Дирий не знал толком, что случилось — то ли Лайоми укусил вампир, то ли его волю подавил лич, но факт оставался фактом: любимый ученик королевского алхимика начал превращаться в нежить.

Ну и Кристос Мудрый, конечно же, решил спасти своего ученика, который долгие годы верой и правдой ему служил.

Часть учеников пошли за своим учителем, преисполнившись осознания благородства Кристоса Мудрого, часть предпочли остаться с королём Севасом.

Севас, конечно же, такого поступка не понял — для него судьба королевства была в разы ценнее, чем жизнь одного ученика, и они с Кристосом серьёзно поругались.

Но алхимик упрямо стоял на своём.

Уже на этом моменте я заподозрил, что Лайоми не просто любимый ученик, а, к примеру, сын Кристоса, но перебивать Дирия не стал.

Ну а потом алхимик со своими учениками заняли лес и, проведя специальный ритуал, закрыли его от остальных людей. Прияем лес, как я понял, нужен был Кристосу ради какого-то места силы.

Затем случилась финальная битва, и Севас отступил, спасая остатки своего народа, ну а мир развалился на Осколки.

И вот дальше-то началось самое интересное — сначала алхимики создали замкнутую экосистему, обеспечив себя едой и ингредиентами для опытов, затем, наладив быт в своём Осколке, они все с головой погрузились в исследования некротической природы Смерти.

Всего за Кристосом пошли семь учеников, одним из которых и был тот самый Лайоми.

Он с каждым днём чувствовал себя всё хуже и хуже, и поэтому Кристос сварил специальные вытяжки, благодаря которым замедлил разложение тела своего ученика. Следом он создал зелье, которое могло заменить заражённую кровь, ну и венцом его исследований стала Мёртвая вода.

Ей оказалась специальная эссенция, которая находила поражённые некрозом клетки и уничтожала их, что в теории могло очистить от заражения сначала физическое тело Лайоми, а потом и энергетическое.

Исследования шли полным ходом, Кристос совершал одно открытие за другим, но великий учёный допустил одну маленькую, но роковую ошибку.

Все зелья, которые он создавал вместе со своими учениками, имели один побочный эффект — они не заглушали боль, а даже, наоборот, усиливали её.

Дирий попытался было объяснить мне, зачем это было нужно — что-то связанное с нервными окончаниями и энергетическими капиллярами — но времени досконально вникать во все их алхимические дела у меня не было.

В итоге оказалось, что Лайоми, который был вынужден ежедневно терпеть боль, просто-напросто не выдержал.

До его окончательного излечения оставалось всего пара сеансов, но он… скользнул во Тьму.

Парадокс — Лайоми Светлый принял Смерть и Тьму.

И вот тогда-то и начался закат торжества алхимической мысли.

Лайоми каким-то образом сумел скрыть от Кристоса произошедшие с ним изменения и, когда алхимик подошёл к нему с очередной колбой, напал на своего учителя.

И вот здесь, на самом, на мой взгляд, интересном, воспоминания Дирия обрывались.

Всё, что он помнил — Лайоми приковал всех алхимиков, включая своего учителя, к каменным стульям и залил их дикой смесью Тьмы и Мёртвой воды.

Он не собирался их убивать, он планировал сделать из них вечные батарейки — источник его силы и будущей власти.

Что было потом, Дирий не знал. Всё, что он помнил — рваную боль, Тьму и бесконечный ужас…

— Теперь всё ясно, — протянул я, стоило ему закончить свой рассказ. — А сам Лайоми в каком виде сейчас находится, ты, случайно, не знаешь?

— Не знаю, — отозвался Дирий. — Но сомневаюсь, что он сумел сохранить физическое тело. Ведь учитель так и не закончил комплекс восстановительных процедур.

К счастью, за то время, пока алхимик рассказывал мне о случившемся, он немного пришёл в себя и перестал называть меня господином.

— Мда уж… А как его убить, ты знаешь?

— Думаю, достаточно будет освободить всех остальных, — голос Дирия дрогнул. — Мы, конечно, не выживем, но это единственный способ уничтожить Лайоми и освободить учителя.

— Почему этого будет достаточно? — уточнил я.

— Он лишится подпитки, — как нечто само собой разумеющееся ответил Дирий. — Он существует только за счёт алтарей. И от них же подпитывают свою армию нежити. Уверен, остальные ученики, как и я, готовы умереть, лишь бы Лайоми был уничтожен, а наш учитель выжил!

— Да-да, — буркнул я, обдумывая пришедшую в голову мысль. — Слушай, а какие инструменты есть у Лайоми? Ну, кроме уничтоженной армии немертвых грызунов, волков и медведей?

— Тёмные деревья, — немного подумав, ответил Дирий. — Бывшие стражи нашей алхимической лаборатории.

— Что за деревья? — заинтересовался я.

— Энты, — Дирий сказал это таким тоном, будто давая мне ответ на все вопросы разом. — Не могут отходить дальше пяти метров от лаборатории, но в ближнем бою им нет равных.

— Понятно, — кивнул я. — Что-то ещё?

— Вроде всё, — дёрнул плечом Дирий. — Разве что Лайоми сумел подчинить своей воле кого-то из нас и сделал из него Рыцаря Смерти или лича.

— Всего лишь? — удивился я. — Что-то слабовато. Я этих рыцарей Смерти на завтрак ем.

— Не стоит путать типовую нежить с индивидуальным проектом, — вздохнул Дирий. — Они очень опасны.

— А Кристос? — уточнил я. — Он может быть в числе нежити?

— Точно нет! — мотнул головой Дирий. — Я бы почувствовал. Только свет моего учителя позволил мне сохранить рассудок.

— А вас, говоришь, было семеро, — протянул я. — Вот бы все были такие, как ты.

— Не все из нас служили учителю на совесть, — вздохнул Дирий. — Кто-то пришёл за славой, кто-то за золотом…

— Ясно, — оборвал я бедолагу. — Последний вопрос — скажи, сколько ты проживёшь, если я выну из тебя кинжал?

— Пару часов, не дольше…

— Пару часов? — переспросил я. — Так это же уйма времени!

— Пообещай мне, что спасёшь учителя, — попросил Дирий. — Очень тебя прошу…

Видно было, что он настроился умирать, вот только у меня были на него другие планы.

— Сколько у нас времени до того, как Лайоми придёт в себя?

— Алтарей мало, — с сомнением протянул Дирий, — и разрушение каждого из них сильно бьёт по его силам.

— Время, Дирий, — поморщился я. — Сколько у нас есть времени? Учитывая, что ты почти десять минут рассказывал эту печальную историю.

— Не знаю, — погрустнел он. — Но мы сразу поймём, когда он очнётся.

— Ты сможешь его почувствовать? — обрадовался я.

— Нет, — покачал головой Дирий. — Он понял, что ты не блефуешь, и теперь немедленно пошлёт за тобой кого-то из высшей нежити.

— Значит, ждать или Рыцаря Смерти, — кивнул я, — или лича.

— Больше некого, — подтвердил Дирий. — Если ты и вправду уничтожил всех зверей и птиц.

— Стоп, что? — нахмурился я. — Я не говорил про птиц. У него, что, ещё есть армия немёртвых птиц⁈

— Я думал, ты знаешь, — дёрнул щекой Дирий. — Ведь они…

— Тихо! — прервал я его.

На поляне воцарилась тишина, за которой с трудом угадывался какой-то… гул? И с каждой секундой он нарастал всё больше и больше.

— Птицы, мать твою… — прошипел я, поднимая взгляд в небо. — И что мне прикажешь с ними делать⁈

— Убей меня, — прошептал Дирий. — Главное — отсеки голову. Но ещё лучше будет, если сожжёшь тело…

— Помолчи, — оборвал я ученика алхимика. — Никак не могу понять, с какой стороны они летят.

— Сверху, — подсказал Дирий. — Ими трудно управлять, поэтому обычно стаю поднимают над лесом, и она пикирует на врага.

— То есть между деревьями они не летают? — уточнил я.

— Нет. Это слишком сложно.

— В таком случае, — я окинул его оценивающим взглядом. — Тебе придётся подождать меня здесь.

— Нет-нет-нет, — забеспокоился Дирий. — Не оставляй меня одного, прошу! Лайоми может послать ко мне кого-то из своих слуг!

— Ладно, — поморщился я. — Надеюсь, ты не боишься высоты.

— В каком смысле? — не понял меня Дирий.