— Разверни, — коротко бросил я.

Маркус развязал шнурок и расстелил пергамент на столе. Список. Длинный — больше тридцати имён. Каждое — с датой, местом и кратким описанием «очищения». Морбид приносила жертв на алтаре. Морбид убивала Малкавиан, чей узор считала «шумом». Морбид скрывала правду от Совета. Свидетельства были сотканы из мелочей: беглый гуль, выживший после ритуала, старейшина, помнящий первые жертвы…

Документ был безупречен. Почерк — характерный для Малкавиан: неровный, с резкими наклонами, с буквами, которые иногда переходили в символы, знакомые мне по видениям Сети. Детали — места, даты, обстоятельства, — всё сходилось с тем, что я знал. Если бы не психометрия, я бы поверил без колебаний.

— Откуда это? — спросил я.

— Долгая работа. — Маркус опустился на стул напротив, закинув ногу на ногу. — Я собирал эти свидетельства годами. Опрашивал выживших. Искал свидетелей. Сопоставлял данные. — Он развёл руками. — Я знал, что однажды появится тот, кому эти сведения понадобятся. И ты — именно тот человек.

— Почему ты не обнародовал их раньше?

— Потому что не было смысла, — он наклонился ко мне, и его голос стал вкрадчивым, почти интимным. — Морбид держит Совет в своих руках. У неё большинство в любом голосовании. Если я выйду с этим один — меня прикончат в ту же ночь. «Несчастный случай», «заблудился в Сети»… Но ты — другое дело. Но ты — аномалия. Твоё выживание на первом Суде уже поколебало её авторитет. Если ты представишь эти свидетельства на Финальном Суде — это будет удар, от которого она не оправится.

Метагеймер анализировал его речь холодно — построчно, по паузам, по микро-изменениям ауры: «Аргументы Маркуса: (1) документ аутентичен — проверяемо, (2) он ждал подходящего момента — логично, (3) я — идеальный обвинитель — верно, (4) Морбид контролирует Совет — верно. Слабые места: (1) почему он собрал свидетельства "годами", но не использовал? — неполное объяснение, (2) почему он рискнул передать их именно сейчас, когда Морбид особенно опасна? — нелогично, (3) его аура содержит оранжевую нить обмана и серую нить Dominate. Вывод: документ — ловушка. Проверить психометрией.»

— Ты хочешь, чтобы я представил это на Суде, — сказал я, намеренно не касаясь бумаги.

— Именно! — Маркус улыбнулся, и в этой улыбке было столько фальшивого дружелюбия, что мне стало противно. — Ты станешь героем. Спасителем Сплетения от безумного примарха.

Я закрыл глаза. Коснулся пергамента кончиками пальцев — старого, чуть шершавого, пахнущего чернилами и временем. Активировал психометрию.

Мир вокруг исчез.

Я увидел не имена в списке — они были ложью, и психометрия игнорировала их. Я увидел то, что было вокруг документа. Руки Маркуса, которые писали эти строки — не в Пустом Чертоге, не в убежище Малкавиан. В особняке Алессандро. Я чувствовал холодную атмосферу Вентру — металлический запах расчёта, запах власти, запах старой крови. И я увидел его — самого Алессандро, стоявшего за спиной Маркуса и диктующего каждое слово. Это была не хроника событий, а фабрикация. Каждое имя, каждая дата были плодом их совместного творчества.

И план. Маркус думал о нём, когда переписывал свиток, и его мысли впечатались в пергамент: «Артур выходит на Суд. Обвиняет Морбид. Свидетельства выглядят убедительно. Морбид требует проверки. Мы предъявляем доказательства подлога — настоящие свидетели, которых мы подготовили заранее. Артур — клеветник. Морбид — жертва. Суд уничтожает обоих. Сплетение остаётся без лидера — и без аномалии. Алессандро ставит своего человека. Меня. Я — новый примарх. Лояльный. Подконтрольный. Полезный. М-да.» И странная щепотка обреченного разочарования в конце, под аккомпанимент его мыслям. Из-за того, что наша игра заканчивается?..

Я резко отдернул руку. Три секунды реальности ощущались как вечность.

— Это подделка, — произнес я максимально спокойно.

Маркус замер. Его аура взорвалась — впервые я видел его по-настоящему растерянным. Оранжевый страх прорвался сквозь маску иронии, заливая всё вокруг. Он не ожидал, что я так быстро сорву его игру.

— С чего ты взял? — голос его предательски дрогнул.

— Психометрия, — я позволил себе холодную улыбку, которую когда-то подсмотрел у Силаса. — Ты должен был помнить, что я собирался освоить Spirit's Touch. Ведь ты сам узнал об этом, когда мы тренировались. И всё равно принёс мне предмет, заряженный своей ложью. Самонадеянность — плохой советчик, Маркус. Ты не освоил данную грань Прорицания? И Алессандро забыл предупредить тебя, что мои способности работают и на документах?

Он молчал. Его аура металась, как масляное пятно на воде: страх, гнев, лихорадочный поиск выхода. Я видел, как его мозг пытается перестроить стратегию прямо на ходу.

Наконец он рассмеялся. Это был истеричный, почти безумный смех.

— Ты быстрее, чем я рассчитывал, — он откинулся назад, и его аура начала остывать, возвращаясь к расчетливому серебру. — Да, это подделка. Список составил Алессандро, я лишь придал ему форму. План был изящным: ты обвиняешь Морбид, она защищается, мы предъявляем «настоящих» свидетелей, которых подготовили заранее. Ты — клеветник, она — жертва. Суд просто вычеркнет нас обоих из игры.

— Элегантно, — признал я. — Чистая игра Вентру.

— Алессандро — гений, — он пожал плечами.

— Но есть проблема, — я взял пергамент и медленно, демонстративно разорвал его пополам. — Я не собираюсь идти на Суд с этими свидетельствами. У меня есть другие. Настоящие. Которые я нашёл сам. Через психометрию. Пусть их немного, но они, Маркус, гораздо страшнее твоей подделки. Потому что они — правда.

Маркус смотрел на обрывки бумаги. В его ауре появилось что-то новое. Не гнев, а холодное уважение игрока, который встретил достойного противника.

— Ты действительно интересен, Артур, — тихо сказал он. — С каждой встречей — всё интереснее. Жаль, что мы по разные стороны.

— Мы всегда были по разные стороны, Маркус, — отрезал я. — Просто теперь ты это осознаешь.

Он поднялся. Его движения были медленными, обдуманными — он восстанавливал контроль над ситуацией, возвращал себе маску ироничного двойного агента.

— Ты выиграл этот раунд, — признал он. — Но игра не окончена. Финальный Суд через две ночи. У тебя мало времени. И у Морбид тоже. — Он направился к двери. — Не прощаюсь. Мы еще увидимся. В совсем других обстоятельствах.

— Увидимся, Маркус. И передай Алессандро: его психологические портреты устарели. Я уже не тот фледжлинг, которого он пытался просчитать.

Он замер в дверях на мгновение, коротко рассмеялся и исчез в темноте коридора.

Каэль проявился из угла — он был там всё это время, под Obfuscate, и слушал каждый звук, каждую мысль, каждую пульсацию ауры.

— Он не соврал, — произнёс Каэль. — В последней части. Насчёт «игра не окончена». Его аура была… спокойной. Как у игрока, который только что проиграл партию — но знает, что впереди ещё матч.

— И он прав, — я сжал в кулаке осколок алтарного камня. — Игра только начинается. Через пару ночей всё решится. Морбид готовит удар, Алессандро — свой ход, а Маркус… Маркус будет искать новую ловушку. Но у меня есть то, чего нет у них. Правда, которую невозможно подделать.

— Ты собираешься использовать знания о Морбид?

— Я собираюсь использовать всё. — Я сжал осколок в кулаке. — Психометрию. Знания о её прошлом. Знания о будущем. Dementation. Unseen Presence — если успею освоить. Сейчас не время для полумер. Финальный Суд — это решающее сражение матча. И либо я поставлю мат, либо меня съедят.

«Запись в журнале: Маркус разоблачён. Подтверждён как агент Алессандро. Его план по дискредитации меня через фальшивые свидетельства провалился благодаря психометрии. Последствия: (1) Маркус теперь знает о моих силах — он станет осторожнее, но и опаснее; (2) Алессандро потерял один из вариантов атаки; (3) я получил подтверждение, что мои способности — мой главный козырь. Следующий шаг: подготовка к Финальному Суду. Срок — 48 часов. Приоритеты: освоить Unseen Presence (Obfuscate 2), систематизировать все психометрические данные, подготовить контрстратегию на случай, если Маркус решит сменить тактику.»