Полностью выйдя из своей зоны комфорта, я толкаю дверь ногой, чтобы она открылась настолько, чтобы я могла полностью видеть непристойную сцену передо мной. Я не вижу лица женщины, потому что она склонилась над большим кожаным креслом. Ее темные волосы собраны в приглаженный пучок, точно так же, как я ношу свои. На ней бледно-розовый купальник и колготки. Пачка собрана вокруг ее бедер, а дедушка стоит позади нее, его большие руки сжимают ее стройные бедра. Он полностью одет, но мой взгляд прикован к его толстому члену, который торчит из-под застежки-молнии. На нем презерватив, что меня удивляет. Я не знаю, чего я ожидала, но мысль о том, что он собирается кончить в барьер внутри ее тугого, влажного жара, вызывает у меня чувство разочарования. Если бы я была на ее месте, я бы хотела почувствовать, как он проникает сквозь мое влажное тепло, и между нами ничего не было бы. В центре ее купальника есть рваная дыра, как раз достаточная для того, чтобы его большой член мог пролезть сквозь нее и протолкнуться внутрь нее. Он двигается медленно, но он не нежен. Он проводит одной рукой по ее спине, чтобы придавить ее к креслу так, что она не сможет поднять голову. Я наблюдаю, как он полностью выходит из нее, и она стонет. Как бы сильно я ни ревновала ее, я не думаю, что смогла бы вместить его всего в себя. Я не думаю, что смогла бы даже обхватить его ртом в обхвате. Мне не следовало бы думать о таких вещах, но я уже не в силах соблюдать какие-либо приличия, поэтому я позволяю своей руке скользнуть под юбку, наблюдая, как он снова засовывает свой член в нее. Его толчки медленные, но грубые и рваные, когда он отстраняется.

— Такая хорошая девочка. Возьми мой член. Каждый мой дюйм, — хрипло говорит мой дедушка, возвращая свои руки к ее заднице. Он крепко сжимает обе щеки, наполовину вытаскивая свой член из нее, поднимает руку и шлепает по одной щеке с такой силой, что кажется, будто колготки не служат барьером между их кожей. — Ты такая хорошая маленькая балерина, не так ли? — бормочет он, и его тон совсем не похож на тот, когда он отчитывал ее ранее. Как будто он сейчас находится в своем собственном маленьком мирке, и я очарована. У меня практически слюнки текут, когда я наблюдаю, как он снова погружается в нее и выходит только для того, чтобы снова опуститься до конца. Он подхватывает ритм, от которого его лицо морщится от неподдельного удовольствия. Он снова сжимает ее попку, раздвигая ее и наблюдая, как его член исчезает в ее теле. Она, должно быть, знает, чего он от нее ожидает, потому что она больше не говорит, если не считать нескольких тихих стонов, которые она издает между его мучительными толчками.

Я провожу пальцами по кружевным трусикам, которые мой дедушка выбрал специально для меня, и прижимаюсь к своему пульсирующему клитору. Я чувствую головокружение и разочарование. Давление в нижней части моего живота так быстро нарастает, и я нуждаюсь в облегчении, не зная, как это сделать самостоятельно. Я смотрю, как он шлепает ее по попке, и представляю, что это я склоняюсь перед ним, и мои пальцы отодвигают трусики в сторону, потирая мою влажную щелочку. Я упираюсь в свое отверстие всего двумя пальцами, но я слишком боюсь засунуть их слишком далеко внутрь. Там очень узко и я боюсь, что если я издам звук от боли или даже удовольствия, то потревожу своего дедушку. Я возвращаю пальцы к своему клитору, и мои глаза закрываются от того, насколько интенсивными они кажутся. Я прикасалась к себе раньше, но никогда не была так возбуждена, как будто я на грани чего-то, чего не понимаю.

— Войди в свою милую маленькую внучку, — хрипло произносит женщина. — Это то, чего ты хочешь, не так ли? Разорвать ее колготки и трахать ее до тех пор, пока твоя сперма не начнет стекать по ее бедрам. Мои глаза распахиваются от ее слов, и все мое тело замирает, когда я понимаю, что мой дедушка смотрит прямо на меня. Он снова вдавливает ее лицо в мягкое кожаное кресло и погружает в нее свой член, но его внимание сосредоточено на мне, и только на мне. Он не выглядит сердитым или даже встревоженным, но его взгляд скользит вниз, туда, где моя рука все еще находится под юбкой.

Он выходит из нее, и я не могу оторвать глаз, наблюдая, как он сжимает свой член в кулаке и поглаживает его, почти как будто он устраивает шоу, позволяя мне увидеть то, что я все это время пыталась хорошенько разглядеть. Его глаза не отрываются от моих, когда он медленно входит в нее, почти как будто это в первый раз, как будто он смотрит на меня и притворяется, что я та, кого он сжимает в своих руках. — Так полна члена своего дедушки, — говорит он мне, и, повинуясь инстинкту, мои пальцы снова касаются клитора, а глаза закрываются. Это так приятно, и я знаю, что мне нужно уйти, но мне просто нужно еще немного. — Это моя хорошая маленькая балерина. Кончи на меня. Обхвати мой член, прежде чем я наполню тебя спермой, — требует он, и я чувствую, как мое тело начинает дрожать. Я вытаскиваю руку из-под юбки, и это похоже на то, как будто реальность обрушивается на меня. Я трогаю себя, наблюдая, как мой дедушка трахает другую женщину, которая одевается так же, как я.

Я удаляюсь настолько грациозно, насколько это возможно в подобной ситуации, и не утруждаю себя тем, чтобы закрыть за собой дверь. Я пробегаю мимо библиотеки, все книги, которые я выбрала, забыты, и я направляюсь в свою комнату.

— Мисс Кэролайн, с вами все в порядке? — спрашивает меня кто-то, и я думаю, что это может быть кто-то из кухонного персонала, но я слишком напугана, чтобы обернуться и посмотреть, кто обращается ко мне. Я ускоряю шаг и не останавливаюсь, пока не оказываюсь в своей комнате. Я здесь не в безопасности, потому что на самом деле это не мое. Он может прийти в любое время, и я знаю, что он так и сделает. Я закрываю дверь и сажусь на кровать, подтягивая ноги, чтобы сесть по-турецки, и пытаюсь сделать глубокий вдох. Я никогда не должна была оставаться здесь навсегда, но здесь было намного теплее и уютнее по сравнению с любым другим местом, где я жила, и я думаю, что испортила все, вынюхивая. Трезво оценивая ситуацию, я понимаю, что девушка, с которой он был, возможно, подумала, что было бы забавно поиграть с ним в ролевые игры и нарядиться балериной. И теперь он знает, что я наблюдала за ними все это время. Я плюхаюсь обратно на кровать и закрываю глаза рукой, и мне хочется закричать от смущения, но я не могу. Если я пикну, прибежит кто-нибудь из его сотрудников, и я действительно не хочу никому объяснять, что я только что провела ночь, наблюдая, как мой дедушка занимается с кем-то сексом, воображая, что это я.

То, как он смотрел на меня, когда трахал ее, было таким эротичным, и я никогда не смогу стереть это воспоминание из своей памяти. Возможно, я выдаю желаемое за действительное, но мне казалось, что он осматривал каждый дюйм моего тела своими глазами, чтобы притвориться, что трахает меня. Моя рука снова начинает блуждать, и мне так неловко. Накапливается такое сильное давление, что кажется, если я не получу хоть какого-то облегчения, то просто сгорю. Ущерб уже нанесен. С таким же успехом я могла бы закончить это.

Я провожу рукой вверх по бедру и оттягиваю трусики в сторону, нежно потирая пальцами клитор, а затем снова скольжу вниз к своему отверстию. Я как раз собираюсь просунуть внутрь один из своих пальцев, когда моя дверь резко открывается, показывая моего дедушку. Несмотря на дикий взгляд, он снова взял себя в руки. Его член засунут обратно в брюки, но я вижу, как он сильно отклоняется влево, просто умоляя, чтобы его снова выпустили поиграть.

Я убираю руку от своей киски и сажусь на кровати, полностью готовая начать извиняться, что, я знаю, он ненавидит. Однако он не дает мне такой возможности, потому что пересекает комнату и протягивает мне руку, чтобы я взяла ее. Я протягиваю руку, но потом передумываю, учитывая, что мои пальцы скользкие от возбуждения. Вместо этого я протягиваю ему другую руку, и он, должно быть, понимает, что я делаю, потому что ухмыляется, качая головой, ожидая, что я дам ему ту, какую он хочет.