— Я — Воин-алхимик! Я — Инквизитор! Я — борец с нежитью и тёмными силами!

И пока я думал, как ему помочь — ведь все зелья я уже ему отдал! — Дирий у меня на глазах… впитал Мёртвую воду в себя.

На его молочно-белом теле отчётливо проступили чёрно-синие вены, и выглядело это настолько нездорово, что я невольно поморщился.

— Какого чёрта…

— Такова цена… — прошептал Дирий и, подхватив кинжал, бросился на дерево.

Вот только оно, в отличие от лича и рыцаря, ещё могло за себя постоять.

Две ветви — остальные страж, видимо, не контролировал — дёрнулись навстречу Дирию, и если бы я не успел откинуть новоиспечённого Воина-алхимика в сторону, быть бы ему насаженным на матово-чёрный сук!

А так, всё, чего добился страж — сломал об меня несколько веток.

— Алтарь, Дирий! — крикнул я, хватаясь за ветви неживого дерева.

Вот только у Дирия неожиданно появилось своё мнение, кого нужно атаковать.

Проскользнув сбоку от меня — и откуда только силы взялись? — он оказался у ствола дерева и, размахнувшись, вонзил кинжал по самую рукоять.

По коре пробежала настоящая судорога, и страж, страшно заскрипев ветвями, отшвырнул Дирия вбок.

Как он это сделал, я, признаться, не заметил. Увидел лишь то, что Дирий с дырой в животе отлетает прямо на огромный алтарь, проход к которому и охранял деревянный страж.

— Твою мать! — вырвалось у меня. — Дирий!

От охватившей меня злости, я с такой силой сжал ветви, что они затрещали и у меня на глазах начали усыхать и трухлеть.

— Ну зачем⁈

Ведь мы были в шаге от безоговорочной и даже ультимативной победы…

Не теряя времени даром, я вынул из дерева кинжал — и откуда только у Дирия силы взялись так глубоко его всадить? — и поспешил к ученику алхимика.

Присев около него, я зажал его страшную рану рукой и посмотрел в глаза:

— Ты как, дружище?

— Хо… хо… хорошо, — выдохнул Дирий.

— Держи, — я вложил лунный кинжал в его дрожащую ладонь. — Финальный удар твой.

— Я…

— Просто укажи место, а я помогу, — перебил я его.

И так было понятно, что в нынешнем состоянии Дирий едва ли удержит кинжал в руке.

— Правый… нижний… угол… — прошептал он.

Я, сжав его ладонь в кулак, приставил Лунное лезвие в указанное место.

— Чуть… выше…

Потратив несколько секунд на коррекцию нужной точки, я дождался утвердительного кивка и надавил на кулак Дирия.

Кинжал вошёл в алтарь, словно нож в масло, и чернота начала таять. И чем сильнее она стекала вниз, тем светлее становилось вокруг.

Я же то и дело переводил взгляд с Дирия на алтарь и обратно.

Ученик алхимика дышал всё реже, его взгляд постепенно стекленел, алтарь же стремительно таял, обнажая сразу двух разумных.

Первый, прикованный на каменном троне, был тем самым королевским алхимиком Кристосом Мудрым. Это читалось по его несломленному взгляду, по его высеченному, словно из гранита, лицу.

Второй, который стоял за троном, вцепившись обеими руками в шею Кристоса, был, судя по всему, Лайоми.

Если Кристос был молочно-белый, то Лайоми — серый.

Если в глазах алхимика теплилась жизнь, то во взгляде предавшего его ученика плескалась Тьма.

И сейчас оба они, казалось, просыпаются после многолетнего сна.

Но моё внимание привлекла не эта парочка учитель-ученик, а зажатая в кулаке у Кристоса склянка.

Я уже достаточно сталкивался с Мёртвой водой, чтобы понять — в руках у алхимика что-то диаметрально противоположное. Что-то, что можно назвать… Живой водой?

Аккуратно вытащив кинжал из кулака едва дышащего Дирия, я рассёк им цепи алхимика и протянул:

— Здравствуйте, уважаемый Кристос. Или, мне лучше обращаться к вам, королевский алхимик?

Алхимик смотрел на меня немигающим взглядом несколько секунд и наконец едва слышно произнёс:

— Кто ты, Воин?

— Титан Вик к вашим услугам, — одними губами улыбнулся я. — Зачищаю Тёмный лес по просьбе короля Севаса.

— Севаса? — поморщился алхимик.

— Король выиграл финальную битву с нежитью, но его обманули, — меня никто не просил, но я решил рассказать о том, что случилось с королевством. — Севас увёл своих поданных через портал, а ваш мир, который разбился на Осколки, захватила нежить.

— Я всё это знаю, — поджал губы белый как мел алхимик.

— Но вы не знаете, что я и мои люди зачистили Осколок, и король Севас, вернувшись, начал возрождать ваш мир. Он присоединяет к королевству Осколок за Осколком, и недалёк тот час, когда ваш мир вернёт своё былое величие!

Про «вернёт былое величие» я, конечно, приукрасил. Для того чтобы восстановить это самое «величие» придётся трудиться как минимум несколько десятков лет. А то и сотни.

— Севас восстанавливает наш мир? — заинтересовался алхимик.

— Именно, — подтвердил я. — Поэтому, когда первый уничтоженный мной алтарь стёк на землю и оставил после себя Дирия, я решил…

— Дирия? — переспросил алхимик.

— Ну да, — кивнул я. — Вот же он лежит. У ваших ног. Этот парень спас Элиос и Зентора. Ну и вас в том числе.

Алхимик посмотрел мне прямо в глаза и с сожалением вздохнул.

— Прости, Воин, я пока что ничего не вижу.

— У Дирия тоже были проблемы со зрением, — покивал я и, не дождавшись ответа, продолжил. — Уважаемый Кристос, я собираюсь отнести вас и ваших учеников к алтарю Света, а потом, когда вы немного восстановитесь, поспособствовать вашему примирению с королём Севасом.

— Зачем тебе это? — протянул алхимик, пряча в кулаке склянку со светящейся жидкостью.

— Если честно, то у нас с Севасом договор, — пожал плечами я. — Мы помогаем ему с зачисткой Тёмного леса и Железных гор, а взамен, он помогает нам вернуться домой.

— Нам?

— Нас двое, — пояснил я.

— А как вы…

— Довольно вопросов, — отрезал я. — У ваших ног лежит ученик, который пожертвовал своей жизнью, ради вашего спасения. Давайте для начала разберёмся с этим вопросом.

— Я благодарен ему, — вздохнул алхимик. — Дирий всегда был ловким малым, за что и получил своё прозвище.

— И всё? — нахмурился я.

Но алхимик, проигнорировав мой вопрос, с явным трудом огляделся по сторонам.

— Скажи, Воин, а видел ли ты ещё одного моего ученика по имени Лайоми?

— Вы серьёзно? — удивился я. — Спрашиваете, видел ли я упавшего во Тьму подонка, который не задумываясь пожертвовал всеми вами? Который превратил трёх ваших учеников в нежить, а из остальных вытягивал силы? Который отправлял отряды нежити, чтобы уничтожить королевство Севаса?

— Лайоми не такой, — покачал головой алхимик. — Он просто запутался. Не выдержал пытку болью и Тьмой…

— Но Дирий-то выдержал! — перебил я старика. — И Элиос с Зентором тоже выдержали!

— Ты не понимаешь, — покачал головой Кристос. — Лайоми — хороший мальчик. Он…

— Он ваш сын?

— Сын? — удивился алхимик. — Нет. Его мать умерла у меня на руках, и я пообещал, что присмотрю за ним.

— Вы и так за ним присмотрели, — вздохнул я. — А потом он стал нежитью и умер. Поэтому…

— Из-за меня! — перебил меня алхимик. — Он заразился из-за меня! Где он, Воин? Молю, скажи!

— Он умер, — коротко ответил я, бросив взгляд на серого Лайоми, который всё так же держал алхимика за горло.

— Если от него осталось хоть что-то, — протянул алхимик. — Молю, принеси мне его останки.

— Ну вернёте вы его к жизни, — покачал головой я. — Ну а дальше-то что? Он уже продался Тьме. Он будет убивать и превращать людей в источники питания.

— Я должен ему помочь, — твёрдо заявил алхимик.

— Даже если он вас убьёт? — уточнил я, замечая, как серая ладонь Лайоми чуть сильнее сжала горло алхимика.

— Чтобы ни случилось, — фанатично заявил старик. — Я обещал заботиться о нём до самой смерти.

— Осталось недолго, — проворчал я и посмотрел на Дирия, лежащего у ног Кристоса.

Ученика алхимика было искренне жаль. А сам алхимик меня разочаровал. То, что я принял за несгибаемый взгляд и твёрдый характер, оказалось фанатичной упёртостью. А его одержимость ничтожным Лайоми откровенно напрягала.