Силас называл это «грязным боем». Я называл это «единственным боем, который у меня есть». Против оборотня в Hispo-форме честный бой — самоубийство. А грязный — шанс.

Я вспомнил всё, что знал о боевых формах Гаруу. Hispo — гигантский волк, скорость, когти, инстинкт. Против него грязный бой мог сработать: зверь предсказуем, его ярость можно направить. Но Crinos… Crinos — это другое. Боевая форма, в которой оборотень сохраняет и звериную мощь, и человеческий разум. Десять футов мышц, когтей и тактического мышления. В Hispo Гарм — волк. В Crinos — воин. Воин, который видит твои уловки, анализирует их и отвечает соответственно. Против Crinos грязный бой — не шанс. Против Crinos — только бежать. И молиться, чтобы он не догнал.

Оставалось надеяться, что Гарм не перейдёт в Crinos. Судя по его поведению в предыдущие встречи, он предпочитал Hispo — быстрее, смертоноснее для одиночной цели. Но гарантий не было.

Современник внутри меня мрачно резюмировал: «Мы готовимся к бою, в котором наш лучший сценарий — враг выберет не самую смертоносную форму. Это не стратегия. Это русская рулетка.»

Метагеймер ответил: «Русская рулетка с пятью пулями из шести. Но одна камора пуста. Значит, шанс есть. Работаем с тем, что есть.»

Метагеймер анализировал данное обучение с холодной методичностью, которая удивляла даже меня: «Бой — это система. Как операционная система. У каждого противника — свой "код". Свои паттерны. Свои уязвимости. Задача — не быть сильнее. Задача — найти эксплойт. Ошибку в тайминге. Слепую зону. Угол, под которым противник не ожидает атаки. Оборотень — не исключение. У него тоже есть эксплойты. Надо только найти.»

Следующие две недели были посвящены соединению Дисциплин с движением — то, о чём я писал выше. И к концу месяца, после четырёх недель тренировок, я уже не умирал против Силаса в первые тридцать секунд. Я держался минуту. Иногда — две. Однажды — почти три, и в конце этой третьей минуты мой кинжал прошёл в миллиметре от его горла.

Он отступил. Опустил оружие.

— Достаточно, — сказал он.

Я тяжело дышал — вампиры не нуждаются в кислороде, но привычка осталась. Мои руки дрожали от напряжения. Не физического, но тоже выматывающего. Кинжал в правой ладони сидел так, будто всегда там был. Мои руки держали кинжал так, как никогда не держали клавиатуру. Мышцы помнили каждую тренировку — каждый удар, каждый уворот, каждый блок. Мышечная память перестроилась — медленно, болезненно, но перестроилась.

— Ты готов? — спросил Силас. — Физически?

— Да.

— Ты готов психологически?

Я поднял глаза. В темноте, за деревьями, на расстоянии двадцати метров, горели два золотых глаза. Гарм. Он ждал.

— Проверим.

«Запись в журнале: Физическая подготовка — этап 1 завершён (4 недели). Навыки: кинжал (базовый), уклонение (средний), блокировка (начальный). Боевое применение Дисциплин: Obfuscate в бою — 50 % успех, Auspex — чтение ритма боя — 60 %, Dementation — короткий импульс — 30 %. Статус: не боец. Но уже и не жертва. Вероятность выживания при столкновении с Гармом: 34 %. Выше, чем было неделю назад.»

В любом гайде по World of Darkness написано: «Не связывайтесь с Гаруу. Никогда. Если увидели оборотня — бегите. Если не можете бежать — прячьтесь. Если не можете прятаться — молитесь. Если молитвы не помогают — вы уже мертвы.» Я читал этот гайд. Я знал эту мудрость. И всё равно стоял на болоте с кинжалом в руке, глядя, как из тумана выходит двухметровый волк в боевой форме. Потому что иногда мудрость бессильна против обстоятельств. Иногда бежать некуда. Прятаться — негде. И молитвы — даже вампирские — бесполезны. Остаётся только сражаться. И надеяться, что твой противник — такой же хищник, как ты. И так же, как ты, уважает силу.

Гарм ждал меня на болотах.

Он выбрал место идеально — с тактической точки зрения. Узкая полоса относительно твёрдой земли между двумя топями: слева — чёрная вода, подёрнутая ряской, справа — зыбкая трясина, в которой даже вампир увяз бы по грудь. Редкие деревья — кривые, чахлые, выросшие на кочках, — не давали укрытия. За спиной — открытый путь для отступления. Широкий. Слишком широкий. Именно по нему Гарм и планировал гнать меня — как волк гонит оленя, пока тот не выбьется из сил.

Я почувствовал его запах за полкилометра. Мускусный, звериный, тяжёлый — но теперь с новой нотой. Ярость. Не холодная, настороженная ярость, которую я ощущал раньше, когда он просто наблюдал. Горячая. Предвкушающая. Ему приказали не просто преследовать — атаковать. И он ждал этого приказа долго. Слишком долго для хищника его уровня.

Туман стелился над болотом — густой, белёсый, пахнущий гнилью и метаном. В этом тумане звуки искажались: кваканье лягушек звучало как далёкий хохот, плеск воды — как шаги, шорох листвы — как шёпот. Идеальная декорация для засады. Гарм знал эти болота лучше меня — он патрулировал их пять недель. Он знал каждую тропу, каждую кочку, каждую топь, которая притворялась твёрдой землёй.

Я сжал кинжал. Холодная рукоять, знакомая уже до боли — четыре недели тренировок сделали её почти родной. Auspex автоматически включился на максимум, сканируя пространство. Ничего. Ни ауры, ни теплового следа. Только запах — мощный, плотный, приближающийся.

Он вышел из тумана на четырёх лапах.

Hispo. Боевая форма — промежуточная между волком и человеком. Чудовищная. Прекрасная в своей чудовищности. Чёрная шерсть стояла дыбом на загривке, как частокол копий. Мышцы перекатывались под кожей — не бугры, а канаты, сплетённые из чистой силы. Золотые глаза горели собственным, внутренним огнём. Из пасти — огромной, способной перекусить быка пополам — капала слюна. И она шипела, падая на мох. Яд? Или просто магия Гаруу, настолько мощная, что искажала реальность вокруг носителя?

Метагеймер мгновенно включил Тактический Анахронизм. Перед моими глазами — буквально, как HUD в видеоигре, — вспыхнули векторы: траектории возможных атак, зоны поражения когтями, дистанция для безопасного уклонения. «Цель: Hispo-форма. Скорость: 70 км/ч в рывке. Сила удара лапой: ~2 тонны. Когти: длина 15 см, режут сталь. Уязвимые зоны: брюхо, горло, глаза. Рекомендация: не блокировать — уклоняться. Не атаковать в лоб — заходить с флангов. Использовать Dementation для создания окон возможностей. Шанс победы: 8 %. Шанс выживания: 34 %. Достаточно.»

— Гарм, — сказал я.

Мой голос прозвучал ровно — спасибо Современнику, который в кризисных ситуациях брал управление голосовыми связками на себя. Кинжал в руке не дрожал — спасибо мышечной памяти, перестроенной за четыре недели тренировок. Я призвал все своё красноречие, пытаясь избежать кровопролития.

— У меня нет к тебе вражды. Ты служишь Алессандро по долгу. Я понимаю. Посмотри на меня, волк. Твой долг — служить Вентру, но разве он приказал тебе совершить бесчестное убийство? Разве он просил тебя стать палачом того, кто не бросал ему вызов? Твоя клятва обязывает тебя защищать его трон, а не пачкать лапы в крови прохожих. Отойди. Ты выполнишь свой долг, стережа его покой, но если ты нападешь сейчас — ты станешь не защитником, а наемным убийцей Каина. Уйди — и я уйду. Мы оба выживем. Оба сохраним лицо.

Я вскидываю руки, и мои слова, пропитанные ментальным давлением, срываются с губ. Я бью по самому больному — по его верности, по духу Литании, пытаясь поймать оборотня в петлю его собственной клятвы. На мгновение мне кажется, что это работает: огромный лютоволк замирает, его массивные лапы глубоко вдавливаются в землю, а в янтарных глазах мелькает тень сомнения. Логическая лазейка почти затянулась на его шее.

Но форма Хиспо создана не для дискуссий. Это воплощение чистой, первобытной охоты.

Вместо того чтобы задуматься, Гаруу воспринимает мою ментальную уловку как оскорбление. Его прямолинейный разум, и без того едва сдерживающий бушующую внутри Ярость, расценивает мои речи как трусливую попытку «пиявки» залезть к нему в голову. Инстинкт вожака берет верх над доводами разума.