, что разоблачение тоже было частью моего плана. Потому что разоблачённый враг перестаёт быть осторожным. Становится более отчаянным. И тогда он совершает ошибки.

Маркус явился на следующее утро после того, как я закончил первую фазу психометрической разведки.

Я был один в Скриптории — Силас ушёл на какую-то встречу со старейшинами (подготовка к Финальному Суду, как он сказал), Каэль растворился в Сети, патрулируя периметр. За окном моросил дождь — мелкий, холодный, осенний. Капли стучали по каменному подоконнику с монотонной размеренностью метронома. Масляная лампа на столе бросала дрожащий круг света, в котором я перебирал свои находки: осколок алтарного камня, несколько монет, перо Каэля, обрывок старого свитка из Чертога. Каждый предмет был заряжен историей — и каждая история была оружием.

Маркус вошёл без стука — как всегда. Но сегодня его походка была другой. Более… энергичной. В его руке был рулон пергамента, перевязанный кожаным шнурком, и он держал его так, будто это был величайший подарок в истории вампиризма.

Его аура — я активировал Auspex рефлекторно, уже не задумываясь, — сияла как новогодняя ёлка. Золотой (азарт), серебристый (предвкушение), пурпурный (чувство собственного превосходства). И под всем этим — тонкая, едва заметная оранжевая нить. Обман. Она пульсировала в такт его шагам.

— Артур! — он почти светился от восторга. — Ты даже не представляешь, что я тебе принёс.

— Дай угадаю, — я небрежно откинулся на спинку стула, стараясь не выдавать своего напряжения. — Очередную «полезную информацию», которая на деле окажется ловушкой?

— Ты слишком циничен, — он даже не поморщился. — Для фледжлинга это похвально, но иногда стоит просто доверять друзьям. — Он с торжественным видом положил пергамент на стол. — Смотри. Настоящие доказательства против Морбид.

Я не притронулся к свитку. Сначала — осмотр. Аура пергамента была… интересной. Она светилась сразу несколькими слоями: тёмно-красный (насилие — неудивительно, учитывая содержание), золотой (предвкушение — но чьё? Маркуса? Алессандро?), и тонкая, почти невидимая серая нить. След чужого Dominate. Вентру.