— Алина без меня закроется.

— Это ее выбор.

— Нет, это обстоятельство. Ты можешь строить лицо человека, который лично отменит все глупости человечества, но без меня правды не получишь.

Он долго смотрел на меня, затем взял телефон.

— Хорошо. Но сначала вызываю человека, который не подчиняется ни вашему отцу, ни моему брату. Если выяснится еще одна важная ложь, я прекращаю играть по вашим правилам.

— Вы и сейчас по ним не играете, — пробормотала Алина.

— Поверьте, сейчас я проявляю чертовское терпение.

Ответили после второго гудка.

— Воронцов, ты видел время? — раздался хрипловатый голос. — У нормальных людей в субботу либо сон, либо похмелье.

— Антон, у меня стрельба на территории свадебной усадьбы. Минимум двое вооруженных, одна машина. Трое потерпевших со мной, серьезных ранений нет. Еще там остался мой брат.

При этих словах взгляд Глеба ушел в сторону. На секунду передо мной был не сотрудник, а старший брат, оставивший Марка возле стрелков.

— Дело принимаешь ты, — продолжил он. — Марк Воронцов — жених и может быть связан с событиями. Я родственник, поэтому официально не руковожу ничем.

— Ты уверен, что хочешь сказать «может быть связан»?

Глеб посмотрел на флешку в руке Алины.

— Нет. Поэтому и звоню.

Он отправил координаты и описание машины. Белов велел не геройствовать и отключился после обещания прислать независимую группу.

— Очаровательный человек, — сказала я. — Я уже ему доверяю.

— Он женат, — отрезал Глеб.

Я повернула голову.

— Ты ревнуешь к мужчине, которого я слышала двадцать секунд?

— Сообщаю факт.

Алина неожиданно хмыкнула, и напряжение на секунду ослабло.

Телефон снова завибрировал, и на экране высветилось имя Марка.

— Ты цел? — спросил Глеб.

— Какого хрена ты творишь? Верни Алину! Ее отец вызывает полицию, гости в панике, а твоя бывшая жена устроила криминальное шоу.

— Кто стрелял?

— Откуда мне знать? Может, твоя сумасшедшая добавила спецэффектов.

— «Сумасшедшая» слышит каждое слово, — сказала я. — И уже выбирает формулировку для иска.

— Вера, заткнись!

Глеб выпрямился, и даже через телефон Марк почувствовал перемену.

— Еще раз скажешь ей заткнуться, следующую семейную встречу проведем при понятых.

На линии стало тихо.

— Ты защищаешь женщину, которая похитила мою невесту.

— Алина заявила, что уехала добровольно.

— Она не в себе!

Алина зажмурилась, но подалась к телефону.

— Я в себе достаточно, чтобы не стать твоей женой.

Марк сменил тон на почти ласковый:

— Ты напугана. Вернись, отменим церемонию и поговорим без твоего отца и этой женщины.

— Ты называл меня приложением к активам. И говорил, что после подписания документов со мной может случиться авария.

— Ты услышала обрывок разговора и придумала остальное. Отдай Глебу флешку и возвращайся.

В машине словно стало меньше воздуха.

— О какой флешке ты говоришь? — спросил Глеб.

Пауза выдала Марка раньше ответа.

— Алина взяла ее из кабинета отца. Там данные компании.

— Минуту назад ты не знал, почему по нам стреляли.

— И сейчас не знаю.

— Не ври мне.

Глеб сказал это тихо, и в его лице не осталось старшего брата, привыкшего исправлять чужие ошибки.

— Я пытаюсь спасти свадьбу, — выдавил Марк.

— Свадьбы больше нет.

Глеб завершил вызов.

— Что теперь? — спросила Алина.

— Теперь вы расскажете все о деньгах, документах и Марке. Без красивых версий.

— А если откажусь?

— Я доставлю вас к людям Белова. Но Вера рядом не останется.

Алина резко посмотрела на меня.

— Вы не можете решать за нее.

— Верно.

Глеб повернулся ко мне. Жесткость в глазах осталась, но голос прозвучал спокойно:

— Поэтому спрашиваю. Ты едешь дальше?

Правильным было отказаться, вернуться в Москву и отдать полиции записи агентства. Вместо этого я посмотрела на Алину, разбитое зеркало и черную флешку.

— Еду. Но маршрут выбираю я.

Глеб включил передачу и вывел машину на дорогу, ведущую на восток.

— На свадьбу не возвращаемся. И пока Белов готовит точку, я хочу понять, какого черта мой брат знает о содержимом этой флешки.

До ближайшего поворота мы не доехали. Машину потянуло вправо, под капотом что-то натужно завыло, а по панели одновременно вспыхнули два красных значка. Глеб выругался и обеими руками удержал руль, когда колесо заскребло по поврежденной арке.

— Только не останавливайся здесь, — попросила я. — Место живописное, но умирать среди рапсового поля я не планировала.

— У твоей машины другие намерения. Еще немного, и колесо заклинит.

— Я проходила обслуживание месяц назад.

— В сервисе, где чинят молитвой и изолентой?

— В том, который ты сам посоветовал.

Глеб бросил короткий взгляд, но признавать причастность к катастрофе не собирался.

— Три года прошло. Они могли испортиться.

— Разумеется. В отличие от тебя.

Алина нервно рассмеялась и тут же прикрыла рот. Коробку она уже не прижимала к груди, а держала на коленях, положив сверху обе ладони.

Глеб направил машину на обочину.

— Далеко запасная машина?

— В Покрове. Водитель ждал сигнала, но после стрельбы я не стану тянуть к нему хвост.

— Правильно.

Одобрение прозвучало так естественно, что меня почти оскорбило. Я открыла карту.

— Через километр хозяйственный съезд. Он огибает усадьбу и выходит к парковке персонала. Там стоит микроавтобус кейтеринга. Водитель оставлял ключи в замке, пока грузчики ходили за декорациями.

Глеб посмотрел на меня как на человека, предложившего вернуться в горящий дом за зонтом.

— Мы не поедем обратно.

— Не через главный вход. Заберем автобус у склада и уйдем по старой дороге.

— Ты планировала угон еще до стрельбы?

— Я планировала знать, какие машины находятся рядом. Между предусмотрительностью и угоном есть разница.

— Рад, что моральные границы сохранились.

— Они прекрасные. Просто гибкие в экстренных обстоятельствах.

Телефон Глеба завибрировал, когда мы свернули на хозяйственную дорогу. Белов сообщил, что камеры у выезда отключились за пять минут до побега, охрана отрицает стрельбу, а Марк требует объявить невесту в розыск.

— О флешке при посторонних он не говорит, — добавил Антон.

Глеб на секунду прикрыл глаза.

— Не подпускай его к материалам.

— Уже. Ты где?

— Меняем транспорт.

— Законно?

— В условиях крайней необходимости.

На том конце тяжело вздохнули.

— Понял. Незаконно, но с хорошей формулировкой.

Я улыбнулась. Глеб заметил и нахмурился, словно веселье требовало письменного разрешения.

— Не веди их к официальной точке, пока не поймем, кто сливает маршрут, — сказал Белов и отключился.

Несколько секунд слышались только скрежет колеса и дребезжание стекла.

— Ты думаешь, Марк мог приказать стрелять? — спросила я.

Пальцы Глеба крепче обхватили руль.

— Я больше не имею права исключать такую возможность.

Он произнес это спокойно, и именно спокойствие выдало, каких усилий стоила фраза.

У парковки машина окончательно сдалась. Колесо заклинило, двигатель заглох с обреченным стуком. Белый микроавтобус стоял у погрузочной площадки с распахнутыми дверями. Внутри теснились коробки, вазы, цветочные стойки и огромная арка из кремовых роз. Двое грузчиков курили у дальнего угла, водитель исчез, а ключ действительно торчал в замке.

— Быстро, но не бегите, — сказал Глеб. — Бегущих замечают.

— Особенно если один из них генерал со свадебным кремом в будущем.

Он поднял бровь.

— Почему с кремом?

— Предчувствие.

В автобусе пахло ванилью, мокрыми цветами и дорогой едой, которую никто не успел съесть. Между коробками лежали золотые буквы «М» и «А».