— А ты трогала мою киску, маленькая танцовщица? Я рычу на нее, почти желая, чтобы она сказала "да".

— Нет, но я действительно заказала игрушку онлайн. Мне нужно что-нибудь на те дни, когда ты оставляешь меня на произвол судьбы. Он управляется дистанционно и по беспроводной сети, так что прежде чем ты начнешь сердиться на меня, ты будешь тем, кто будет им управлять. И я больше не раздражаюсь. Я не знаю, почему мне не пришло в голову заказать это самому.

— Хм. Хорошая девочка. Пойдем, нам нужно кое-куда пойти. Я начинаю выходить из бального зала, слушая, как она тихо пытается не отставать.

— Подожди, мне нужно переодеться. Я не могу выйти в таком виде. Я останавливаюсь, оглядываясь на нее, когда она указывает на свой типичный наряд во время танца.

За исключением того, что она привыкла носить черное боди и черные пуанты. Я помню, как впервые увидел ее в них, и она просто улыбнулась и сказала, что теперь танцует для себя и для меня, поэтому она наденет то, в чем ей удобно, а не то, что требует “La Petit Cygne”.

— Ты не будешь переодеваться. То, что на тебе надето, полностью подходит для того места, куда мы направляемся. Я веду ее через весь дом, вверх по лестнице, в правое крыло. Мы никогда не приходим сюда, в эту часть дома, и, учитывая, что я думаю только о ней, мне пришло время избавиться от этой комнаты.

Остановившись в дверях, я поворачиваюсь к ней: —Закрой глаза.

Ее веки закрываются, и когда ресницы ложатся ровно на щеки, я подхожу к ней сзади, прижимаясь грудью к ее спине и прикрывая ее лицо одной рукой.

Протягивая другую руку, я открываю дверь и проталкиваю нас через дверной проем.

Я приказал изменить всю комнату и превратить ее в настоящее помещение для занятий балетом.

Идеально сочетается с другим моим подарком для нее.

— Ты любишь меня? Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо.

— Больше, чем что-либо другое. Даже больше, чем я люблю балет. Ее слова разрушают меня. Для балерины нет ничего важнее балета. Я никогда не ожидал, что она предпочтет меня ему, но снова и снова ее действия доказывают, что это так. Что она и делает.

Итак, теперь пришло время воплотить в жизнь мечты прима-балерины.

Убирая руку, я говорю ей открыть глаза, и напряженный вздох, который она издает, — это все предупреждение, которое я получаю, прежде чем ее тело погружается в мое.

— Но... что... Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и все, что я могу сделать, это поцеловать ее обмякшее лицо.

— Хотя мне всегда будет приятно видеть, как ты танцуешь в бальном зале, и ты можешь использовать его, когда захочешь, детка, ты заслуживаешь гораздо большего. Подходящее место. Станок (балетный) и зеркала. Это твое. Делай с ними все, что захочешь. Для такой миниатюрной штучки сила, с которой она врезается в меня, на минуту выбивает дыхание из моей груди, и я чувствую, как моя рубашка начинает намокать.

Плечи вздрагивают, когда тихие рыдания сотрясают ее тело, и все, что я делаю, это заключаю ее в свои объятия, даря ей тихий комфорт и силу. Позволяю ей выплакаться, прежде чем отталкиваю ее тело от своего.

— Вытри глаза. Ты не давишься моим членом, так что больше никаких слез. Поняла? — сурово произношу я, прежде чем вытереть слезы с ее щек.

— Я... я даже не знаю, что сказать. Она икает, прежде чем перестать плакать.

— Ну, маленькая танцовщица, вообще говорят, когда кто-то тебе что-то дарит, правильным ответом будет ”спасибо"", — язвительно отвечаю я, не забывая улыбнуться, чтобы дать ей понять, что я шучу с ней. Я делаю это так редко, что хочу убедиться, что она знает, что я не груб.

— Спасибо тебе, спасибо тебе, спасибо тебе. Миллион раз спасибо тебе. Она встает на цыпочки, чтобы осыпать мое лицо поцелуями.

— Я знала, что однажды захочу иметь собственную студию. Где-нибудь, где я все еще могла бы танцевать после того, как состарилась и ушла из компании, и теперь у меня это есть. Ты буквально воплотил мечту в реальность. Я так сильно люблю тебя, сэр. Она разворачивается, наполняя мой нос ароматом нектаринов, и начинает порхать по комнате, осматривая все.

Я просто откидываюсь назад и наблюдаю за ней, загипнотизированный ею. Она, бесспорно, стоит каждого моего цента, и я бы отдал все ради нее, а она даже не подозревает об этом. Моя единственная истинная слабость в физической форме и в то же время мой величайший источник силы.

Она подпрыгивает и крутится, прежде чем опуститься на пол и провести рукой от края до края стойки, охватывая всю левую стену. Она останавливается передо мной и опускается на колени.

Я смотрю на ее макушку, на нежный изгиб шеи, и мой член твердеет. У него свой разум, как будто он знает, что произойдет дальше, пока я сам не присяду на корточки.

— Я не понимаю. Разве ты не хочешь меня. Я чувствую, как вопрос окрашивает ее тон, но качаю головой.

— Я всегда хочу тебя. Я трахаю тебя во сне — и в моем, и в твоем. Нам нужно сходить еще в одно место, маленькая танцовщица, тогда, если ты хочешь опуститься на колени и заткнуть мне рот, тогда, во что бы то ни стало, твое желание для меня закон. Я встаю, хватаю ее под мышки и увлекаю за собой, прежде чем снять галстук и натянуть его ей на глаза, используя как повязку.

— Ты мне доверяешь? Мои губы едва касаются ее губ.

Она прижимает нас друг к другу, и я скорее чувствую, чем слышу, как она говорит "да".

Мы подъезжаем к месту назначения, и я провел всю поездку в машине, дразня ее легкими прикосновениями и погружая пальцы между ее колготками и сладкой киской. Она безостановочно извивалась, умоляя об освобождении, и моему удовлетворению нет границ.

Моя дверь открывается: —Мистер и мисс Астор, мы прибыли. Винсент, всегда формальный и послушный водитель.

Я выхожу из машины, передавая свою трость Винсенту, чтобы он подержал ее, пока я помогаю Кэролайн выйти из машины.

— Тебе нужно, чтобы я тебя понес, или ты можешь идти сама? Я спрашиваю ее.

— Я могу идти, просто не отпускай. Как будто я когда-нибудь смогу. Я так глубоко врос в нее, что даже если бы она побежала, я бы выскочил прямо перед ней.

Мы идем по дорожке, пока не подходим прямо к парадным дверям, и я снимаю ткань с ее лица.

Ее брови хмурятся, когда она смотрит на вход в "La Petit Cygne", ее бывшую танцевальную труппу. Я жду, когда она начнет сыпать вопросами, но до моих ушей ничего не доходит.

Неужели я грубо просчитался в том, насколько сильно повлияет на нее повторный приезд сюда? Черт, я надеюсь, что нет. У нее все так хорошо получалось, и мы провели много вечеров, рассказывая о ее пребывании здесь и анализируя ее опыт.

Она поворачивается и складывает руки на груди, ожидая, когда я нарушу молчание.

— Должны ли мы? Я жестом показываю, прежде чем открыть дверь и провести ее внутрь.

Тишина — это все, что встречает нас. Здесь никого нет, и из соседних комнат не доносится никакого эха. Мгновение, застывшее во времени. Я провожу нас мимо стойки регистрации, через одну комнату и следующую за ней, прежде чем, наконец, остановиться у кабинета директора.

Простая табличка с названием была снята, и на ее месте появилась изящная надпись из розового золота.

Директор Астор

Я жду, пока она осознает это, и как только она это сделает, я самодовольно говорю: —Добро пожаловать ваш кабинет, директор Астор, прежде чем распахнуть дверь в то, что теперь принадлежит ей.

— Я действительно не понимаю. Где все?

— "La Petit Cygne" твой. Мы владеем им. Технически, он принадлежит тебе. Все записано на твое имя. Ты можешь управлять им, ты можешь нанять для этого кого-то другого или ты можешь продать его. Черт возьми, ты можешь снести это к чертовой матери, мне все равно, но это твое. Я хотел дать тебе нечто большее, чем просто пространство дома. Это место не было добрым к тебе и пинало тебя, пока ты лежала. Итак, я вынес мусор и начал с чистого листа. — Я горжусь собой, потому что мне удалось проявить хоть каплю сдержанности, не заставив их всех остаться без гроша в кармане. Я хотел этого, но Линкольн Эшфорд, как всегда, законный голос разума удержал меня на расстоянии.