— Иногда правила защищают только тех, кто их пишет.

— Иногда. Но если любое преступление становится допустимым, когда мы понимаем причину, Алина ничем не лучше отца. Он тоже уверен, что имеет право на чужое решение, потому что знает, зачем ему это нужно.

Я хотела возразить, но не смогла. Глеб не делил мир на удобных виновных и невиновных, а отказывался закрывать глаза на то, что Алина сделала с нами.

— Я же не отдам тебя отцу или Марку, — сказала я ей. — Но не помогу сохранить деньги, не стану лгать следствию и делать вид, что агентство участвовало только в спасении невинной клиентки.

В ее глазах блеснули слезы, но голос остался жестким:

— Тогда зачем приехали?

— Чтобы они не решили твою судьбу раньше суда. И чтобы ты наконец перестала считать нас расходным материалом.

Алина закрыла ноутбук.

— Поэтому я назначила отцу встречу. Через полтора часа на старом речном терминале. Верну большую часть денег, если он публично отзовет заявление, передаст документы независимому аудитору и даст мне уехать.

Глеб медленно выпрямился. Чем спокойнее становилось его лицо, тем сильнее я чувствовала приближение ругательства.

— Вы позвали нас после того, как назначили обмен.

— Мне нужна флешка. И человек, которого отец не сможет купить.

— Вам опять нужен курьер с оружием.

— Я не прошу входить внутрь.

— Вы потребовали приехать вдвоем, потому что Вера заставит отца изображать приличия, а я доставлю носитель. Вы ни черта не поняли.

Алина побледнела, но не отступила.

— Отец уже здесь. Его машина вошла в город днем. Марк тоже приехал, хотя я его не приглашала. Если я не приду, они найдут это место.

Белов принял информацию без восторга и сразу забрал оперативное руководство. Люди проверили терминал, перекрыли дальние подходы и установили наблюдение. Глеб официально остался только участником и свидетелем из-за родства с Марком.

Перед выездом Антон осмотрел красную помаду, которую я носила с самого начала этого кошмара. Техник сменил настройки: двойное нажатие запускало непрерывную передачу координат, звука и изображения в оперативный центр. Кира Мельник, уже проверенная и предупрежденная о возможном материале, дала адрес защищенного редакционного архива, куда уходила вторая копия. Один зеленый импульс означал связь с полицией, три коротких — подтверждение обоих каналов.

— Футляр не волшебный, — предупредил Белов. — Батареи хватит примерно на час, а бетонные стены могут заглушить сигнал.

— Значит, включаем только при угрозе, — сказала я.

Глеб проверил устройство, затем передал Алине. Его пальцы задержались на футляре.

— Никаких самовольных изменений плана. При появлении лишнего человека встреча отменяется.

Он посмотрел на меня и исправился раньше, чем я успела поднять бровь:

— Я предлагаю отменить. Решение о входе все равно будет вашим, но Белов должен знать заранее.

— Согласна.

Белов отдельно проверил табельный пистолет Глеба и записал номер в журнал операции. Командовать группой Глеб не мог, но оставлять безоружным человека, которого уже пытались убить и который вез ключ к кошельку, Антон тоже не собирался. Физическую флешку Глеб передал Алине только после подтверждения, что наблюдение заняло позиции. По плану она должна была показать носитель отцу, не называя код и не выпуская устройство из руки.

Старый терминал стоял у воды за ржавой оградой. Главное здание чернело пустыми окнами, ветер нес запах реки и мазута. Людей Белова не было видно, но Глеб получил короткое подтверждение: позиции заняты, камеры работают.

Первая машина въехала через несколько минут. Из черного седана вышел Лев и двое мужчин в темных пальто. Он выглядел так, будто приехал осматривать актив перед покупкой, а не договариваться с дочерью, которую публично называл похищенной.

Алина взялась за ручку двери.

— Подожди, — сказал Глеб.

С другой стороны терминала вспыхнули фары. Два внедорожника остановились отдельно от машины Льва, из них вышли вооруженные мужчины. Последним появился Марк, поправляя манжету с тем же спокойствием, с каким несколько дней назад ждал невесту у алтаря.

Алина застыла. По ее лицу медленно прошел страх, а следом — понимание.

— Он приехал не с отцом.

Глеб уже нажимал связь с Беловым.

— Нет. Он приехал за деньгами отдельно.

— Флешку верни, — сказал Глеб.

Алина смотрела на Марка, который расставлял людей у бокового входа. Услышав требование, она прижала кулак с носителем к груди.

— Вы сами отдали ее мне.

— Когда встреча проходила по согласованному плану. Сейчас две вооруженные группы приехали отдельно и уже делят то, чего еще не получили.

Он протянул раскрытую ладонь. Голос оставался ровным, но пальцы едва заметно согнулись, выдавая напряжение.

Алина перевела взгляд на меня.

— Отдай. Если тебя схватят, код и носитель не должны оказаться в одном месте.

Она болезненно поморщилась, словно даже собственный план отнимали у нее без разрешения, но вложила флешку в ладонь Глеба.

— Антон, встречу отменяем, — сказал он в гарнитуру. — Выводи наблюдение, мы уходим.

Ответ пришел вместе с треском помех:

— Западная точка не отвечает. Камеру на крыше сняли минуту назад. Глеб, вас срисовали.

Прожекторы вспыхнули одновременно. Белый свет ударил в лобовое стекло, сзади въехал грузовой фургон и остановился поперек дороги. Первый выстрел разбил задний фонарь, второй выбил крошку из бетонного блока возле колеса.

— Ниже! — крикнул Глеб.

Он резко сдал назад, развернул машину между ограждением и зданием, но переднее колесо попало в металлический шип. Покрышка лопнула с глухим хлопком, машину повело, и Глеб остановил ее за низкой стеной.

— Справа служебный вход, до него двадцать метров, — произнес он, уже проверяя двор. — Предлагаю идти туда. Другого выхода не вижу.

Даже под огнем он успел превратить приказ в предложение. Я выглянула через разбитое стекло: люди Льва двигались к главному входу, оружие держали направленным не на нас, а в сторону группы Марка.

— Идем вместе, — сказала я.

Алина сжала красную помаду в ладони. Ее трясло, но голос прозвучал твердо:

— Я тоже.

Мы перебежали к стене. Ветер с реки ударил в лицо, за спиной раздался голос Льва:

— Алина! Иди ко мне! Марк приехал тебя убить!

Он стоял у седана в окружении охраны, изображая отца, который приехал спасать дочь. Марк вышел из-за другого внедорожника без оружия в руках.

— Не слушай его, — крикнул он. — Твой отец хочет забрать деньги и свалить все на тебя. Я не позволю ему снова тебя использовать.

Алина коротко рассмеялась, но смех оказался хриплым и болезненным.

— Как удобно. Каждый обещает спасти меня от второго.

Глеб закрыл нас собой и двинулся к служебной двери. В наушнике снова ожил Белов:

— Правый сектор потерян, наблюдателя держат внутри. Не идите к зданию, там засада.

Предупреждение опоздало. Дверь распахнулась, двое мужчин в рабочей одежде появились почти вплотную. Один схватил Алину, второй направил пистолет мне в живот.

Я ударила первого коробкой с туфлями, но картон только смялся. Красная помада выскользнула из руки Алины. Я успела наступить на футляр и дважды нажать донышко носком. Под подошвой прошла короткая вибрация.

Сигнал ушел.

— Брось оружие, генерал, — велел мужчина, приставляя ствол к виску Алины.

Глеб замер. В его глазах появились ярость и такой открытый страх, что у меня сжалось горло. Пистолет медленно опустился на асфальт.

— Вера, отойди к машине, — сказал он.

Реплика прозвучала не как приказ, а как просьба человека, который уже понял мой ответ.

Алина встретилась со мной глазами. В них не осталось ни расчета, ни упрямства, только страх оказаться одной между отцом, женихом и чужим оружием.

— Я останусь с ней.

Глеб едва заметно качнул головой, но не попытался решить за меня.